Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 02 (страница 32)
— Карманы! — последовал новый приказ.
Спецагент достал зажигалку.
— На пол!
На пол так на пол.
— Закатай штанины!
Смотри-ка, ушлый. Быстров приподнял брючины. Кобура на левой щиколотке была, а пистолета в ней не было.
— Еще пять шагов!
Спецагент выполнил и этот приказ.
— А теперь давайте знакомиться. Да повернитесь вы!
Матвей повернулся.
— Сидоров Иван Петрович. Или как вам удобнее — Кальмар, Динозавр?
С виду Динозавр был совсем не страшный. Ничего первобытного, звериного. Обычный гражданин, каких в толпе тысячи, которые сами — толпа. Среднее телосложение, ниже среднего рост, невыразительные черты лица, редкие пегие волосы, выцветшие глаза. В точности, как на фотосессии из досье полковника Ухова.
Колорит облику стоящего у дверей человека придавал лишь револьвер, готовый в любую секунду выплюнуть пулю.
— Присаживайтесь, — предложил Динозавр. — Вот кресло.
— Спасибо, я постою, — вежливо отказался Матвей.
— Нет уж, нет уж, позвольте проявить гостеприимство.
— Благодарю, но позвольте вам не позволить...
— Садись, кому говорят! — заорал Сидоров, багровея щеками.
Спецагент взглянул на кресло, которое ему так настойчиво предлагали занять.
И у него похолодело.
Он знал это кресло.
Он видел его.
Точно такое же кресло стояло в кабинете Василия Федоровича Божичко, являя собой образчик извращенной технической мысли начала 50-х годов. Оно было создано в подвалах Лубянки и, как утверждал Божичко, ни разу не использовалось по назначению, так как начинка его оказалась слишком капризной. Что Василий Федорович и попытался продемонстрировать на манекене, который тоже состоял в его собрании. К удивлению завхоза, кресло сработало.
Между прочим, кресла такие в магазинах не продаются. Даже антикварных.
Так что же, дядя Вася и есть тот самый перевертыш?
Не может быть!
И тут Матвей вспомнил их встречу у дверей гаража. Вспомнил, как смущался Божичко и прятал за спину руку, в которой была коробочка подслушивающего устройства.
А еще дядя Вася в силу своего служебного положения имеет доступ во все помещения отдела № 7, в том числе в кабинет Николая Семеновича Ухова. Ну, там лампочку заменить или «жучка» поставить.
И все равно — не может быть!
Чтобы старый оперативник, человек заслуженный, стал предателем?
Нет!!!
С другой стороны, скольких людей ломали через колено обида и алчность. После перестройки таким примерам несть числа.
— Садись!
Револьвер дрогнул, но ничего не изрыгнул. Динозавр сдержался, однако ведь и у него нервы не железные. Посему не стоит играть с судьбой в орлянку.
Спецагент сел и, не дожидаясь следующей команды, положил руки на подлокотники. Он знал, что сейчас произойдет. И верно, отозвавшись на вес его тела, пискнула пружина, скрипнули шестеренки. Из-под сиденья появились четыре захвата из стальных пластинок и кожаных ремешков. Два из них вцепились в голени Матвея и притянули их к ножкам кресла, два других прижали руки к подлокотникам. Но это было еще не все. Кресло продолжало выполнять единственную известную ему программу. Опять пискнуло, скрипнуло, и подлокотники стали опускаться, заводя руки пленника за спину.
По мнению Быстрова, которым он некогда поделился с Божичко, это было уже чересчур. На что Василий Федорович ответил со снисходительной улыбкой, что дело не в стремлении конструкторов продемонстрировать свое мастерство, а в традициях. Руки пытуемого должны быть за спиной! В таком положении человек особенно беззащитен — и психологически, и физически. Хочешь — долби вопросами, хочешь — бей в солнечное сплетение. Плюс дискомфорт: плечи скоро начинают нестерпимо ныть, лопатки трутся друг о друга, боль нарастает и делает человека податливее. Матвей возразил: «Нетренированного человека», имея в виду себя. Божичко с этим согласился, потому что знал, как изводят себя специальными упражнениями специальные агенты, добиваясь эластичности от мышц и послушания от суставов.
— Великолепная штукенция! — осклабился Сидоров. — Как ощущения? Не жмет?
— Жмет, — солгал Матвей.
— Придется потерпеть.
— Я готов. — Быстров криво усмехнулся.
— Смеетесь? Хорошо смеется тот, кто смеется без последствий. Заезженная формула, потому что точная. Лично проверено.
— Вы комик?
— Зря насмешничаете. Мне прекрасно известно, что человек вы серьезный, посему извольте вести себя соответственно.
— Ответственно? Это перед кем прикажете ответ держать? Перед вами? Вы кто — следователь, дознаватель? Нет, Иван Петрович, роль ответчика вам больше к лицу.
— Мне?
Сидоров оживился:
— А знаете, я с удовольствием. Да-да, с удовольствием отвечу на ваши вопросы. Они ведь у вас есть, не так ли? Готов уважить последнюю волю приговоренного. Полагаю, вы не заблуждаетесь и не рассчитываете уйти отсюда живым?
— Я не обольщаюсь, — заверил спецагент.
Пока все шло так, как надо. Время шло, и его могло хватить. Матвей уже выщелкнул сустав и дотянулся пальцами правой руки до запястья левой, то есть до часов и отмычки. Ее можно было использовать и как ключ, и как отвертку, и как нож, поскольку один ее край был заточен до остроты бритвенного лезвия. Неудобно и трудно, но пятнадцати минут будет достаточно, чтобы освободить руки. Если бы мордатый Степан не отобрал часы в подземелье, он и на «разделочном» столе не задержался бы, а так пришлось принимать спасение, как таблетку аспирина, из рук Марины.
— Это слова не мальчика, но мужа, — продолжал между тем Динозавр. — Одно могу гарантировать: вынесут вас, как полагается, вперед ногами. Я прослежу. Короче, все, что вы от меня услышите, умрет вместе с вами, поэтому — спрашивайте!
— Кто в Управлении работает на вас?
— Так вот что вас больше всего интересует! Отвечаю. Николай Семенович Ухов.
— Не морочьте мне голову.
— Не верите? Да вы, как я погляжу, знаток человеческих душ.
— Кое-что умеем. Например, отличать варенье от дерьма.
Сидоров забулькал смехом:
— Вы правы, полковник не виноват. Хотя информацию я действительно получал от него. Только без его на то согласия. А вопрос ваш, господин Быстров, правильнее сформулировать, заменив «кто» на «что». В вашей замечательной «семерке» на меня работают малюсенькие такие передатчики, но мощные и со сверхчувствительными микрофонами.
«Не вяжется», — подумал Матвей, потому что древняя эбонитовая коробочка в руках Божичко не была малюсенькой и «жучок» в ней вряд ли был мощным.
— Кто их ставит? Имя!
— Ваш завхоз, — обаятельно улыбнулся Динозавр. — Человек трудной судьбы. А что вы думаете? Служил, геройствовал, живота не щадил, а теперь — кто? Никто! Ни уважения, ни сознания собственной значимости, ни зарплаты. Унизительное положение. За такое отношение мстят. Поэтому мне не пришлось его уговаривать или предлагать очень большие деньги. Ваш Божичко — мой идейный кадр! А расставить микрофоны — для него плевое дело, сами понимаете.
Это Быстров понимал. Он другого не понимал. Каждую неделю все помещения отдела № 7 тщательнейшим образом проверялись техниками со сканерами. «Жучок» от них не ускользнул бы! Что же получается? Божичко должен их постоянно ставить и с тем же постоянством снимать. Потом опять ставить... Даже для завхоза, которому ни одна дверь не помеха, это непростая задача. Настолько непростая, что может считаться невыполнимой. А если так, то... Чист дядя Вася, чист и безгрешен!
Матвей облегченно вздохнул и просветлел лицом. Динозавр этого не заметил.
— Сначала наши отношения с Василием Федоровичем носили исключительно деловой характер. Но со временем мы стали испытывать друг к другу симпатию, стали товарищами. Я увеличил денежное довольствие, а Божичко, вот, креслице подарил.
— Ничего он вам не дарил, — спокойно проговорил Быстров. — Все вы врете.
Сидоров внимательно посмотрел на спецагента, поколебался и, приняв решение, согласился с широкой улыбкой: