Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 10 (страница 30)
Красота! Слева заходящее солнце высвечивало красавицу-яхту, справа, сверкая на солнце, вяло падала вниз «Тойота».
Гутман спрыгнул с обрыва и покатился по песку.
Почти одновременно с взрывом «Тойоты» начала салютовать яхта «Марго». Как и было приказано, ровно в девять вечера в честь банкета, в честь радостной встречи господ Шишова и Самсонова матросы начали запускать ракеты, поджигать китайские петарды и фейерверки.
С большим удовольствием это делал и матрос Федор Жуков, еще вчера носивший имя Максима Ляхова.
Глава 11
Докатившись до прибрежных камышей, Гутман замер. Подняться во весь рост и обнаружить себя никак нельзя. Спуститься в воду и плыть — тоже нельзя, солнце еще не зашло, и с крутого бережка он будет виден как на ладони.
Мимо камышей пробежали три человека, и почти одновременно на Гутмана потянуло дымком от костра и запахом ухи.
Несмотря на встряску и многократные повороты вокруг своей оси, голова у Гутмана работала... Эти трое бегут спасать людей из горящей «Тойоты». Второе — раз они варят уху на заходе солнца, значит, собрались ночевать. И они сюда не на машине приехали, а приплыли.
Гутман опустился на корточки и, стараясь не шевелить камыши, двинулся на запах ухи. Иногда травяной ковер под ним проседал и ладони утопали в вязкой тине. Тогда он ложился на живот и полз... Аромат вареных лещей, лука и лаврового листа доносился все отчетливее... Вот и костер показался, и палатка около него, и лодка. Да не простая лодка, а с мотором.
Добравшись до лодки, Гутман вырвал из влажной земли колышек с цепью, столкнул моторку в воду, дернул за веревочку, и двигатель заработал. Поворот руля — и лодка заскользила вниз по матушке по Волге.
Недалеко от домика хромого Валеры лодка почти приблизилась к берегу, неожиданно сделала крутой вираж, и Гутман вывалился за борт. Они поплыли в разные стороны: пловец к берегу, до которого было метров двадцать, а моторка выскочила на простор речной волны. Вскоре она уткнется в противоположный берег... Наверняка сейчас они уже обнаружили, что в «Тойоте» нет обгорелого трупа. Вскоре сообразят, что Гутман нахально спер лодку. Завтра утром ее найдут на противоположном берегу. Там его и будут искать.
Было уже совсем темно, когда мокрый беглец в черном костюме с бабочкой подошел к знакомой калитке. Она никогда не запиралась — чужие здесь не ходят.
Гутман доплелся до завалинки и сел перед открытым окном, за которым велась политическая беседа. Валера что-то пытался объяснить Савенкову:
— Ты пойми, Михалыч, я без претензий, но зачем мне эта демократия? Раньше как: мастером на заводе поработал и стал директором, потом райком возглавил, потом горком. За двадцать лет двадцать ступенек прошел — и ты губернатор. А сейчас: год воруешь, еще год из тебя хитрые люди лепят нужный народу образ. Причесывают, речи пишут, фильмы снимают, слухи распускают. Все! Два года — и ты губернатор, хотя и вор... Я верно мыслю, Михалыч?
— Да, хотя... И народ у нас доверчивый, и законы еще не совсем...
— В самую точку, Михалыч! Выберут такого губернатора по закону, и становится он вором в законе... А доверчивый народ радуется: мне, мол, свободу выбора дали, я сам губернатора выбрал... Пахана себе он выбрал. Верно я говорю, Михалыч?
— Да, Шишов — жулик и вор. Нельзя таких к власти допускать.
— И не допустим! Шишова-то мы притормозим, но не можем же мы по всей стране за правду стоять... Я, Михалыч, о справедливом царе мечтаю. Чтоб всем воровать запретил.
— Но ты сам, Валера, где коньяк-виски достаешь?
— Это я не ворую. Я у вора конфискую. Свое беру... И я же не ящиками. Я меру знаю...
В мокрой одежде Гутман продрог. Он встал, стряхнул с себя водоросли и заглянул в окно.
— Добрый вечер... Мне бы переговорить с вами, Игорь Михайлович... Наедине. Я в бане вас подожду... Да захватите двухкассетник. Он там, где Егор спал.
Шишов целый час вел безрезультатный допрос. Сначала задержанный парень сказал, что он турист и любитель старинных особняков. Потом заявил, что они с другом готовили фоторепортаж об интимной жизни будущего губернатора... Фамилий своих он тоже назвал несколько. А уж когда потребовал адвоката, Шишов велел отвезти его к катеру и доставить на яхту «Марго». Там в одном из трюмов уже «отдыхал» аквалангист Ваня Сазонов. Вдвоем им веселее будет. И если через пару дней ситуация не прояснится, то придется сплавать в соседнюю область и спустить их на корм ракам. Волга немножко обмелела, но глубокие омуты еще есть...
Ситуация прояснилась уже через час.
С поста у ворот позвонил начальник охраны и, извиняясь, сообщил, что некий господин Савенков требует срочной встречи. Ни с кем, кроме Шишова, он говорить не хочет, заявляя, что это «жизненно важно для самого депутата».
Шишов дал отмашку, и через три минуты в кабинет вошел толстый лысоватый человек в мятой одежде дачника средней руки.
Вошедший в знак приветствия кивнул и протянул свою визитную карточку... Детективное агентство «Сова».
— Что за срочность? Время позднее... Хотя сова — ночная птица.
— Срочность действительно есть... Вы, гражданин Шишов, два часа назад задержали моего человека. Требую немедленно его освободить.
— Требуете? На каком основании? Да я вообще никого не задерживал и знать ничего не знаю.
— Вы же умный человек, Шишов. Пришел бы я к вам, не имея козырей?
— Торговаться будете?
— Буду!
— Любопытно... И что вы против меня имеете?
Савенков открыл свой кейс и выложил на стол лист бумаги.
— Что это за лапа?
— Это ксерокопия, Шишов. На подлиннике кровавый отпечаток руки. Его оставил ваш друг Саблин двадцать лет назад после убийства Сергея Ляхова. Он убивал, а вы рядом стояли.
— Это еще доказать надо.
— Спокойно! Жив еще следователь, который вел дело, есть отпечаток, будет генетическая экспертиза... Да и Люба Саблина все хорошо помнит... Имеется и свидетель, который все это видел.
— Гутман?
— Он... Я, конечно, понимаю, что хороший адвокат может помочь вам выпутаться, но шуму будет... Газетчики, как коршуны налетят.
— Мало, Савенков... Лишний шум мне не нужен, но я попытаюсь все это в свою пользу повернуть. Я — за народ, а мне дело шьют... У вас еще что-нибудь есть?
Савенков порылся в кейсе и выложил перед Шишовым пачку ксерокопий.
— Это что такое? Старые платежки... Так, интересно... Я и без вас, Савенков, знал, что Воловик вор, что часть моих предвыборных денег у него оседает... Согласен! Есть здесь нестыковки. Но банки все — европейские, фирмы подставные. Пока докажут, два года пройдет.
— Но если в нужные газеты передать, то шум начнется сразу. Журналисты постараются.
— Так, Савенков. Выкладывайте все козыри. Парня вашего отдам только за весь комплект.
Савенков покопался в кейсе и достал кассету.
— Прослушайте... Запись двухчасовой давности. В этом кабинете разговор шел... Я понимаю, что сейчас и видеозаписям не доверяют. Но шуму будет... Газетчики налетят...
— Вы обещаете передать мне все и прекратить преследование?
— Только после освобождения парня.
— Он на яхте. Поехали на пристань. Там меня катер ждет.
— А Саблин с Воловиком?
— Они уже там.
Они вместе спустились по лестнице и прошли по дорожке к воротам, где уже ждал джип.
Перед тем как сесть в машину, Савенков наклонился к воротнику своей куртки и произнес:
— Сейчас едем на пристань и на катере плывем к вашей яхте... А рыба в Волге еще есть? Хорошо бы на весельной лодочке рядом с яхтой половить...
Даже после падения Гутмана с обрыва и купания в Волге японская техника работала отлично.
Олег отмотал немножко назад и дал всем прослушать.
Раз речь шла о весельной лодке, то Валера понял, что настал его час командовать.
— Мы с тобой, Олег, поплывем. Их двое — и нас двое. Больше лодка не выдержит... к тому же этот израильтянин грести не умеет. Видел я, как он веслами шлепал... Пусть спускается кЛане и помогает ужин готовить... Отметим встречу по первому разряду.
В каюте шло деловое совещание. Каждая сторона боялась подвоха и пыталась выторговать для себя условия обмена с полной гарантией... Документы и запись можно было передать через ячейку банка, но Гошу туда не засунешь.
Егор был уже освобожден, но пока только от веревок. Он даже принял участие в торге.
— Еще нам нужны шифрованные записи графа Барковского. Вы их взяли тогда, в архиве... Я вас прошу в качестве жеста доброй воли прямо сейчас нам их передать.
Воловик даже хихикнул от такой наглости. Он вытащил из бумажника полоску с рядами цифр, помахал ею в воздухе и положил на стол.
Саблин положил рядом два таких же листочка: