Журнал «Искатель» – Искатель. 1984. Выпуск №1 (страница 9)
— Да нет, Шейла, вы даже не представляете, как это интересно.
— Словом, все дело в условиях кристаллизации II тогда я смогу расписать технологический цикл Потом начнется промышленное производство. Я получу свой скромный гонорар Неплохо, правда?
— Неплохо, — согласился Грим
— Теперь я понимаю, почему Моррис начал разговор с моего материального положения. У дедушки нет завещания — и это оказалось известно в Верховном. Моррис сказал, что поскольку я не прямая наследница, дела мои плохи. Словом, он избрал могучее средство, чтобы заставить меня серьезно заняться дедушкиным изобретением.
— Жаль, Шейла, что у меня так мало времени, — неожиданно перебил девушку Грим. — Сейчас я должен идти, но к вечеру буду непременно у вас, потолкуем. Будьте дома и постарайтесь вспомнить все, что говорил вам Пэт Моррис!
…В универмаг Грим пришел из лаборатории, где уже все было несколько иначе, чем в первые визиты. Прибрано, готово к работе.
Когда пришел Грим, Моран сидел, подперев голову руками.
— О чем задумались? Новая гипотеза? — осведомился инспектор.
— Гипотезы — это сейчас больше по вашей части, — угрюмо отозвался Моран.
— А где ваш коллега?
— В машинном зале, что-то пересчитывает. Наверное, деньги, — язвительно сказал Моран, — берет заказы от Крюгера и сколачивает капиталец, пользуясь отсутствием патрона. Видимо, я все же был не прав, подозревая его.
— Не знаю, не знаю… Ведь и заводы Крюгера, и ваша лаборатория работают на перелет. Неизвестно, что мог затеять Крюгер, чтобы подстегнуть ваши исследования, и с чьей помощью.
Моран кивнул. От всего его облика веяло отчаянной скукой.
— Вы не задумывались над отсутствием Клаузена?
Моран опять пожал плечами.
— А с Маттисом вы никогда не говорили об этом?
— Говорили, ну и что? Мы ничего определенного даже предполагать не можем. Клаузен человек, мягко говоря, с увлечениями за пределами науки. У него бывают свои дела. — Моран выразительно посмотрел в лицо Грима, и тот понял, что Морану неприятна эта тема, а потому сказал:
— Понимаете, Клаузен не мог в одиночку совершить преступление. Ему кто-то помогал.
— Не я, — Мора и так сказал это, что Грим понял, что зря сомневался в нем. Но продолжил:
— А почему вы отказались от своей работы? Теория обогащения, кажется, так это называется?
Моран объяснял долго. И главное. Грим понял, что ничего оскорбительного в отставке своего проекта Моран не видел. В науке, сказал он, существуют и тупиковые пути.
В цехе неприятно пахло маслом. Грим решил закурить, чтобы перебить запах, но Крюгер погрозил ему пальцем, и он смял сигарету.
— Мне пришлось снять все штамповальные машины, — принялся объяснять Крюгер. — Экономим энергию. Но мои деньги летят в трубу — ручной труд должен дороже оплачиваться. Известно вам, наверное, — помолчав, не без гордости заметил Крюгер, — вся межпланетная армада сделана в этих цехах. До сих пор думаю. — Крюгер крякнул, — неужели это пустой труд?!
Грим показал в дальний угол цеха:
— Кажется, там еще не смотрели.
Крюгер остановился, отер платком мокрым лоб.
— Послушайте, господин Грим, ну ладно, вы устроили обыск у меня на вилле, в домах членов правления концерна, в этом, возможно, еще был смысл. Но кто же станет держать ученого, от которого так много зависит, в куче тряпья, среди грязных ящиков и испорченных заготовок? Ну хорошо, если вам больше нечем заняться, смотрите! Вы просто выставляете на посмешище всю беанскую полицию!
Грим и сам не верил в эффективность поиска. «В науке существуют и тупиковые пути…» Может быть, в розыске тоже? Слежка за Клаузеном ничего не дает, Вернер пока не спешит с арестом — считает, что это правомернее сделать, когда Клаузен снимется с якоря — можно будет посмотреть, куда поведут его следы. Маттис зарабатывает деньги, Моран бездельничает, Шейла добывает деморфин. И вообще, был ли какой-то смысл в похищении профессора Бенца? Какой коварный замысел стоит за этим фактом? Казалось бы, тем, кто готовит перелет, Бенц нужен живым и здоровым. Если предположить, что существуют тайные противники переселения, — Бенц им не мешает, его исследования заморожены. Допустим даже, что Бенц открыл искомое топливо. И все равно, вряд ли бы он держал это в тайне. Даже бесполезный деморфин он поторопился сделать достоянием гласности. Стоп! Деморфин! Он исподволь заговорил с Крюгером об этом препарате.
— Один из ваших рабочих употребляет деморфин, разве вы не слышали?
— Знаю я этого дурака, — Крюгер усмехнулся, — на него ходят смотреть, как в зверинец. Вкалывает три смены подряд. Но рабочий он первоклассный, брака не дает, стал зарабатывать хорошо. А рабочий комитет его осудил. Они столько времени и сил потратили на ограничение рабочего дня… На других рабочих деморфинщик влияния не имеет, к счастью.
— Почему к счастью? Разве вы не хотели бы иметь побольше таких первоклассных рабочих?
— А что делать с остальными? Выбрасывать их на улицу, где они будут устраивать беспорядки с требованием работы и переселения? Верховное ведомство предпочтет, чтобы я заставим эту массу работать кремниевыми зубилами, лишь бы они были при деле.
— Нельзя ли устроить мне встречу с этим рабочим? — продолжил Грим. — Все же он входил в прямой контакт с профессором.
— Вы имеете в виду деморфинщика? Его фамилия Надди. Только тот тип наверняка ничего не скажет.
Генеральный директор оказался прав. Надди ничего не сказал. После приобретения деморфина он больше не встречался с профессором. Нет, никому не рассказывал. Вот только Сааду, из другой смены. Но Саад не поверил.
Грим автоматически записал в блокнот фамилию Слада, рабочего завода Крюгера.
— Вот здесь мы и присядем, нам принесут горячего, и вы все расскажете подробно, — после небольшой прогулки объявил Грим.
Шейла огляделась. Буфетик находился в дупле старого дерева. Высоко в его ветвях на выложенной площадке, отдаленно напоминающей гнездо гигантской птицы, стояло еще три столика. Туда вела лестница, прячущаяся среди ветвей. Хозяин поставил перед Шейлой и Гримом большие чашки дымящегося напитка с ароматным запахом.
— Здесь неплохо, а главное, мы можем тут спокойно поговорить. Вначале скажите, почему такой человек, как Пэт Моррис, занятый проблемой переселения и в принципе от фармакологии далекий, предложил вам заняться разработкой деморфина?
— Думаю, чтобы дать возможность заработать. Моррис считает, что деморфин будет иметь сбыт.
— У кого?
— Полагаю, у веселящейся публики. Своего мнения он не высказывал.
— Шейла, а не кажется ли вам, что, если вы повторите открытие профессора, сам профессор уже не будет нужен правительству?
— Ерунда! Профессор должен дать топливо.
— Интуиция подсказывает мне, что сейчас топливо и деморфин поменялись местами. Не помню, говорил ли я вам, но мой начальник получил предупреждение, что если профессор Бенц не будет найден в течение десяти суток, то он, начальник, может прощаться с местом. Я, кстати, тоже.
Шейла присвистнула.
— А знаете что, — вдруг сказала она, — я могу объяснить, откуда у Верховных столько прыти. Я просто понравилась Моррису. Очень понравилась, понимаете?
Грим внимательно посмотрел на нее, промолчал и подумал, что степень личной заинтересованности Морриса в деле профессора, пожалуй, не соответствует официальному накалу поисков. Но Шейле предпочел не говорить об этом. А та вспомнила, как заботливо встретил ее министр экологии в своем кабинете, как торжественно обещал сделать все для поиска ее деда, как дал возможность практически стать во главе лаборатории и как он смотрел на нее, как нежно и долго целовал на прощание руку…
Затем Грим кивнул ей и зашагал к машине. Шейла услышала, как он отъехал, подумала: вот, даже не постоял с ней на прощание, не задержался А может быть, встречаясь с ней, он только исполняет свой долг? И их свидания, беседы, прогулки входят в протоколы? Ах, Грим, Грим…
Шейла вздохнула, огляделась и вздрогнула: возле ее гаража стояла чужая машина.
— Простите, — услышала она голос, — но ждать вас на улице, где мою машину могут узнать, я не решился, поэтому пришлось поставить ее здесь. Э, да вы, кажется, испугались! Я не хотел… — Из темноты к ней шагнул Пэт Моррис. — Шейла, нам необходимо поговорить. Я пришел сказать вам о дедушке. Садитесь в мою машину. Разговор не короткий. Да, переоденьтесь в вечернее платье. И захватите купальный костюм.
…Моррис уверенно сидел за рулем, чуть откинув назад голову.
— Сегодня мне на стол легли документы расследования. Выстраивается достаточно основательная версия. Ваш дедушка похищен ассистентом Клаузеном, а затем упрятан в Восточных горах.
— Почему же тогда Клаузен на свободе, а дедушка не дома?
— Потому что, милая Шейла, это не простое похищение, а политическое. Вы же наверняка знаете, каких убеждений придерживается этот молодой ученый.
— Слышала, но дед никогда не интересовался политикой.
— Так вот… Мы не можем арестовать Клаузена до тех пор, пока не установим остальных участников преступления либо связанных с Клаузеном лиц. Более того, пока не раскроем заговор рабочих партий против перелета. Это явно их дело. Видите ли, вместо того чтобы содействовать правительству, создать возможности для полной мобилизации населения для перелета, рабочие партии плодят сознательных саботажников, негодяев. Зная о вашей работе, рекламируемой газетами, они могут и вас… Как вашего дедушку. Так что, мне кажется, вам необходима охрана.