Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 08 (страница 24)

— Игорь, а какие извращения не для детского сада?

— Сейчас в моде парасекс: лингвальный, мануальный, фроттаж, петтинг...

И осекся. Майор разглядывал его удивленно и брезгливо. Капитан постарался тему закрыть:

— Вообще-то, товарищ майор, сколько частей тела, столько и сексов.

— А со статуей?

— Понимаю, шутите, — пробурчал капитан, сожалея, что пошел на этот разговор. А Леденцов тут же подтвердил вывод капитана:

— Теперь я знаю, чем заняты опера в свободное время.

Специалистом зовется тот, кто в чем-то хорошо разбирается. А как назвать человека, который обязан разбираться во всем? Опером... Марки автомобилей и названия улиц города, клички воров и проституток, места, где куплен костюм с трупа, лучшие сорта пива, да и водки; отличить капли краски от капель крови; чем отличается одно пулевое отверстие от другого... И главное, оперу надо знать подноготную жизни людей, в том числе и способы секса.

— Капитан, у меня тоже есть версия. Не пойти ли тебе в экскурсоводы Верхнего парка?

— Борис Тимофеевич, я в искусстве не волоку.

— Слышал про дело врача?

— Да, мошенник купил диплом, и лечил.

— А знаешь, какой диплом?

— Видимо, терапевта?

— Нет, гинеколога.

Капитан непонятливо молчал: поддельный диплом купить можно, но как работать? Как увеличить рождаемость?

— Капитан, мне знаком директор паркового хозяйства. Завтра и приступай.

— Борис Тимофеевич, но...

— Игорь, опер должен знать все. Разобрался же ты в способах секса... Неужели искусство сложнее?

2

Рябинин отдежурил по городу. Сдав материалы прокурору-криминалисту, он вышел на улицу и приостановился. Знал ее, эту улицу, вдоль и поперек, а не узнавал. Ночью он выезжал на место убийства, потом на дикую драку, затем в морг... Мрачные, но, как ни парадоксально, тихие места. На улице же все двигалось: автомобили, троллейбусы, люди — и все живые. Ребята с бутылками пива, девицы с голыми пупками... Смех и хохоток, переходящие в беззлобную матерщину... И Рябинин, ярый противник нецензурщины, подумал, что пусть лучше матерятся, чем покоятся на лежаках в прозекторской.

Пока говорил с прокурором-криминалистом да писал рапорт, стукнул полдень. Идти домой, но там никого нет... Ночь не спал, но сейчас ложиться ни к чему. Есть-пить не хотелось, но чего-то все-таки хотелось: вдохнуть свежего воздуха, загородного.

Рябинин сел в автобус и поехал в Верхний парк, к которому примыкала недавно открытая выставка...

«Скульптура в пленэре» — обширная площадь болотистых неудобий — преобразилась волшебно. Трава, валуны, цветы, пни, и среди них — точнее, в них — стояли фигуры органично, будто здесь жили всегда. Мраморные лани, торсы, барашки, Евы...

Рябинина привлек бронзовый метровый крепыш, у которого с головы как бы слетали не то осенние красные листья, не то языки пламени — «Ярило», то есть солнце.

Рябинин брел по тропинкам, забыв, что пришел не на «Яри-лу» любоваться, а дышать. Но вздохнуть поглубже не успел, поскольку услышал знакомый голос:

— Господа, из травы выглядывает мраморная Психея...

— А на вид нормальная, — заметил старческий голос.

Рябинин выглянул и все понял: экскурсия. Не понял другого: почему экскурсию водит старший оперуполномоченный уголовного розыска капитан Палладьев. Рябинин пригнулся и пристроился в хвост группы, которая начала перемещаться.

— Господа, перед вами Венера безрукая...

Какой-то мальчишка хихикнул. Капитан придавил его взглядом и подвел народ к другой скульптуре, похожей на первую, но с руками.

— Господа, перед вами Венера с руками...

Экскурсия вступила в ту часть выставки, которая примыкала к парку.

— Господа, вдали виднеется дворец «Палас»...

— Просто «Палас»? — не поверила бдительная старушка.

— Не просто, а «Палас-Оглы», — забыл капитан полное название.

— Почему «Оглы»?

— В переводе «царь»!

Палладьев смекнул: чем крупнее исторический объект, тем больше о нем должно быть информации. И повернул к объектам мелким: павильонам, фонтанам и разным беседкам. Но на пути стояла статуя женщины в шлеме, с копьем и совой. Название у капитана вертелось в голове, но не наворачивалось на язык. Он сообщил кратко:

— Восемнадцатый век.

— А кто?

— Стерва... То есть Минерва.

Смешок насторожил, но капитан начальника предупреждал. Следующую скульптуру обозначил осторожно:

— «Истина».

— А почему она ногу держит на шаре?

— Вы же знаете, что истина круглая?

— Да, что дышло, — согласился кто-то.

Вышло так, что не он водил людей, а они его повели, рассказывая, кто что знает.

«Нептун», «Три грации», «Флора», «Терпсихора»... Капитан уводил экскурсантов в глубь парка, где мрамора было поменьше. Шлось легко, потому что крепко утрамбованные дорожки были посыпаны мелким розовым гравием. Но и гравий, и скульптуры кончились.

— И что мы здесь увидим? — спросил пенсионер.

— Господа, я привел вас на царские угодья, где их величества охотились на этих... на фавнов и фазанов.

— А мы тут уже были, — сообщил чей-то голос.

Капитан огляделся. Похоже, парк кончился и начинался лесок. Нехорошее подозрение коснулось Палладьева: экскурсия заблудилась? Тоном знатока он заверил:

— Здесь тропинка петляет.

— Это же болото! — вскрикнула старушка, хлюпнув ногой.

— Да, я привел вас на болото, где цари собирали на зиму клюкву.

Впереди чернела вспоротыми кочками еще не осушенная часть болота. Голосом официальным и громким Рябинин оповестил:

— Господа, здесь цари заготовляли на зиму торф.

Все обернулись и уставились на Рябинина, словно он вылез из болота. Затем синхронно повернули головы к капитану, молча требуя объяснения. Тот объяснил:

— Господа, это сам царь Оглы.

3

Майор заставлял работать как по оперативному плану, так и по индивидуальному. Оперплан — это закон; что касается плана индивидуального, то работа уголовного розыска пульсирует, как ртуть. Палладьев не раз пробовал организовать день: сделать во-первых, во-вторых, в-третьих... Не только не делал, но и сам план терял. В конце концов стал крайне необходимые дела заносить в крохотный блокнотик, который всегда имел под рукой.

Капитан заглянул в него. Сегодняшний день был помечен торопливыми закорючками: Краб, 10. Это не значило, к примеру, изловить десять крабов или скушать их в ресторане. Иной смысл таили в себе каракули: в десять часов встретиться с негласным агентом по кличке Краб для, выражаясь оперативно, доверительной беседы.

Но частенько в планы опера самым наглым образом вмешивался телефон. Он звонил. Капитан приподнял трубку, как змею подцепил за хвост.

— Игорь, разберись, — велел майор и переключил телефон на город.