Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 05 (страница 29)

— Я б тебя сам убил! — заорал Карен. — Почему прятал от меня важного свидетеля?

Он думал, что может прижать меня к стенке с помощью законов, но мы-то тоже законы читали!

— Потому что сам только сегодня вечером вышел на него. Все висело на волоске, пришлось действовать самому. Но я тебе сразу позвонил. Кстати, а почему ты не вышел на него? Работать не умеешь?

— Заткнись!

— Сам заткнись, понял? И убери этих людей с автоматами, ты у меня дома как-никак. А то набью морду и вышвырну, как козла! Я тебе дал Ковальчука, потом Хачонкина. А где спасибо?

Карен тяжело вздохнул; трудно было ему, южному человеку, признавать свое поражение, но он был порядочным мужиком и все-таки признал. Велел «физикам» удалиться. Из комнаты они удалялись особенно шумно, и причиной тому был Борька. Похоже, все они впервые видели крысу так близко, да еще и на плече Сырника, о котором наверняка знали как о суровом борце с преступностью. Могли прикоснуться, даже погладить малыша и убедиться, что он симпатичный и приветливый и ничего страшного не произошло. Такое не каждый день у них бывает. В прихожей толкотня возникла, и, судя по репликам, те, кто был на кухне, тоже хотели посмотреть на Борьку и убедиться, что не страшный. Кажется, убедились все, будет теперь тема для разговоров у мужиков.

Карен присел на край кухонного стула.

— Слушай, кофе дай мне тоже, да?

— Но на яичницу не рассчитывай, мы с напарником целый день не жрали и на гостей не рассчитывали.

— Бутерброд хоть можешь дать?

— Конечно, — сказал я.

Когда все ушли, я сел на диван в комнате и, поглаживая пушистую шерстку малыша, перебирал в памяти фрагменты разговора с Кареном. Он тоже считал, что без Олеси дело рассыплется в суде. Ничем стриптиз-бар прижать нельзя. Денежные отношения отпадают, от них все отрекутся. Факт принуждения девушки недоказуем. Встречалась с Хачонкиным, встречалась с Бородулиным, а что думала при этом — судите сами. Сбежала... Если сбежала! И вот вопрос: если завтра меня грохнут возле подъезда — значит, Олеся жива и может дать показания против бандитов? Но мне-то какая радость от этого будет? Абсолютно никакой. А если они нашли ее — опять же никакой радости. Вот и думай, что делать дальше.

— Что делать, малыш? — спросил я своего серенького друга. А он уткнулся мордочкой в мою ладонь и замер. — Быть вместе — это и так понятно. Лучше всего поехать на дачу к Ленке на пару недель. Но ее же нет.

Только я это проговорил, как зазвонил телефон.

— А может, и есть, — сказал я, поднимая с дивана трубку, которая валялась рядом. — Да?

— Андрей? Это Ирина. Ну, помните, доцента на кафедре?

— Доцента не помню, а красивую женщину помню, — сказал я. — Извините, что не позвонил, все дела...

— Мне ваш телефон дала Ольга Бородулина, она уже не обижается на вас и вообще считает профессионалом...

— Спасибо, Ира. А вы кем считаете меня?

— Никем. Просто позвонила, чтобы узнать...

— Зачем узнавать про никого? Это ведь пустое место.

— Я в смысле... вашей деятельности, я в ней ничего не понимаю. Но в общем-то...

— Ира, берите такси и приезжайте. Мне грустно, одиноко — словом, приезжайте.

— Вот так, сразу? Ну, даже не знаю, что сказать... — Она замолчала, а мне какой толк молчать? Время близилось к полуночи, просто так малознакомые дамы в этот час не звонят.

— Ир, если хочешь — приезжай. А нет, извини. Проблем у меня до черта, есть чем заняться.

— Куда ехать-то? — спросила она.

Я продиктовал ей адрес, а потом сказал Борьке:

— Малыш, похоже, у нас будут гости. Надо бы подготовиться к визиту дамы.

Это означало, что малыш отправился в свою клетку, а я — в ближайший супермаркет. Честно говоря, уже возвращаясь домой с пакетом, полным того, что должно было понравиться даме, я подумал, что подвергаю свою жизнь ненужной опасности. Я даже пистолета с собой не взял, убрать меня в этот момент мог бы даже дилетант. Но, видимо, противники меня очень уважали, полагали, что лежу я сейчас в постели с «пушкой» в руке, смотрю по сторонам зорким взглядом и прислушиваюсь к каждому шороху. А раз так, то надо подождать, пока я потеряю бдительность и расслаблюсь. День-два, не больше, над ними все же каплет... если Олесю не нашли.

Может, они и не так думали, не знаю. Наверное, что-то думали, ибо не думать о человеке, по которому палишь из гранатомета, накладно. Он же одноразовый и приличных денег стоит. Но все же я без проблем вернулся домой, а там, конечно же, угостил малыша ананасом и яблоком, и кусочек торта дал, хотя и слышал, что им сладкое вредно. Но малыш обожал торты, а я не мог ему отказать. Но из клетки не выпустил, хотя он просился и даже готов был отказаться от вкусной еды ради того, чтобы посидеть на диване, уткнувшись в мои ладони. Да мне сидеть было некогда. Сменил постельное белье, потом побрился, почистил зубы и пошел на кухню. Расставил бутылки с виски и ликером, коробку конфет, торт, фрукты, вскипятил воду для кофе. Успел подумать, что Лена многого добилась, обидевшись на меня, и тут в дверь позвонили.

Ирина в голубых джинсах, песцовом манто и песцовой же шапке выглядела великолепно. Красивые черные глаза были слегка затуманены предвкушением страсти. Я помог ей снять верхнюю одежду, не удержался, поцеловал пухлые губы.

— Ох... дай мне прийти в себя, Андрей, — сказала она, доставая из пакета бутылку шампанского.

— Ты любишь шампанское? — спросил я.

— Честно говоря — нет. Ну а с чем еще приходят в гости к мужчине? Почти незнакомому...

— Был незнакомый, а стал знакомый, так всегда случается.

Я обнял ее за плечи и повел на кухню.

— Ой, «Бейлиз»! — сказала она, увидев мой стол. — Вот что я действительно обожаю!

И обняла меня. Поцелуй был таким долгим, что я не помню, когда упали на пол ее голубые джинсы. Под ними были черные кружевные трусики, колготки она предусмотрительно не надела, чтобы не возиться, снимая их. Умная женщина, что значит — доцент! Хотя на кухне было тепло, я принес дубленку, укрыл ее ноги. Она пила ликер, а я — виски. И после первой рюмки избавил ее от трусиков, пока Ирина ела торт с ананасом, а после второй — от голубой блузки и лифчика. Сидеть рядом с такой женщиной было приятно, но уже и трудно. Чего-то еще хотелось все сильней и сильней. После третьей рюмки я подхватил ее на руки и отнес в комнату, благо постель была готова. Ирина успела прихватить с собой пузатую бутылку ликера и, когда я опустил ее на одеяло, поставила бутылку возле кровати.

В комнате было темно, Борька старательно грыз железные прутья клетки.

— Кто там у тебя? — спросила Ирина.

— Малыш, но он в клетке, так что не бойся, — сказал я, снимая джинсы.

19

Я проснулся от сдавленного крика и не сразу понял, приснилось мне это или наяву происходит что-то не совсем хорошее? Посмотрел на Ирину — а она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Дверь закрыта, в комнате посторонних не наблюдалось. Уже хорошо. Часы на видеомагнитофоне показывали восемь пятнадцать. Я повернулся к Ирине.

— В чем дело, Ира?

Она дернулась к краю дивана, готовая спрыгнуть на пол и бежать, бежать со всех ног отсюда.

— Кры... крыса... А-а-а... она сидит...

Я посмотрел туда, куда указывал ее почти безумный взгляд, и обнаружил Борьку, он сидел у меня на коленях и смотрел так, будто спрашивал: можно к тебе? Ну, умница, что тут скажешь! И очень деликатный малыш.

— Это не крыса, это мой Борька, пожалуйста, успокойся, Ир. Он очень дружелюбный парень. Малыш, ты опять разобрал свою клетку и прибежал ко мне? Я тебя тоже люблю, но каждый должен спать у себя, мы ведь договаривались! А ты все хулиганишь! Дождешься у меня! — Я взял маленького проказника, повернулся спиной к Ирине, Борьку устроил под боком и сказал: — Спи, Ира.

Минут пять она молчала, не зная, то ли бежать со всех ног отсюда, то ли понять, что же это такое. Все-таки любопытство взяло верх, оно и понятно — доцент все-таки, научный работник.

— Андрей, ты лежишь рядом с крысой?

— Да не крыса он, а Борька, мой малыш. Очень вежливый и умный парень, но хулиган. Не хочет спать в клетке, вот и выбрался, ему со мной нравится. Давай поспим еще немного, а потом я посажу его в клетку. Правда, ее нужно ремонтировать... Поспим, Ира, ты, главное, не бойся.

В общем-то я понимал ее: если бы сам года полтора назад проснулся в гостях у девушки и увидел на постели серого грызуна, я бы не только «а-а-а», много чего другого сказал бы. Из тех слов, которые мой друг, писатель Новиков, обозначает отточием в своих романах.

— Андрей, она рядом с тобой? — спросила Ирина.

— Да это не она, а он, Борька, — ответил я, чувствуя, что спать мне уже не хочется.

Пил я мало, работал много, ночь была прекрасна, потом спал крепко и выспался. Ирина приподняла одеяло, заглянула под него. Борька устроился под моим боком и блаженно посапывал. Вот так ему нравилось — и я рядом, и тепло, и мягко...

— Но это же крыса, — недоуменно сказала Ирина.

— А что ты знаешь о них? Тиф, холеру распространяют? Людей грызут? А люди, которые много чего более страшное распространяют, лучше? Это Борька, мой маленький друг. — Я взял малыша поднес к лицу Ирины. — Понюхай, от него хорошим шампунем пахнет, и вообще он чистюля.

Она отдернулась, вдавила голову в подушку. Но потом осторожно приподнялась, понюхала. Убедилась, что я не вру.