Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 08 (страница 8)

— Надеюсь. — Он смотрел на рисунок, как будто не в силах отвести глаза.

— Мики этот рисунок очень нравился. Она даже сделала к нему специальную рамку, но, честно говоря, я ее оставила себе на память о ней.

— Вы отдаете мне этот рисунок? Свой собственный?

— Уверяю вас, это пустяки. Гвен с удовольствием сделает для меня копию.

— Ну, если вы действительно уверены, что мне будет удобно оставить это у себя, я с огромным удовольствием повешу в квартире, пусть сын смотрит. Любому ребенку полезно смотреть на такое.

— Конечно. Мики тоже так считала. Она вообще очень ценила простоту. — Я повторила рассказ Джека о том, как Мики оформляла их веранду и сетовала на то, что люди об обычной простоте совсем забыли. Рассказ меня увлек, и я обратила внимание на выражение лица Дика, только когда уже заканчивала.

Он слушал с таким вниманием, словно я предсказывала ему его будущее с гарантией точности.

— «Люди забыли о простоте, и в этом их ошибка», — повторил он за мной. — И вдруг, без всякого перехода, добавил: — Мне нужно позвонить. А вы можете сделать мне большое одолжение.

— Пожалуйста.

— Я знаю, что вы голодны. Пожалуйста, откройте холодильник и возьмите все, что вам хочется. Если вы не будете стесняться, это избавит меня от хлопот и потери времени. Прошу вас! — И он, даже не дождавшись ответа, вышел.

Вот уж чего мне совершенно не хотелось, так это есть. Но я послушно открыла холодильник и с удовольствием узрела в нем свое любимое пиво. Вытащив банку, я достала еще ветчину и помидоры, решив, что так будет лучше. Ела я машинально, ломая голову над новой загадкой. Чего это он вдруг ушел? Куда ему звонить понадобилось?

— Позвонил, а теперь мы вместе с вами будем ждать ответного звонка, — заявил, вернувшись, Дик. — Это что, все, что вы ели? Может быть, хотите горячего?

Я заверила его, что нет.

— Ну хорошо. — Он взял чашку, глотнул кофе. — Скажите, вы знаете, что мисс Дейл родом из Бретонвила?

— Конечно. Она приехала оттуда, чтобы поступать в институт. У нее там совсем не осталось родных.

— Откуда вам это известно?

Я растерялась.

— То есть как «откуда»? Мики говорила...»да и за все эти годы мы бы знали, если бы у нее кто-то был! Она никогда не ездила в Бретонвил, так что ясно, что никто там ее не ждал.

— А известно ли вам, что за месяц до приезда мисс Дейл сюда в Бретонвиле произошло крупное ограбление? Это очень маленький городок, там всего один богатый человек. Вот его-то и ограбили. Коллекция редкостей, которую забрали воры, тянет примерно на полтора миллиона долларов.

— Ничего себе! Но Мики-то при чем?

— Мисс Дейл проходила по улице в тот момент, когда совершалось ограбление. Она выступала по делу официальным свидетелем. К сожалению, особого проку от этого не было, потому что она заявила, что видела только неясные фигуры, что-то передававшие друг другу из окна. На доме была лестница, и она не обратила на все это ни малейшего внимания — решила, что это рабочие.

Я слушала в полном изумлении.

— Мишель ни слова не говорила.

— Украденного так и не нашли. Это была кража со взломом, по таким делам очень большой срок давности. Хотите ли знать, когда он наступил?

Я вдруг похолодела. Говорить было трудно, и я только кивнула.

— Шестнадцатого числа этого месяца, — сказал Дик значительно. — То есть восемь дней назад. А мисс Дейл пропала пять дней назад. Но и это еще не все. — Он внимательно посмотрел на меня, как бы стараясь убедиться, что я способна вынести правду, какой бы она ни оказалась.

— Те, кто это сделал, забрали Мики, да? — спросила я пересохшими губами. — Они ее держат? Или они убили ее?

— Позавчера на рынке редких вещей появились в продаже некоторые предметы из украденной тогда коллекции. Заметьте, позавчера!

И появились во Франции, сказала я себе, но вслух ничего говорить не стала. Я просматривала и такого рода объявления, но, поскольку не знала, что именно искать, ничего и не нашла. Стоп, тогда чего же он боялся, узнав, что я владею французским? Мозг у меня как бы лопался от работы на полной мощности, чуть ли не первый раз в жизни заболела голова.

— Хозяин коллекции уже умер, а его наследники ничего не могут поделать, потому что документы на право владения коллекцией были украдены вместе с ней. Полиция теперь тоже ничего сделать не может — срок давности истек.

— Значит, кто-то ждал, пока истечет срок давности и... Может, Мики что-то знала и могла донести на них.

— Да пусть себе доносит, — пожал плечами Дик. — Срок давности истек. Никто не может причинить этим людям вреда, даже если их вина будет полностью доказана. Но в остальном вы правы — действительно, кто-то ждал, пока истечет срок давности. Неужели вы не догадываетесь, кто?

Я не догадывалась, кто. Я не знала никаких других знакомых Мики, кроме наших. И тут я вспомнила Эда...

— Вы что, хотите сказать, что кто-то из нашей компании способствовал исчезновению Мишель? Вы кого-то подозреваете?

— Я никого не подозреваю. Я знаю точно, кто это.

— Я не верю вам. Не поверю ни за что на свете. Вы... вы же обещали, что найдете Мики, а сами обвиняете кого-то из близких мне людей в каких-то гнусностях... — Я осеклась, закрыла глаза. Тихо, милая, сказала я себе, если дальше так пойдет, то тебя примут за Гвендолен.

— Ба! — встрепенулся Дик. — Вы мне напомнили! В самом деле, я обещал найти вашу подругу! Вот досада! Пожалуй, я этого сделать не смогу, совсем забыл вам вчера сказать!

Я уже перестала реагировать на потрясающие факты — что-то притупилось. Значит, он вчера знал, что не сможет найти Мики, но забыл сообщить мне о такой ничтожной мелочи.

— Скажите, — заговорил Дик так весело, словно не признался только что в своей профессиональной несостоятельности, а наоборот, сделал важное открытие, — а вас устроит, если я не предъявлю вам ее самое, но зато представлю стопроцентные доказательства, что она жива и невредима? Это вам подойдет? Видите ли, я уверен, что она откажется с вами встретиться, поэтому не могу обещать, что предъявлю ее лично.

— Если Мишель жива, — гневно заговорила я, — то она не откажется. Она знает, что все мы тут с ума сходим.

— Давайте так: я обязуюсь, ну, скажем, через месяц, представить вам такие доказательства. Или саму мисс Дейл, кто знает, может, я и ошибаюсь. А вы взамен пообещаете мне другое. — Он встал и прошелся по комнате. — Пожалуй, заболеет все-таки именно мисс Гвендолен, — вдруг добавил он, глядя на прислоненный к вазе на столе рисунок.

Я молчала. Один раз я уже позволила себе распуститься, и больше он от меня этого не дождется. Он показал нам всем, что умеет молча ждать. Так и я умею.

— Заболеет, пожалуй, все-таки мисс Гвендолен, — задумчиво повторил Дик и встрепенулся. — Да, так на чем мы остановились? Ах да! Так вот: вы должны пообещать мне, что, если вам случайно станет известно, что мисс Гвендолен заболела, причем очень тяжело, вы никому — никому! — не скажете об этом. Ни за что на свете. Понятно?

— Я устаю от мистификаций, — сказала я сквозь зубы. — Я трезвый человек.

— О господи! Да не трезвей меня! — воскликнул он. — Я и сам трезвый! Если я разгадал эту тайну, то потому, что трезвее вас. Ведь я. знал не больше вас, а, наоборот, меньше!

— Вы знали про Бретонвил.

— Нет! Я не знал про Бретонвил. Я запросил эту информацию, когда уже почти наверняка догадался, в чем тут дело. Мне просто надо было кое-что уточнить и убедиться. Собственно, я все понял уже в первый вечер, когда с вами со всеми побеседовал. А потом только собирал улики, подтверждающие мои догадки. Сейчас я назову вам цепь фактов еще раз. Она вам известна, но я ее повторю. Если вы не сумеете сделать правильные выводы — это ваше дело. — Он встал, и почему-то только сейчас, несмотря на мое полуобморочное состояние, я заметила, что на нем домашняя куртка из бархата, которая, наверное, стоит дороже, чем мое любимое вечернее платье. Прежде чем начать загибать пальцы, он поднял руку, и я обратила внимание на обшлага рукавов, обшитые черным шелком.

— Первое — до пикника мисс Дейл никому не говорила ни слова о своих подозрениях. А ведь они должны были давно зреть и тревожить ее и прежде. Тем не менее она поделилась ими со своими друзьями только на пикнике и пропала в тот же самый вечер. Рассказ, как и следовало ожидать, произвел сильное впечатление на всех, особенно на мисс Гвендолен, которая обладает подходящим для таких суеверий темпераментом и... скажем так... не слишком склонна к анализу. Проверка фактов, рассказанных мисс Дейл, показывает, что трагедии с этими людьми не могли быть подстроены, да в этом и не было бы никакого смысла. Второе — аквариум с рыбками сначала сочли пропавшим, а потом выяснилось, что он у мисс Гвендолен — так сама мисс Гвендолен сказала. Запомните аквариум — он очень важен. Именно в тот момент, когда мисс Гвендолен произнесла: «Она сказала, что рыбки ей надоели. Так не возьму ли я их себе?» — я начал подозревать, в чем здесь дело. Аквариум поменял хозяйку примерно за месяц до исчезновения мисс Дейл. Запомните этот факт. Третье! — он загнул третий палец. — В комнате мисс Дейл находят листок бумаги, эксперт подтверждает, что почерк ее, но самая проницательная, умная и душевная ее подруга убеждена, что мисс Дейл никогда не написала бы такую чепуху. Остальные, в общем, согласились бы с этим, если бы не хорошо известный им почерк. Стиль в самом деле немножко странный — словно кто-то делал подстрочный перевод с иностранного языка. Четвертое, тоже крайне важное, — обезьянка. Друзья пропавшей девушки в один голос твердят, что та никогда не расставалась с этой игрушкой, считая ее символом везения. Но хозяйка фирмы, где работала мисс Дейл, уверяет, что видела ее в отсутствие самой мисс Дейл в ее столе на работе, причем к ней было прицеплено кольцо для ключей. Вы, однако, клялись, что это совершенно невозможно. Чтобы еще больше облегчить вам задачу, замечу сразу, что мадам Лекло сказала чистую правду. Она видела обезьянку в столе, к ней было прикреплено кольцо, а сама мисс Дейл отсутствовала в те дни в городе вообще. И, наконец...