Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 02 (страница 35)
— Отпечатки... — сказал Быстров.
Динозавр сунул руку в карман и достал целлофановый пакетик. Потряс им:
— Вот они, «пальчики» Ивана Петровича Сидорова. Силикон прекрасно сохраняет папиллярные линии, поэтому когда есть подозрения, что мои отпечатки станут «достоянием гласности», я пользуюсь этими нашлепками. Очень удобно.
— Это подло, — сказал Матвей. — Вы его подставили. Просто так, как пешку.
— Не просто, а потому что он похож на меня. А самое смешное, я ведь тоже в прошлом инженер-строитель! Иногда даже снятся все эти бетономешалки, мастерки. Но еще смешнее — даже не смешнее, поразительнее! — что я тоже Сидоров. Только не Иван Петрович, а Петр Иванович. Вы представляете? Я даже заподозрил вначале, может, мы с «двойником» и впрямь родственники? Через какое-нибудь седьмое колено. Проверил. Нет, совпадение!
Динозавр хотел всплеснуть руками, но вспомнил о револьвере. И о том, что спешит, а ему еще надо пристрелить Быстрова.
Матвей приготовился к броску, хотя с пристегнутыми к креслу ногами он мало что мог сделать. Но попытаться обязан! И тут уголком глаза он зафиксировал какой-то промельк за спиной Динозавра. Спецагент не увел зрачки в сторону, дабы не насторожить Сидорова, не приблизить роковой выстрел. Поле зрения оставалось ограниченным, и лишь через несколько томительных секунд в нем появилась рука, сжимавшая старинный медный канделябр.
— Прощайте, господин Быстров. Вы были сильным противником, но проигравший выбывает!
Палец Сидорова плавно потянул спусковой крючок. Так плавно, так медленно, что было понятно, Динозавр продлевает удовольствие. Это сыграло с Иваном Петровичем (а вернее сказать, с Петром Ивановичем) злую шутку. Канделябр опустился на его голову.
«Как шулеров в былые времена», — возникла и тут же пропала в мозгу спецагента шальная мысль.
Револьвер вывалился из руки Сидорова.
Динозавр не ахнул, не вскрикнул, он без затей повалился на пол, на излете ударившись головой о ручку стоявшего за ним кресла — самого обычного, не пыточного.
Лисичкина бросила канделябр на тело врага. Глаза девушки были мутными от боли. Губы искусаны. Повязка на плече вся в крови.
— Как ты? — спросил Быстров.
— А ты?
Спецагент вывел руки из-за спины и освободил ноги от захватов.
— Я нормально.
— Ну и я нормально.
Быстров встал, шагнул к девушке и обнял ее за плечи:
— Плохо, да? Больно?
— До свадьбы заживет.
— До нашей свадьбы!
— Где-то я уже слышала, — слабо улыбнулась Марина. — В скверике на улице Гамалеи.
— Тогда я говорил просто о свадьбе, а сейчас — о нашей, — уточнил Матвей.
Марина шевельнула губами, и Быстрову почудилось что-то вроде «я согласна». Почудилось — потому что очень хотелось чуда.
В этот момент за окном яростно взревел мотор.
— Что это? — испуганно спросила девушка.
— Ты посиди, я посмотрю.
Марина опустилась в кресло, о которое расшиб голову Динозавр, а Матвей подошел к окну.
Во дворе разворачивался бронетранспортер. С него сигали спецназовцы в шлемах и с автоматами наизготовку. Из простой черной «Волги» вылез Ухов. За ним — Сидоров. Они были так похожи, Иван Петрович и Петр Иванович, что спецагент даже оглянулся, дабы убедиться, что Динозавр по-прежнему лежит на полу. Тот лежал, и кровь из раны на его голове тихо сочилась на дубовый паркет.
Спецагент снова выглянул в окно. Хотел крикнуть, помахать рукой, мол, они здесь, и увидел выползающего из кустов охранника в черной форме. В руке у явно рехнувшегося «секьюрити» был пистолет, а целился он в полковника... в отца!
Быстров опустил руку в карман, вытащил «коллекционную» пулю, размахнулся и бросил. Пуля ударила охранника по затылку. «Секьюрити» ткнулся лицом в землю.
А ведь Быстров знал, чувствовал, что во всей этой истории пуле, которая должна была отправить его к праотцам, отведена более существенная роль, нежели просто стать очередным экспонатом в его собрании. Так и вышло.
Он сидел у ног Марины и ждал. Наконец по анфиладе загремели шаги. Дверь распахнулась. На пороге комнаты стоял начальник специального отдела № 7, орденоносец и живая легенда Особого управления Министерства внутренних дел Российской Федерации Николай Семенович Ухов.
— Ну, здравствуй, сынок! — сказал он.
И этим все было сказано.
Никаких...
Глава 12, она же эпилог
Никаких вопросов.
Одни ответы.
Прошли месяцы. Быстров не раз еще попадал в переплеты, оказываясь в миллиметре от гибели. Есть что вспомнить... Но «охоту на Динозавра» он вспоминал чаще других дел, подчас более кровавых, опасных, общественно значимых. Чаще даже, чем овражское дело Хромого Хомы и его «пернатой» банды.
Это объяснимо. Волею судеб и обстоятельств «охота» затронула его не только как спецагента, но и как человека. Жизнь Матвея по окончании поединка с Динозавром кардинальным образом изменилась.
А ведь финал мог быть совсем иным. Если бы не три «если».
Сопоставив все данные, Николай Семенович Ухов понял, что Иван Петрович Сидоров не Динозавр, вернее, Динозавр, да не тот.
Беседу с теперь уже экс-подозреваемым полковник не успел закончить из-за появления Родика, поэтому взял Сидорова с собой. Их желания совпали, так как Ивану Петровичу страсть как хотелось взглянуть на негодяя, присвоившего и покусившегося на честное имя инженера-строителя.
Они примчались в поместье, перепугав до смерти всю «Ленинградку». У ворот шуганули охранников, уже готовых идти на выручку своему хозяину. Кто знает, отразили бы Матвей и Марина это нападение!
Теперь они выдерживали иные атаки. Николай Семенович и Ольга Савельевна настоятельно требовали, чтобы молодые осчастливили их внуком или внучкой. Можно и двойняшек и тройняшек! Уже игрушки есть — реквизированные поролоновые осьминожки.
Родители Матвея снова были вместе, чему предшествовала ситуация, которую без натяжек можно назвать драматической. И это —
На следующее после разговора с Быстровым утро Любаша нечаянно уронила букет, купленный для кабинета полковника. Расправляя примявшиеся лепестки, она обнаружила замаскированный передатчик. Расплакавшись, девушка кинулась к Ухову, который, встревожившись активностью Динозавра и попыткой покушения на Матвея, занимался поисками исчезнувшего агента. Выслушав девушку, полковник ограничился тем, что пожурил за недогляд, понимая, что серьезной вины за ней нет. За продавцом цветов установили наблюдение, но в последующие дни никто с ним на связь не выходил, а запас «жучков» у него, видимо, имелся.
А вот если бы Любаша не уронила букет, то чем бы это все закончилось? Бог весть.
Когда на Ленинградском шоссе взорвался джип, Ухов проверил его номера по своему марксистско-ленинскому досье. Оказалось, и номера эти, и сама машина в нем фигурирует: данный автомобиль был замечен в Ярославле при экспроприации контрафакта. Не без оснований предположив, что Быстров здесь каким-то боком поучаствовал, Ухов отправился к месту взрыва и, договорившись с оператором теленовостей, дал спецагенту знать, чтобы на связь с руководством не выходил. При ситуации, когда в кабинете по-прежнему цветы, а в цветах микрофон, это было правильным решением. А постукивание полковничьих пальцев друг о друга ничего не означало, это был просто жест, лишенный какого-то сокровенного смысла. С какой стати он стал стучать пальцами, этого Ухов объяснить не мог.
Где затаился Быстров, полковник не знал. Вряд ли, но, возможно, поехал к матери на дачу. Николай Семенович отправился туда, однако агента не было и там. Зато в его матери он узнал прежнюю любовь, а когда вытер слезы, брызнувшие сначала из глаз Ольги Савельевны, а потом из его собственных, узнал и то, что Матвей — его сын.
В тот же день, что и Матвей с Мариной, Николай Семенович и Ольга Савельевна сочетались законным браком. Жить они стали у Ухова, а Марина переехала из Зеленограда к Матвею. Короче, все получилось как в сказке: положительным героям — безоблачное счастье, отрицательным — беды и невзгоды.
Скотница, она же Гадюка Вторая, мордатый Степан и прочие прихвостни Кальмара отправились в места отдаленные и с неблагоприятным климатом. Сам Динозавр, которого судили за многие прегрешения, но не за убийства директора и аспиранта (доказательств не хватило, улик и свидетелей), последовал за ними с некоторым запозданием.
Уже после суда дала о себе знать челюсть, которую Сидоров раскрошил, ударившись о ручку кресла. Матвей настоял, чтобы поврежденные зубы Динозавру удаляли с минимальным количеством новокаина — зуб за зуб! — после чего лично отвез их Марине. Химик по образованию (как выяснилось), она теперь возглавляла государственную лабораторию со звучным названием «Ифлон». Там вечно не хватало исходного материала.