Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 03 (страница 29)

Человек. Любовь к человеку — вот наше единственное и священное оправдание. Пока помните об этом, никакие демы вам не страшны. И будьте готовы платить за свою любовь. Меня, например, отлучили от официальной церкви с формулировкой «за любовь к человеку», и ничего, я все равно вас, сволочей, люблю.

Но что есть человек? Как отличить человека от дема? Это просто. Древние мудрецы учили: человек — это двуногое существо без перьев, — и были абсолютно правы. Двуногое, но в перьях? Расстрел на месте. Голубая кровь? Расстрел на месте. Считает себя сверхчеловеком, лучше других? Расстрел на месте. Кроме человека нашу границу не перейдет никто.

Вопросы есть? Вопросов нет. А теперь — вольно!

Припекало солнце. На вершинах холмов ветер трепал красно-зеленые стяги пограничников. Рядом с одним из таких стягов и сел автоэр, из которого вышли Уржумский с Оскаром.

— Это и есть знаменитые Демовы Валы. Триста лет на них стоим. Именно здесь начинается зона ответственности нашего отряда, — широким жестом капитан предложил осмотреть всю панораму, весь рубеж.

Холмы, следуя за плавными изгибами реки, перекрывали всю широкую долину от леса до леса, от горизонта до горизонта. Строительные роботы и пограничники трудились в основном на вершинах холмов и на склонах, обращенных к речке. На противоположном, северном берегу, испещренные островками кустарников зеленые луга простирались до лесистых предгорий, за которыми поднимались, доставая до синих небес, ледяные вершины Гиркангара. Несмотря на жаркий день, над изумрудными травами заречья клубился жидкий алый туман.

— Из этого киселя Рама и нанесет удар. Видите, куда дотянулись его языки? — спросил капитан.

— Теперь вижу, — ответил инспектор. После слов пограничника он на самом деле разглядел едва различимые щупальца алого тумана, дотягивающиеся от предгорий почти до самой речки.

К ним стали подходить пограничники — командный состав докладывал капитану о проделанной работе. Затем все направились осматривать укрепления.

Командиры показывали Уржумскому скрытые позиции, устроенные на господствующих высотах, площадки для пулеметов, окопы полного профиля. Траншеи, соединяющие окопы и пулеметные площадки, были тщательно замаскированы дерном и ветками. Разговоры по ходу осмотра велись соответствующие. О секторах обстрела, боекомплектах, организации огня, расходовании патронов. О том, что за пулеметами будут работать лучшие огневики. О пристрелянных ориентирах и общем управлении обороной Демовых Валов.

Спустились по склону холма чуть пониже, почти к реке, к водному рубежу, как сказал кто-то из офицеров. Работа здесь кипела. Гремели ковшами землеройные комплексы. Солдаты устраивали и маскировали огневые точки. Строительный робот заканчивал сборку блокгауза.

— Откуда он здесь? — спросил инспектор Уржумского и показал на танк.

Броневая машина навеки остановилась на склоне пригорка, так и не взгромоздившись на его пьедестал. Левая гусеница сбита. Ствол торчит в небеса. Башня разворочена. На борту татуировкой вытравлен дракон — рисунок хорошо просматривался даже сквозь броневые сколы и потеки ржавчины.

— Память о микровспышке шестьдесят седьмого года. Мощная тогда атака случилась, горячо было на рубеже, восемь пограничников потеряли. До сотни демов атаковали, а потом покатили танки. Это Рама — никогда не знаешь, что от нее ждать: то орды кочей хлынут из алого тумана, то ударит танковый клин, — капитан чуть ли не слово в слово повторил мысль Михаила Соломоновича и, повернувшись в сторону севера, добавил: — А вот и дракон.

Со стороны гор по синему небу ползла темная точка. Офицеры взялись за бинокли.

— Дракон-разведчик класса ВАТ 15.

— О трех огнеметах, с одной пушкой, механический.

Заметив недоумение инспектора, Уржумский растолковал слова пограничников.

Механический беспилотный дракон-разведчик явился на Эфу из пятнадцатой вселенной по классификации Арно-Тихомирова. Машина допотопная и опасна лишь на дистанции метров сто и ближе, тогда ее огнеметы могут и автоэр сжечь. Если попадут. Таких драконов пограничники на самых обычных вертолетах еще триста лет тому назад десятками сбивали.

— Товарищ капитан, разрешите? — козырнул начштабу молоденький лейтенант-крепыш. Лицо у него было не по годам серьезное, сосредоточенное.

— Действуйте, Сергей Иванович.

Первым в кабину серебристого автоэра-истребителя впрыгнул волкодав Ероша, затем занял свое место Сергей Иванович, пристегнулся, и автоэр взмыл чуть ли не вертикально в зенит.

— Странный пес этот Ероша, — сказал один из офицеров, — после перегрузок ему плохо, по часу потом отлеживается, а все равно лезет в машину, ни одного боевого вылета еще не пропустил.

— Нормальный, — моментально вступился за любимца отряда другой офицер, — если пес любит хозяина, так и надо.

— Наш лучший ас, — добавил третий офицер и протянул Оскару бинокль, — сами сейчас увидите.

В круге бинокля черная махина дракона, смахивающая на летящий паровоз, была видна как на ладони. Летел он спокойно, попыхивал белым дымом, помахивал хвостом. И вдруг заволновался, резко сменил курс и пошел набирать высоту.

Но куда ему до автоэра-истребителя!

Тот поднялся до облаков, зашел со стороны солнца и пошел в резкое пикирование — прямо на цель. Дракон встретил атаку выстрелами допотопной пушки, но белые дымы разрывов пришлись далеко от трассы истребителя. Если видеокамеры дракона смотрели на автоэр, то они зафиксировали в свои последние секунды весьма эффектное зрелище. Летит на тебя серебристая машина смерти, трассу держит, как влитая, не отвернет, и вся полыхает красным светом, ведет бешеный огонь.

Из последних сил плюнув пламенем в пролетевший мимо серебристый призрак, дракон клюнул носом и, разваливаясь на части, дымя, свалился за рощу. Грохнул взрыв, и черный дым заклубился над деревьями.

— Вот и ладушки, нечего здесь шпионить, собирать информацию по системе обороны, — подвел итог офицер.

— Я бы хотел спуститься к реке, — инспектор обратился к Уржумскому.

— Опасно там. Кисель рядом, поэтому мелкие демы пытаются освоить и наш берег.

— Но бродит же человек над самой водой, вон тот, в белой майке, со странной рукой.

— Так это Егор, — ответил капитан. — Пойдемте, но на пять минут. Рама сейчас нестабильна, мало ли кто из киселя выскочит.

Пока спускались, капитан рассказывал о Егоре.

Руку он потерял в памятном шестьдесят седьмом, тогда демы чуть было целиком его не сожрали, но донорскую конечность Егор пришивать не захотел. Пришлось врачам по его заказу соорудить протез с универсальным креплением, позволяющим превращать конечность то в титановый манипулятор, как у робота, то в ножницы, то в трехствольный пистолет. Все из-за лютой ненависти Егора к демам. Протез не давал забыть о ней.

— Привет, Егор.

— Привет, кэп.

Капитан с сомнением посмотрел на лейку с надписью «керосин» в титановом манипуляторе инвалида, на прилипшую к углу рта и дымящуюся сигарету, но ничего не сказал. А Егор закончил заливать керосином одну нору и перешел к следующей, приговаривая:

— Нюхайте, сволочи, нюхайте.

Выглядел Егор жутковато: выпущенная на застиранные солдатские брюки майка, металлическая конструкция вместо руки, худое, жилистое и будто изжеванное тело, что хорошо было заметно по вытатуированным на груди драконам — рисунок словно порвали на клочки и кое-как склеили; глаза без зрачков, вываренных до белизны.

— Гномов выводит, — объяснил Оскару офицер с биноклем.

— А чем гномы опасны?

— Ничем, разве что пакостят помаленьку. Самое главное: в зоне ответственности отряда демов не должно быть в принципе, даже мелких. Им только дай слабину. На рубеже надо без компромиссов и сантиментов: либо мы демов, либо демы нас. О, двух рамаистов поймали — сегодня не скучно.

Со стороны реки солдаты подвели двух длинноволосых молодых людей в шафрановых монашеских тогах. Стояли они перед Уржумским, опустив головы, в глаза не смотрели. Один из них прикладывал платок к распухшей губе. Капитан скомандовал:

— В мою машину — сам ими займусь.

— Их расстреляют? — спросил Оскар офицера.

— Ну что вы. Это же люди, правда, верующие. Из тех, кого заставь богу молиться, а он и лоб разобьет. За попытку броситься в Раму их всего-то вышлют с планеты без права на возвращение. — Офицер подумал, каким образом охарактеризовать ситуацию поточнее, и выдал фразу, которую Оскару предстояло услышать еще не раз. — Беда в том, что на Эфе никто не хочет быть просто человеком.

Пограничники снова взялись за бинокли — над изумрудными лугами со стороны киселя к реке приближалось хрустальное размытое облачко, будто летела стая больших стрекоз.

— Пойдемте, машину сейчас подадут, — к Оскару подошел Уржумский, — надо эту парочку богоискателей вернуть их начальству, заодно посмотрите на лагерь рамаистов, там есть весьма интересные люди.

— А что там за серебристое пятно?

— Эльфы. Вам лучше не видеть того, что здесь будет происходить. Егор-то готовится.

Инвалид действительно бросил лейку, вытащил из кустов мотоэр — его воздушный мотоцикл отличался от обычных гражданских двумя пулеметами — вместо манипулятора прикрепил к культе трехствольный пистолет и полетел навстречу хрустальному облачку.

— Многие из наших не любят Егора именно из-за эльфов, — капитан открыл дверцу автоэра и жестом предложил инспектору садиться, — эльфов ведь достаточно просто пугнуть, так что нечего превращать работу в бойню.