Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 03 (страница 35)

— Кто ж здесь знает, где твоего отшельника искать. Спроси у ворот, там народ бойкий работает, или у гадателя.

Макс поблагодарил, допил розовое молоко из черной чашки, рассчитался и пошел по рядам назад, к чеканщикам, так как к гадателю его Рафал не пустил. Базарный знаток будущего запросил бы за информацию слишком дорого, а у них рупелей осталось только на дорогу и молочное.

Кое-кто из медных дел мастеров об отшельнике слышал, но никто не знал, где именно в горах стоит его хижина. Макс даже растерялся. Выручил его старый подметальщик. Он с удовольствием отложил метлу в сторону, улыбнулся всеми своими морщинами и задал встречный вопрос:

— А какой такой мудрец посоветовал тебе искать отшельника на рынке? Хотел бы я на него посмотреть! На нашем базаре, мальчик, никто не ответит на твой вопрос. Спроси у монахов Храма Золотого Лотоса. Только они и подскажут, где искать отшельника, знающего главное. Храм Золотого Лотоса вон на той вершине стоит. — И он метлой указал на одну из гор, кольцом окружавших деревню.

«Извини, Макс, я думал, чем больше народу, тем больше шансов узнать, где хижина отшельника, — раздался у Максима шепот в ушах, когда они с Рафалом двинули на выход. — У вас, людей, не так, как у ринков. У нас мудрецов все знают».

К подножию горы Максим с ринком доехали на моторикше. Дальше пошли по тропе и вскоре очутились на развилке у большого, забрызганного золотистыми пятнами лишайника валуна.

Задумались.

Места незнакомые, спросить не у кого, а дорогу к храму выбирать надо. Максиму почему-то хотелось свернуть вправо, но левая тропа выглядела ничуть не хуже: такая же утоптанная, широкая. Сомневался и Рафал. Он что-то долго и непонятно шептал о любимой статистике, об игре вероятностей, когда вдруг у него забурчало в животе, и ринк поспешил за кустики.

Правая? Или все-таки левая тропа? Пока Максим гадал, из-за поворота правой тропы показался старик. Высокие ботинки на шнуровке. К поясу приторочены зажигалка, трубка, закопченный алюминиевый котелок и фляга с водой. Шагал старик легко, как молодой, — горец.

— Как пройти к Храму Золотого Лотоса? — поторопился спросить Максим, пока тот не пролетел мимо.

Старик остановился, посмотрел на Макса с любопытством.

— Ого, какой невоспитанный мальчик! Здороваться со старшими тебя, видимо, не учили. Наверняка ты с Земли. Угадал?

— Какая разница, откуда я. Ты можешь ответить или сам не имеешь понятия?

— Имею я понятие, имею, и заметь, я разговариваю с тобой вежливо, хотя тоже с Земли, — ответил колючий старик.

— Так какой дорогой идти?

— Любой. Одна из них короткая, но крутая, другая долгая, но с плавным подъемом. Догадаешься, где какая?

— Не сомневайся, разберусь.

— До свидания, вежливый мальчик. Отца у тебя, как я погляжу, нет, поэтому — привет маме!

Пока Максим соображал, откуда противный старик знает, что у него нет отца, горец ушел, а из кустов выбрался счастливый Рафал и принялся общипывать травку вокруг валуна. Наевшись лечебной травы, ринк залег в тень и стал сетовать на сметану, мол, в Восточном Гиркангаре она настолько вкусная, что невозможно не объесться, а теперь вот животом страдай. Пришлось Максу терпеливо выслушивать жалобы ринка и лишь после них рассказать о нехорошем старике. А насчет выбора пути Макс умозаключил так:

— В его возрасте старик вряд ли бы пошел крутой тропой, а спустился он правой, выходит, левая тропа — это самый короткий путь. Выдержишь?

«Выдержу. Правда, твоя логика выбора пути не единственная, можно рассуждать иначе, если бы смысл сейчас был в рассуждениях. Кстати, а ты спросил старика об отшельнике?».

— Нет.

«Напрасно. Если мы сделали упор на статистический метод, то спрашивать надо всех подряд».

— По логике, ничего он не знает. Какой-то турист с Земли.

«У статистики нет логики».

То, что Макс ошибся и путь выбрал не короткий и крутой, а напротив — самый длинный, искатели счастья поняли, когда вышли к озеру. Цвели розовые, белые и голубые лотосы, жирные золотые рыбы пучили из воды глазища, а тропа старательно повторяла береговые изгибы и не думала торопиться к вершине.

«Видишь, Макс, у твоего старика оказалась другая логика: в его возрасте некогда ходить обходными легкими путями», — философично заметил рогатый пес.

Максим не спорил, он любовался долиной, горным хребтом, с кряжами один над другим. Ярусы пиков сияли белыми заснеженными вершинами. Над ближней опаловой горной грядой орел парил в синем бездонном небе. У долгого пути тоже имелись свои плюсы.

После озера тропа все-таки решилась пойти вверх. Пока шли лесом, Максим попытался выяснить у ринка, что он хочет попросить у пальмы счастья. Давно это его интересовало. Ринк играть в секреты не стал по одной простой причине — он ничего не собирался просить у фелициаты, но и объяснить, зачем ее ищет, не смог. А скорее всего, не захотел.

Деревья остались за спиной, и открылся вид на храм. Над его узорчатыми башнями трепетали на ветру красные язычки молитвенных флажков. Позвякивало трехметровое колесо с молитвами. Ворота в уборе из черных черепов были открыты, и путешественники вошли вовнутрь.

В центре ярко убранного помещения стояла кованная из золота мандала, символ мироздания, рядом сияло серебряное зеркало, кувшин с кропилом из павлиньих перьев и чаша, сработанная из человеческого черепа. Из-за большой бронзовой курительницы, окутанной дымом можжевельника, возник молодой монах с веником и совком в руках. Он подметал мелкие медные монетки и рисовые зерна — следы религиозного праздника. На вопрос Максима он кивнул в сторону монаха постарше, склонившегося над древним манускриптом, сделанным из листьев горного дуба. Такие книжки Максу показывали в библиотеке погранотряда.

Монах без малейших признаков недовольства оторвался от своего занятия, проводил гостей до ворот и подробно рассказал, как найти хижину отшельника.

Все оказалось на удивление просто. Нужно было всего-то пройти через маисовое поле, ближнюю деревеньку, а потом — километра два вдоль горной реки.

— Зовут отшельника Лабран. Это современный отшельник — будь осторожней с ним, мальчик, — посоветовал монах.

Через маисовое поле они вышли к небольшой деревне, а в ней сразу попали на пятачок крохотного базарчика со скромным набором товаров: шарики масла, головы сыра, колоба овечьей шерсти. Имелись здесь и горшочки со сметаной, но Ра-фал лишь покосился на них, гордо задрал рога и прошествовал мимо. Максу очень хотелось выпить молока, но, глядя на пса, и он решил ничего не покупать.

За деревней тропа пошла высоким берегом реки. Напоенная щедрыми глетчерами река бушевала далеко внизу, в каньоне.

Запахло теплой сосновой смолой — начался строевой лес.

То ли от голода, то ли оттого, что спускаться вниз — одно удовольствие, но Рафал разболтался вовсю. Он вспоминал молодые годы, походы по Восточному Гиркангару, как побеждал в играх самых умных ринков. Макс его не перебивал, но и не слушал. Предстоял разговор с отшельником, тот явно будет стариком, а именно разговоры с деревенскими стариками Максу на Эфе не удавались. Сегодняшний сварливый старик, взъевшийся на Макса у развилки, — это был не первый неудачный опыт.

Шумели на дне каньона ленты перепутанных водяных струй, бубнил свое Рафал, и все это продолжалось, пока искатели счастья не увидели хижину Лабрана, стоящую в конце поля у самой кромки леса под защитой вековых деревьев. Вблизи хижина отшельника превратилась в крепкий, срубленный из эфан-ского кедра дом, со спутниковой антенной на покрытой речной глиной крыше.

Позвонить Макс не успел. Дверь распахнулась, и, стуча посохом, к ним вышел тот самый сварливый старик с развилки.

— Здравствуй... здравствуйте, могу я видеть Лабрана?

— Это я.

— Вы?

— Да. А ты тот самый невоспитанный мальчик, который ищет фелициату. Теперь понимаешь, почему надо быть вежливым? В этом случае ты не будешь чувствовать себя лицемером, когда придется разговаривать с теми, кто тебе нужен.

— Откуда вы знаете про фелициату?

— Что еще может искать земной мальчик в гиркангарских горах? Да еще в сопровождении ринка и беспилотного дирижабля пограничников, — Лабран посохом указал на сияющую в небе крохотную серебристую звездочку. — Поиски счастья — это занятие не для местных бедняков, тем работать надо. Тебе, я вижу, стыдно. Это хорошо.

Максу действительно было стыдно и неудобно. Он бы развернулся и ушел, но уж больно длинный путь они с Рафалом проделали.

— Я себе не такими представляй! отшельников.

— Ты и фелициату неправильно представляешь. Наверняка идешь к ней с заветным желанием. Хотел бы я знать, о чем мечтают современные земные мальчишки. Скажешь?

— Извините, не могу.

— Молодец. Свое счастье надо скрывать, люди злы на чужое счастье. Но заветное желание имеется?

— Да.

— А кто тебе сказал, что пальма счастья исполняет желания?

— Крестьяне.

— Ты веришь малограмотным крестьянам? Учти, смешной мальчик, фелициата частенько дает людям совсем не то, на что они рассчитывали. Может быть, потому, что она лучше знает их истинные желания, чем они сами.

— Тогда зачем вообще нужна пальма счастья, если она не для исполнения желаний?

— Ты слишком маленький, чтобы понять это.

— Пусть. Я все равно хочу найти фелициату.

— Ты мне не веришь?

Максим промолчал. Как он и боялся, разговор со стариком у него не клеился.