Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 08 (страница 23)

— Я еще не...

— Вот так-то, мальчик. Впрочем, пока можешь не считать даже за намек. А теперь — иди. Твоя новая машина — через двести метров, там отходит лесная дорога. И там же тебя ждут. Иди и верь. Там все, что нужно, и даже твои... ингредиенты. Но не увлекайся слишком.

Я смотрел, как он возвращается, помахивая папкой, как садится в лимузин-пантеру, как пантера разворачивается на шоссе и синхронно с ней разворачиваются оба зверюги-«стерлинга», как они набирают скорость, уменьшаются в размерах и пропадают совсем.

...Девушка Оксана, тоже во всем новом и чистом, без жуткой своей косметики, что превратило ее в совершеннейшую девчонку-школьницу, открыла мне, перегнувшись, правую дверцу. Сама сидела за рулем джипа.

— Теперь, — сказала она тонким девичьим голоском, — ты мне скажешь, как тебя зовут? Пожалуйста.

Я кинул так и не распечатанный конверт ей на колени:

— Вот как меня зовут теперь.

А ведь как я надеялся хоть немного побыть действительно свободным! Вольной птицей над миром. Но ведь я побыл? Целых двести метров на пустом шоссе под вечереющим, но еще светлым небом? Чего ж тебе еще, Навигатор?

Я перегнулся через сиденье назад, принялся копаться в сумке.

— Может, не надо... — робко проговорила девушка Оксана и назвала меня моим новым именем, которое я не расслышал.

— Может, и не надо. — Может, да, может, нет. Так, девочка?

Открутил пробку. Сделал первый глоток. Новый далекий город открылся передо мной.

Станислав РОДИОНОВ

ПОСЛЕДНЯЯ СТАТУЯ

1

Майор Леденцов читал рапорт, а капитан Палладьев изучал его череп. Рановато майор начал лысеть. Вообще, операм идет седина, потому что «лысый опер» не звучит. Но Леденцову вроде бы шло: под редколесьем, точнее, редковолосьем проступало загорелое полушарие черепа, словно отлитое из бронзы.

— Какая по счету? — спросил Леденцов.

— Четвертая кража, товарищ майор.

Речь шла о выставке «Скульптура на пленэре», которая примыкала к Верхнему парку. Классические и современные изваяния, стоявшие на открытом воздухе в траве, у кустов, среди цветов и под деревьями. Дело не в количестве украденных скульптур, не в цене и даже не в их уникальности, а в позоре и в реакции общества. Еще бы: в Верхнем парке, да еще в июне, гуляющих не меньше, чем деревьев. И вот они видят, что вместо мраморной Флоры чернеет, как гнилой зуб, холмик земли. Майор усмехнулся: почему бы не своровать, если большинство изваяний не достигали метровой высоты.

— Сегодня кто?

— Некая «Психея», товарищ майор.

— Бронза?

— Мрамор.

— Версии есть?

Если есть, то озвучить первым обязан подчиненный — начальник лишь оценит. Но версии у капитана не было по той причине, что истинная версия должна опираться на крепкое основание. Иначе это не версия, а гипотеза. Палладьев уклонился от прямого ответа:

— Есть некоторые соображения, товарищ майор. Воруют для частного музея.

— Для зарубежного?

— Для любого. Теперь в квартирах кого только не держат. От крокодилов до черных свиней. Один банкир у крыльца своего особняка поставил пушку.

— Какую пушку?

— Зенитную, купил у «черных копателей».

— Зачем?

— Прикол-с.

Майор смотрел на Палладьева: разве похож этот аккуратный юноша на сыщика из «уголовки»? Бесхитростный голубой взгляд и светлые пушистые волосы. Не опер, а крашеная блондинка. Но майор однажды видел, как эта «блондинка» швырнула через свою голову известного японского дзюдоиста, будто ватную подушку. Впрочем, дело не в силе: опер умел строить оригинальные версии, походившие на фокус с кроликом из шляпы. Иногда эти бессмысленные версии вопреки логике попадали в «десятку».

— Ночью туда приезжает вневедомственная охрана и дежурит постоянный сторож, который живет рядом.

— Наверное, статуи вывозили на машине?

— Там не развернуться. Скорее всего, на тачке. Есть след, мы сделали слепок.

— Значит, ниточка.

— Проверять все тачки в пригороде?

Рыжевато-сивые усики майора недовольно встопорщились. Это была реакция на страх подчиненного от большого объема работы. И майор покладисто буркнул: «Ищи другие пути».

Другие пути, которые капитан уже проверял, оказались посложнее одноколесной тачки: продажа коллекционерам, отправка за рубеж. Или ткнуть на огороде вместо пугала, поставить на кухне ради прикола, ради того же прикола возить на заднем сиденье автомобиля... Майор напомнил:

— А оперативка?

— Пока глухо.

— И ни одной версии?

— Есть две, — признался капитан неуверенно, будто не умел считать до двух. — Первая: скульптуры распилены на куски и отправлены в другие города.

— Тогда найдем не скоро. А вторая?

Палдадьев молчал, будто не только до двух, но и до одного считать не умел. Молчал и Леденцов, чувствуя, что со второй версией не все в порядке.

— Надо исходить из современности, — глухо сообщил капитан.

— Ну, изыди, то есть изойди, — приказал майор.

— Борис Тимофеевич, что движет обществом?

— Знаю-знаю, производственные отношения, производительные силы...

— Товарищ капитан, а видели, чтобы телевидение показывало рабочих, инженеров, крестьян?

— Игорь, хватит пинать балду. Что ты хочешь сказать?

— Обществом правит секс, — перестал пинать балду капитан.

Перестав, капитан утих, потому что лицо начальника меняло цвет, словно захотело порыжеть, как и волосы. Палладьев спохватился:

— Борис Тимофеевич, гляньте шире! Раньше была песня «Молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет»? Теперь почет и дорога проституткам. Они на телеэкранах, в кинофильмах, олигархи их берут в жены, они пишут книги...

Майор шлепнул по столу легонько, потому что обычно Палладьев бывал конкретен. Видимо, он шел к определенной цели, и шлепок начальника лишь поторопит. Но капитан молчал, ожидая к шлепку словесной добавки.

— Игорь, хочешь сказать, что скульптуры воруют проститутки?

— Хочу сказать, что подозреваю сексуального извращенца.

Майор удивился не словесно, а кожей лица: по крайней мере, усики двинулись вправо-влево. Похоже, это удивление он не умел выразить словами. Тогда майор выразился неприлично, и удивление, словно испугавшись, обернулось вопросом:

— С чего ты взял?

— Все похищенные фигуры дамского пола.

— Капитан, они же каменные!

— Извращения достигли небывалого разнообразия.

— Ты про «Камасутру»?

— Это для детского сада, товарищ майор.

Начальник всматривался в лицо подчиненного — шутит? За годы службы в уголовном розыске всяческих извращений майор повидал. И не только сексуальных: были извращенцы грабители, мошенники, хулиганы... На днях в отдел доставили парня с девушкой — гуляли по улице голыми. И в милиции они сильно удивлялись, что дежурный не понимает сути демократии, как, впрочем, и сам майор сейчас не понимал столь изысканного вида извращений.