Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 08 (страница 7)

— Знаю, конечно. — Он жил в самом фешенебельном районе города, который славился не только дорогими, но и удобными квартирами. Я невольно еще раз оглядела его костюм.

— У меня есть собственные средства, — пояснил он. — Расследованиями занимаюсь из любви к искусству. Проворонил Гойю. Теперь считаю своим долгом принести как можно больше пользы.

— Простите, — в смущении пробормотала я.

— Ничего. Так когда вас ждать?

— Завтра, — пообещала я, подумав. — Я заеду к вам завтра около семи вечера. Это не поздно будет?

— Нет, не поздно, — он явно давал мне понять, что разговор окончен.

Быстро распрощавшись, я вышла. В коридоре рассмотрела бумажку с адресом. Это тройка или пятерка? Кажется, все-таки тройка...

— Простите, — обратилась я опять к дежурному. — Мистер Дик просил завезти кое-что ему домой, дал свой адрес, а я не разберу, что это. Вот это тройка или пятерка?

Дежурный вытаращил на меня глаза так, словно я на его глазах вдруг превратилась в русалку.

— Мистер Дик позвал вас к себе? — переспросил он, обретя дар речи.

— Нуда, а что...

— Он никогда и никого к себе не приглашает, — пояснил дежурный, рассматривая меня с величайшим вниманием. — Никогда и никого. Он работает здесь больше пятнадцати лет, но никто из нас у него ни разу не был. — С трудом отведя от меня глаза, он открыл какую-то книжку. — Адрес я сейчас посмотрю. Нуда, это тройка.

— Благодарю вас. — Я уже повернулась, чтобы уйти, но меня остановили быстрые шаги. Это был Дик.

— Чуть не забыл, — сказал он, строго глядя на таращившего в изумлении глаза дежурного. — Вы ведь, кажется, знаете французский?

Я удивилась.

— Знаю. Так получилось, что я выросла в доме, где французский был как бы вторым языком наравне с английским. Вам нужно чем-нибудь помочь? Я владею им совершенно свободно.

— И вы читаете французскую прессу? — нахмурившись, спросил он.

— Читаю иногда. А что?

Это невинное известие явно огорчило его. Он по-прежнему хмурился и, взяв меня за локоть, теснил к двери, где дежурный не мог слышать нас.

— Я думаю, — сказал он мне вполголоса, — что одна из вас — или вы, или мисс Джуди, или мисс Гвендолен — скоро заболеет. Причем заболеет очень серьезно — ну, может, не потеря зрения, а что-нибудь в этом духе. Но вас это не должно тревожить. Я очень надеюсь, что вы не станете беспокоиться из-за таких пустяков.

Глава пятая

Просто Дик и его квартира

Я подробно рассказала нетерпеливо ожидавшим меня друзьям обо всем, кроме последнего высказывания Дика. Оно показалось мне настолько странным, что в своих предположениях я доходила до полнейшего идиотизма — например, прикинула даже, не почудилось ли мне. По дороге домой я сделала крюк, чтобы посетить киоск печати с хорошим выбором, и скупила все, что предлагалось на французском языке. Забегая вперед, скажу, что я копалась в этих газетах и журналах всю ночь, но ничего интересного там не обнаружила.

Список, который просил Дик, мы составляли все вместе. Получилось очень подробно и довольно длинно — я и не задумывалась никогда, что Мишель ездит так много. Были там и поездки по стране, и заграничные. Первым делом я спросила у ребят, не слышали ли они, чтобы Мики ездила во Францию. Нет, насколько им известно, она там никогда не была. Если бы была, они бы знали.

— Она там не была, — категорически сказал Ник. — Я недавно спрашивал у нее, на какой срок ставят визу в Венгрию, и она достала свой паспорт. Мы его перелистали. Отметок о въезде во Францию там не было, это абсолютно точно.

— Почему Франция? — спросил Патрик, пристально глядя на меня.

Я отговорилась тем, что Мишель могла интересоваться этой страной как художник.

— В самом деле, — согласился Эд. — Я бы и сам туда съездил — есть, слава богу, на что посмотреть.

Патрик промолчал.

— Так ты идешь к нему завтра? — спросила Гвен. — Может, тебя проводить?

— Нет, это неудобно. — Кошмар, подумала я, надо как-то отговориться от нее. — Он звал меня одну, я не могу привести с собой целую компанию или даже кого-нибудь одного. — И я рассказала, как среагировал на это приглашение дежурный.

— Ты ему понравилась, — сказала Джуди. — Это было видно.

— Смешно было бы предположить, что я единственный человек, который сумел ему понравиться за пятнадцать лет.

— Да нет же! — от возбуждения Гвендолен даже рот приоткрыла. — Он хочет что-то ей показать! Точно вам говорю!

— Ребята, он женатый? — спросил Ник.

— Хватит болтать глупости! — рассердилась я.

— Женатый, — заявила Джуди. — У него обручальное кольцо на пальце.

— Жалко, — заявил Ник. — Мы все привыкли к тому, что наша Бланш — холостячка. А ей тоже надо личную жизнь иметь!

— Сейчас самое подходящее время, — зловеще заговорила я, — заниматься именно моей личной жизнью. Может быть, мне не ходить завтра к этому Уиллету? Лучше останемся здесь и быстренько устроим мою личную жизнь? Все вместе, а? А то я сама не способна справиться.

Наступила мертвая тишина. Все хорошо знали этот мой тон, хотя я прибегала к нему чрезвычайно редко, и понимали, что можно нарваться на грубости. Первым решился Патрик.

— Ну конечно, ты пойдешь к нему. Ясное дело.

— Ты говоришь, он уверен, что Мики жива? — в тысячный раз спросила Гвендолен.

Я терпеливо повторила ту часть нашего разговора, в которой прозвучала эта фраза.

— Так где же она, господи! Почему не позвонит нам? Ее кто-то удерживает силой?

— Не знаю, но думаю, что, если бы ей грозила реальная опасность, этот Дик не сидел бы сложа руки. Я просто уверена в этом. — Мне не терпелось всех выпроводить и засесть за французскую прессу.

Наконец они ушли. Я отложила последний журнал в половине четвертого утра.

На другой день вечером, собираясь к Дику, я волновалась так, словно отправлялась на первый в своей жизни бал. Надо ли что-то взять с собой? Раз у него дома такие строгие порядки, может, он меня дальше порога не пустит, а может, станет угощать чем-нибудь. Являться просто так неудобно. Что же делать? Цветы? Глупости, что это я к нему с цветами пойду. Конфеты? Чепуха. Я ломала голову и уже совсем было собралась позвонить Патрику и спросить совета, как вдруг мой взгляд упал на картинку на стене. Леопард и антилопа все так же серьезно и нежно смотрели друг на друга.

Сразу решившись, я осторожно сняла с рисунка рамку, чтобы сохранить ее на память о Мишель, и, совсем недолго покопавшись в хламе у мольберта, нашла другую подходящего размера — новую и даже не лишенную некоторого изыска. Вставила рисунок с помощью клейкой ленты, критически осмотрела свою работу и еще раз восхитилась рисунком — ну до чего же хорошо!

Сборы закончились тем, что я едва не позабыла список, ради которого и ехала. Вчера мы решили большинством голосов, что, раз я обещала «после семи», лучше всего приехать между четвертью и половиной восьмого. Тщательно рассчитав время, я выехала, стараясь не слишком жать на газ. Квартиру я нашла легко. На двери висела изящная табличка «Ричард Уиллет», под которой кто-то из друзей хозяина, вероятно с хорошо развитым чувством юмора, приписал карандашом «Просто Дик».

— Точность — вежливость королей, — приветствовал меня Дик, открывая дверь. — Я и сам приехал бы в такое время.

Он сделал жест, как бы предлагающий мне снять жакетку, и я поняла, что протянуть подарок и список прямо в прихожей было бы невежливо. После своей вчерашней бестактности я старалась как можно меньше таращиться на шикарную обстановку и сказала несколько комплиментов холлу и гостиной, куда он меня провел, как можно сдержаннее. Мне и в самом деле не слишком понравилась светлая мебель, хоть и очень удобная. За стенкой кто-то играл на пианино.

— Сын, — пояснил Дик. Он не садился и мне не предложил. — Не хотите ли посмотреть мою квартиру?

Сказать «нет» было невозможно, и я послушно прошла вслед за ним в большую светлую кухню, в кабинет с красивой мебелью. Он даже приоткрыл дверь в комнату, откуда раздавалась музыка, и я увидела за пианино мальчика лет десяти — мальчик повернулся и вежливо мне поклонился. Он был до того похож на отца, что я чуть не вскрикнула.

Дик, видимо привыкший к подобной реакции, сказал с улыбкой:

— Позвольте предложить вам кофе.

Наверное, гордится сыном и стал по квартире повел, только чтобы показать его, решила я. Мне стало также ясно, почему он никого к себе не приглашает: просто не хочет, чтобы коллеги видели, в какой роскоши он живет.

Кофе источал потрясающий аромат. Должно быть, самый дорогой сорт, да и кофеварка хорошая.

— Лучший в мире кофе, — заявил хозяин, протягивая мне чашку. — Пожалуйста, берите — сахар, сливки, печенье.

— Спасибо. — Я вытащила из сумочки сверток, решив, что настал подходящий момент. — Между прочим, это вам, в подарок.

Развернув упаковочную бумагу, я протянула ему картинку.

— Боже, какая прелесть! — вскричал, к некоторому моему удивлению, Дик. Звучало это искренне и очень приятно. — Это, конечно, рисовала мисс Гвендолен?

Я удивилась еще больше. Хотя мы ведь сказали ему, что Гвен иллюстрирует сказки, а рисунок именно такого типа.

— Ну конечно, мисс Гвендолен, — повторил Дик, любуясь леопардом. — Больше некому.

— Да, это рисунок к сказке.

— Рисунок сказочный, — задумчиво ответил он. — В том смысле, что он сказочно хорош. А так — очень реалистично.

— У вас есть вкус и понимание.