Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 05 (страница 31)

— Тогда проверь фирму Хачонкина, бухгалтерию, документацию. С кем заключал контракты, что покупал. Может, и найдешь что-то интересное.

— Почему думаешь — не проверил?! Банкротство вполне нормальное, наши эксперты так думают. Работали с «КШМ-банком», ну и что? При чем тут стриптизеры?

— Круг знакомых Хачонкина — вдруг что-то и выплывет?

— За дурака меня считаешь, да? Я задержал его, а что могу предъявить? Провел обыск — ничего. На другой квартире — ничего. Был он у Бородулина, говорил о делах, и все! Никаких грибов нету. Кудлаев тоже сказал о сделке, которая сорвалась, и фирма Хачонкина обанкротилась. Все, ничего конкретного нету! Нужна Олеся, понимаешь?

Я понимал и пообещал, если что — так сразу, а потом проводил Карена до двери. Был он мужиком вспыльчивым, но честным и по-своему справедливым. Таким следователям я бы платил две-три тысячи долларов в месяц, чтобы другие понимали: будешь честным — будешь жить нормально. Но кто же в этой стране чудес с ухоженным и всячески лелеемым полем дураков прислушается к моему мнению?

Вторую половину дня мы с Сырником просидели в нашем офисе на Рублевке. Посетителей все еще не было, хотя объявления о наших услугах регулярно печатались в «Экстра-М» и «Центр-плюс». Да я же говорил — не сезон. Мы пили кофе и думали, чем может закончиться это дело.

— Надо поймать эту Олесю и продать ее, — высказал коммерческое предложение Сырник. — Кто больше даст — ФСБ или прокуратура, тому и отдадим.

— А где ловить?

— Я знаю. У твоего отца до черта престижных новостроек. Квартиры не быстро раскупаются. Она могла сделать ключ и жить в одной из пустых квартир. Пока.

— Об этом все знают и, наверное, уже проверили пустующие квартиры. Но у нее может быть здесь троюродный дядя, который приютил даму на пару дней. А может, она рванула на Украину, там родственников побольше. А может, плывет сейчас подо льдом Москвы-реки и молчит.

— Не сдернула она на Украину и жива, нутром чувствую, — с досадой сказал Сырник.

— Вот как? А что еще ты чувствуешь?

— Желание вышибить мозги этой телке! Симпатичная баба, ну и жила бы в свое удовольствие. Нашла бы себе крутого чувака, прибрала бы его к рукам, а она... Отравила мужика, подставила свою подругу, и Анжелка трясется от страха. Всех достала, сучка.

Он.был прав, хотя я не думал, что Олеся так уж сильно виновата. Девушка попала в беду, и ей нужно помочь — вот что я думал. Но чтобы помочь — нужно ее найти.

— Слушай, Корнилов, я иногда сижу ночью в Интернете, когда жена выпендривается. Там и телок до черта, можно посмотреть и даже поболтать с некоторыми. Но там есть такие объявления, которых я не понимаю. Например: «Ищу мужчину для сексуальных отношений». Что это значит?

— То и значит. Ищет.

— Нет, ты мне скажи, зачем она его ищет?

— Для сексуальных отношений.

— Но это за деньги или как? Кто-то хочет найти обеспеченного мужика, а кто-то — найти мужика и обеспечить его. Как понимать такие объявления?

— А ты позвони и узнай.

— Да пошел ты! Я-то думал, знаешь...

— Извини, Олег, я в Интернете сексом не занимаюсь. Мне проще в реальной жизни.

— Ну, так это ты! «Золотая молодежь», мать вашу...

— Кстати, Анжела прямо-таки расцвела, когда я сказал ей, что Олег скоро позвонит.

— Да? Знаешь, поеду-ка я домой, дочкам надо кое-что купить. Жена просила, она все работает, ночью только и слышишь: «Отстань, мне рано вставать, я устала...» А по-купать-то надо.

— Сидеть! — приказал я. — К Анжеле нам соваться сейчас нельзя. За ней следят и одни, и другие, и третьи. Так что будем сидеть здесь.

— Козел ты, Корнилов!

Я проглотил свою обиду. В конце концов, Сырника можно понять. Но подставлять его под перекрестье трех хорошо организованных спецслужб я не собирался. Просто не хотелось потерять верного соратника, хоть иногда он и бывал грубым.

20

Отец позвонил в офис, сказал, что извиняется и надеется на меня. Я сказал, что постараюсь оправдать его надежды. Честно говоря, я соврал. Оправдывать надежды отца я не собирался. Меня это дело больше не интересовало, и хотелось одного — уехать с Ленкой на ее дачу. Убогое там было строение, но жить в нем было куда приятней, чем в сказочных кирпичных теремах. И Борьке нравилось, он там многое погрыз, но никто его не ругал за это. Мог бы и еще чего-то погрызть, пока мы...

Но, увы... Ничего подобного никто мне не обещал. Ирина могла приехать. Да зачем? Чтобы еще раз сказать со злостью, что мужики, вроде рыжебородого Аркадия Петровича, — дерьмо самое настоящее, потому как работают за две тысячи в месяц и даже не пытаются что-то изменить в своей жизни. Вот что мне не понравилось в поведении Ирины. Откровенное презрение к мужчинам, которые честно работают, но не стремятся стать олигархами. Ну, не дано им.

Э-э-э... Ира, я ведь сын почти что олигарха и наследник многих миллионов долларов, только мне на это наплевать, как и Аркадию Петровичу. Занимаюсь своим делом — и счастлив. А он — своим, и тоже счастлив. Ну, так за что его ненавидеть? Нет, Ира, если тебя интересуют дети олигархов, надо понимать, что у них иммунитет от таких интересов.

Но, может, я и ошибался.

Когда стемнело, мы с Сырником поехали ко мне домой. Я же теперь был «безлошадным» и довольствовался передвижениями в сырниковой «копейке». Естественно, Сырник решил заглянуть ко мне, кофе выпить, с Борькой пообщаться. Торопиться домой, к жене и дочкам, ему почему-то расхотелось.

Когда мы вышли из лифта, на лестничной площадке метнулась и скрылась за углом чья-то тень. Мы одновременно выхватили пистолеты. Никаких разговоров, только жесты, уж этот язык у нас был отработан до мелочей. Сырник медленно двинулся вперед, я остановился у второго лифта. Не исключено, что кабина стояла на нашем этаже, и в ней тоже кто-то был. Сырник зашел за угол, потом я услышал тяжелые шаги и приглушенный стон. А еще через несколько мгновений Сырник появился перед моей дверью, крепко держа за волосы... Олесю!

— Отпусти, — сказал я. — И смотри внимательно.

Я открыл дверь, втолкнул в квартиру девушку, Сырник в это время следил за лестничной площадкой и вторым лифтом. Но все было тихо, и он тоже боком скользнул в прихожую, закрыл дверь, защелкнул замки.

— Андрей Владимирович, простите меня, я ж не хотела, шоб так получилось... — заплакала Олеся. — Они ж меня заставили, ну шо я могла поделать? Только на вас и есть надежда, они ж там все купленные... Убьють меня...

Сырник мрачно смотрел на нее, пребывая в тяжелых раздумьях. С одной стороны, хотелось врезать подлой убийце, которая даже свою подругу не пожалела, а с другой — она была женщиной. И красивой. А с третьей — испоганила все его представления о красивых женщинах, за это не то что врезать!.. А с четвертой — я внимательно посмотрел на него, отрицательно качнул головой, что означало — нельзя.

— Да пошли вы на хрен! — заорал Сырник и, не разуваясь, рванул в комнату рассказать Борьке о том, какие кругом люди — сплошь негодяи, а Корнилов защищает их!

Я только теперь как следует разглядел Олесю. Она была в черных джинсах, заправленных в полусапожки на сплошной подошве, в черной кожаной куртке. Из-под черной же вязаной шапочки выбивались рыжие волосы. Страстные зеленые глаза, чуть заметные веснушки на курносом лице — красавица! О фигуре и говорить нечего, сапожки без каблуков подчеркивали длину ее ног. А если обует туфли на каблуке? Я бы не просто пригласил такую к себе, а очень постарался бы, чтоб она приняла приглашение.

А раньше куда смотрел? А раньше на ней был драный свитер и широкие штаны, заляпанные обойным клеем. Потом, когда мы встречались в метро, другие мысли меня доставали. Но теперь я посмотрел на нее, как на звезду стриптиза. И пожалел, что не был в баре, не видел ее выступления.

— Иди на кухню, Олеся. Ты, похоже, замерзла? Я кофе сварю.

— Андрей Владимирович!.. — простонала она на кухне. — Я ж не хотела, но они сказали, что убьють... Я все скажу, только спасите меня, Христом Богом молю вас...

Я включил чайник, поставил на стол чашки, чуть ли не силой усадил девушку за стол.

— Пожалуйста, успокойся. Я все знаю, здесь ты в безопасности. Конечно, потом я передам тебя Габриляну, следователю, и ты попадешь в СИЗО. Но с хорошими адвокатами можешь рассчитывать... даже на условные три года. А вот твои враги вряд ли могут рассчитывать на это. Они будут далеко отсюда. Ты согласна на такой вариант? Другого попросту нет.

— Так бы и не пришла к вам! Спасибо, Андрей Владимирович, я так верю вам, так верю...

Она снова заплакала, я погладил ее по плечу, успокаивая, а потом сделал несколько бутербродов с ветчиной и сыром. Положил на тарелку, поставил на стол перед Олесей. Она взяла бутерброд с сыром, и я понял, что девушка голодна. Тут на кухню ворвался Сырник с Борькой на плече, взял бутерброд с ветчиной, сорвал пластинку сыра, отломил кусочек и протянул малышу. От сыра малыш никогда не отказывался.

— Ой, какая красивая крыска... — протянула Олеся, подняв свои заплаканные глаза.

Сырник сердито засопел, пошел в комнату и громко хлопнул дверью. А когда хлопнул, закричал:

— Сделай чего-нибудь пожрать, Корнилов! И кофе тоже!

Его злость я понимал — из-за Олеси он не мог навестить Анжелику. А я Олесю бутербродами угощаю! Нормальная реакция нормального мужика.