Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 04 (страница 35)
Остаток дня он бесцельно переходил из одного поезда в другой, кружа по городу на метро, пытаясь понять, что это — простая случайность или предупреждение. Может быть, сам Иисус Христос подослал к нему своего ангела в виде этого малыша, чтобы отвести карающую руку от своих духовных детей, а может быть, ему лишь померещилось разительное сходство.
Поздно вечером он незаметно спустился на рельсы. Идти было некуда: ему не простят невыполнение — скорее всего, его попытаются найти и уничтожить. Первую ночь он спал тоже у какой-то закрытой двери в туннеле. Ему снилось, что маленький Вахи — или тот мальчик из вагона — ест виноград из его сумки, а она стоит рядом. Малыш тянется за новой кистью ягод; он видит, как сумка начинает заваливаться, ему делается страшно, что сейчас рванет; он пытается убрать, отодвинуть сумку, но руки почему-то не слушаются. Мальчик тянет ягоды, сумка падает на бок, страшный грохот, и маленькое тельце взлетает вверх, разваливается на куски, и детская головка с открытыми черными глазами, как воздушный шарик, повисает перед ним. Человек просыпается в холодном поту, вскакивает — и оказывается, что это грохот движения первого утреннего поезда, проносящегося мимо. Теперь он знал точно, что не оставит, не взорвет спрятанную бомбу ни в метро, ни в другом месте Москвы, но что делать дальше, пока не придумал.
Опять что-то скользнуло по ноге. Человек пригляделся и обнаружил, что количество черных маленьких теней возросло многократно — они окружили его кольцом, а одна из них, наиболее крупная и бесхвостая, как ему показалось, уже шмыгала где-то рядом на лестнице. Железка, которую он раньше запустил в наступающих жителей подземки, куда-то закатилась, и теперь рядом с ним была только сумка со смертоносной начинкой. Одна из тварей почти влезла ему на ногу, а та, бесхвостая, что притаилась на ступенях, вдруг бросилась на него и вцепилась в рукав куртки. Это было так неожиданно и мерзко, что человек на мгновение замер, а затем вскочил и стал судорожно сдирать с себя кожаную куртку. Наконец она, соскользнув, оказалась у него в руке, и он со всей силой шлепнул одеждой о край лестничного выступа, пытаясь отцепить атакующее страшилище. Крыса стряхнулась довольно легко и шлепнулась где-то у его ног. Остальные зверьки хотя и сужали кольцо, шныряли по ногам, но не пытались напасть на человека. Вдруг он увидел, как на лестницу вскарабкались еще две твари, и одна из них, как ему показалось, та — сумасшедшая, бесхвостая. Он видел, как красно-зеленым огнем зло отсвечивали их глаза, и тогда, чувствуя непреодолимое омерзение, поднявшись на последнюю ступеньку, к самой закрытой двери, он принялся что есть силы отмахиваться курткой, стараясь разогнать эту страшную в своей массе мелюзгу. В конце концов он с такой силой ударил курткой себя по ногам, что она, выскользнув из рук, отлетела в сторону и зацепилась за какой-то провод на стене. Он потянулся, пытаясь достать ее, и тут увидел палку, которую уже использовал в качестве оружия против злобных тварей. Человек ринулся с лестницы к ней, понимая всю опасность своего безоружного положения и забыв о коварной луже рядом. Ноги, проскользив по маслянистой жиже, слишком быстро ушли вперед; чувствуя, что падает, и понимая, что скоро вся эта орава рядом всем скопом набросится на него, лежащего, террорист попытался ухватиться за что-нибудь неподвижное. Правая рука его зацепила сумку с бомбой, и она, описав небольшую дугу, ударилась о стенку. Он успел еще подумать, что удар, может быть, не слишком сильный, как прогремел взрыв.
Соньке странный человек не понравился сразу. Вообще после потери половины хвоста она невзлюбила все человеческое племя, а этот двуногий был еще чем-то похож на того, кто метнул в нее финский нож. Она была самой старой, мудрой и крупной, поэтому верховодила своими более мелкими собратьями. Это она стянула хвостатое войско, окружив неподвижно сидящего чеченца, и, чувствуя непреодолимую злобу к человеку, попыталась напасть на него. Но, отброшенная курткой, она поняла, что человек молод и силен, и уже только наблюдала за его судорожными движениями. Когда он, взмахнув руками, зацепил сумку, она почувствовала неясную опасность и бросилась, уводя свое многочисленное войско вон из туннеля. Бесхвостая была в числе немногих своих соплеменников, кто целым и невредимым, лишь припорошенный взрывной пылью, выскочил из-под рухнувших сводов.
Сергей БОРИСОВ
АРИЗОНА ОПТОМ
И В РОЗНИЦУ
— Вы ему верите?
— Разумеется, нет.
Ответ последовал незамедлительно, и губернатор Аризоны удовлетворенно кивнул. Отрадно, что Мэл Прево, сотрудник Федерального суда по частным земельным искам, так категоричен. О его подчиненных этого не скажешь: на словах бойцы, каких поискать, головы готовы сложить в борьбе с Ривсом, но глаза-то, глаза! Бегают, выдают... Да и не только глаза, бог с ними, с глазами, — дела! Губернатору было известно, что кое-кто из его ближайшего окружения лоббирует интересы Ривса, проводит неофициальные беседы с видными предпринимателями штата, пытаясь склонить их к добровольной выплате ренты этому...
— Он аферист?
— Разумеется, да.
Мэл Прево вновь не замедлил с ответом, и губернатор снова кивнул, давая понять, что иного не ожидал. Нет сомнений, на Прево можно положиться. Он действительно защищает интересы государства, а не предает их во имя личной наживы. Интересно, на какую благодарность со стороны Ривса рассчитывают доброхоты, «обрабатывающие» местных бизнесменов? Во сколько оценивают свои услуги? Должно быть, задешево не продаются. Да и глупо было бы довольствоваться крохами, зная, какое богатство «светит» Ривсу.
— У него что-нибудь получится? Может получиться?
— Разумеется, нет.
Ах, если бы! Иногда губернатор ловил себя на том, что и сам не слишком верит в благополучный исход дела — благополучный для себя и Соединенных Штатов Америки. В противном случае ему придется считаться с самым богатым человеком Аризоны, принимать Джеймса Эддисона Ривса в своей резиденции в Финиксе, столице штата, дружески хлопать по плечу, улыбаться и жать руку. Это мошеннику-то!
— Он по-прежнему неумерен в своих аппетитах?
— Разумеется, да.
Да-а, особым красноречием Прево не блещет, но это ничего, пустяки это. Главное — вкалывают от рассвета до заката, чтобы вывести Ривса на чистую воду. Ведь что этот авантюрист задумал? Взял да и объявил себя наследником дона Мигеля Перальты де Кордоба, а значит — законным владельцем изрядного куска Южной Аризоны и Нью-Мехико! Лишь только суд подтвердит правомочность его притязаний на земли, сто сорок лет назад подаренные его предку испанским королем Фердинандом VI, тут же будет проведена регистрация всех ферм, шахт, предприятий, железных дорог для последующего взыскания соответствующей ренты. Пользовались землей без спроса — извольте заплатить. Это сколько «на круг» приходится, страшно подумать! И что особенно удручает, документы предъявляет, подлец. Причем усомниться в их подлинности можно, но доказать, что это — фальшивки, никак не получается. Пока, хочется верить.
— Вы что-нибудь раскопали о прошлом Ривса?
— Разумеется.
— Что именно?
Губернатор мысленно поаплодировал себе. На этот вопрос Прево не удастся ответить с обычной для него лаконичностью, которую, в принципе, можно расценить как неуважение к губернатору штата. Хочешь не хочешь, а придется вспомнить, что в английском языке есть и другие слова.
— Он родился в Миссури.
Губернатор ожидал продолжения, и Мэл Прево, вздохнув, продолжил:
— В годы войны, двадцатилетним, сражался на стороне конфедератов. Тогда же был уличен в том, что подделывал увольнительные своим товарищам по полку.
— Вон еще когда!.. — воскликнул губернатор.
Специальный уполномоченный Федерального суда вежливо подождал, когда собеседник перестанет радоваться совершенно непонятно чему, и лишь после этого заговорил вновь:
— После поражения южан скитался по стране. В середине 70-х продавал газеты в Сан-Франциско. Очевидно, в одной из них прочитал о золотом кладе Перальты, после чего тут же отправился в Аризону.
— Золото Перальты? — недоверчиво переспросил губернатор. — Я слышал о нем. Но это же сказка!
— Отнюдь, — спокойно сказал Мэл Прево.
Многие столетия богатства Испании прирастали американскими колониями. В том числе Мексикой, ее серебряными рудниками. В 1608 году испанский король, должным образом оценив усилия подданного по пополнению государственной казны, назначает губернатором города Санта-Фе доблестного идальго Педро Перальту де Кордоба. Более века спустя, 20 декабря 1748 года, его потомку был присвоен титул барона де Колорадо и вручен грант на владение огромной территорией площадью в 17 тысяч квадратных миль. В 1776 году новый король Испании Карл III, весьма довольный притоком серебра из-за океана, специальным указом подтвердил права барона де Колорадо.
Однако к концу XVIII века мексиканские рудники оказались почти выработаны, и это заставило семью Перальта снарядить экспедицию на север, в горы Сьерра-де-ла-Эспума, то есть Пенистые горы.
Шла экспедиция не наобум, а руководствуясь записями монахов-иезуитов, некогда дружелюбно встреченных обитателями гор — индейцами из племен марикопа, пахо и пима. Индейцы показали монахам, где они добывают желтый металл, из которого делают свои украшения. Это было золото!