Журнал «Искатель» – Искатель. 1984. Выпуск №1 (страница 8)

— Ты говоришь так, словно уверен, что Крюгер согласится. Ты что, близок с ним?

— Да как тебе сказать? Но я знаю, что он может быть заинтересован в нас.

Эта фраза заставила Морана свернуть беседу и, сославшись на срочное дело, уйти из лаборатории.

Он пошел в полицейское управление. Он вдруг понял, что Маттис продал Крюгеру старого профессора.

— Итак, Грим, проверка родственников профессора Бенца ничего не дала следствию. Примите мои сожаления. — Начальник криминальной полиции постучал карандашом по полированной крышке стола.

Господин Вернер знал, что Анри Грим, один из лучших его сотрудников, редко заходил в тупик, но теперь его раздражало спокойствие Грима.

— Что же вы намерены делать дальше? Хотя бы установлена слежка за Клаузеном?

— Идет розыск Клаузена.

— Долго, что еще?

— Пока мои агенты заняты в лаборатории профессора. Вернер пожал плечами:

— Не думаю, чтобы они могли найти там что-то, кроме научной абракадабры. Это не наше дело. Вы попусту тратите время, мой маленький Анри.

Хотя Грим был высок ростом, Вернеру доставляло удовольствие вворачивать это обращение в разговоре с ним.

— Время, — продолжал он, — работает не на нас. Что вы станете делать, если профессора вообще убрали?

— Это пустая версия. Тем, кто заинтересован в Бенце, он нужен живым. Не забывайте, он великий ученый. Вряд ли найдутся силы, которым он попросту мешает. Насколько мне известно, противников перелета не существует. Я не думаю поэтому, что похищение может быть совершено частными лицами. Бенц — это наука, производство… Считаю необходимым заняться концерном Крюгера.

— Почему? С тем же успехом вы можете заняться любым другим предприятием.

— Насколько мне известно, работы профессора имеют прямое отношение к продукции именно концерна Крюгера.

— Неужели вы полагаете, что Крюгер стал бы действовать столь тривиально-криминальным способом? Глупость! Лучше все же займитесь именно частными лицами. Всеми, кто за последнее время вступал со стариком в прямой контакт. Родственники, знакомые, сотрудники, кто еще? — Вернер хитровато глянул на Грима.

— Студенты, которым он читает лекции в университете, — усмехнулся инспектор.

— И то ближе к делу. А что вы скажете вот на это? — Вернер протянул Гриму газету, в которой красным карандашом была отчеркнута заметка в рубрике «Скандальная хроника»:

«Госпожа Мартин, владелица одного из домов Северного района, обратилась в суд с жалобой на жильцов, супругов Гек, по профессии журналистов, которые нарушили договор о найме жилой площади. Супруги Гек последнюю неделю беспокоят соседей ночной работой на пишущей машинке На просьбы прекратить работу по ночам супруги Гек ответили отказом и предложили госпоже Мартин удвоенную плату. Квартировладелица настаивала на расторжении договора о найме квартиры. Однако супруги Гек уклонились, и госпожа Мартин обратилась к властям.

В ходе судебного разбирательства выяснилось, что ночные бдения госпожи Гек, репортера судебной хроники газеты „Верховные ведомости“, стали возможны благодаря препарату, изобретенному известным профессором Бенцем. Этот препарат, по словам Роны Гек, мгновенно снимает утомляемость и повышает работоспособность. Наша газета обратилась к осведомленным кругам с просьбой прокомментировать заявление ответчиков. Однако ряд ученых-биохимиков и фармакологов заявили, что ни о чем подобном они никогда не слышали».

Грим задумчиво повертел газету.

— Гек… Где-то я встречал эту фамилию.

— Очевидно, в печати. Он — известный журналист, пишет о проблемах переселения, летал на Аркос вместе с Моррисом.

— Нет, не в связи с переселением. Совсем недавно… — Грим задумался. — Да! В лабораторном журнале я обнаружил странный список. Там значились фамилии самых разных лиц, притом практически не имеющих и косвенного отношения к науке.

— Ясно, нужно прощупать этих людей. У меня был ассистент профессора, некий Маттис, который сообщил, что у Бенца оказались многолетние серьезные разногласия с другим его учеником, неким Мораном. Разногласия кончились ссорой. Мы должны знать, что за личность этот Моран, каков, так сказать, его Криминальный потенциал. Момент мести…

— Моран был у меня. Он подозревает Маттиса.

…У себя на столе Грим нашел записку секретаря с просьбой срочно позвонить госпоже Бенц.

Шейла холила по комнате. Грим сидел в кресле.

— Это готовое предложение о договоре с Крюгером не выходит у меня из головы. Правда, я сомневаюсь, чтобы у Маттиса были какие-то связи, но есть над чем подумать.

Грим вдруг улыбнулся:

— Что верно, то верно. И мой начальник, комиссар Вернер, говорит точно так. Вообще только не удивляйтесь! Давайте поедем за город! Такой редкий день…

— Вы находитесь на государственной службе.

— Да, но я уже тысячу лет не слышал, как поют птицы. Некогда. И не с кем. Поедем, а?

Девушка молча взяла плетеную сумочку.

— Ну что ж, поедем!

Когда Грим садился в машину, он вспомнил, что так и не рассказал Шейле о донесении агента по кличке Скарп. Скарп писал любопытные вещи:

«Клаузен, прибыл в горную деревушку Маунт, где проживает его родня по матери и где он сам родился и проживал до студенческого возраста, большую часть времени проводит и окрестностях деревни, в заброшенных штреках горных выработок. Эта местность изобилует пещерами естественного и искусственного происхождения. Здесь преступники могли бы прятать свою жертву или труп. Обследование пещер пока ничего не выявило. В походы по горам Клаузен отправляется с заплечным мешком. Мешок так же полон по возвращении с гор, как и перед отправкой туда. На одном из привалов Клаузена обнаружена записка, которую и прилагай».

Записка содержала выкладки формул и была написана рукой Клаузена. Эксперты-химики сказали, что формулы произвольные.

Грим не сказал об этом Шейле еще по одной причине. Зная ее порывистый характер, он опасался, как бы она не кинулась в горы на поиски деда, как бы не спугнула Клаузена. Вряд ли он мог в одиночку похитить старого, но вполне крепкого человека. И хотя Скарп ничего не сообщал о контактах Клаузена, всякий раз подчеркивая, что Клаузен ни с кем не встречался и не разговаривал, Грим предположил, что связь у Клаузена должна быть. Хотя бы с теми же Мораном и Маттисом.

Странно устроены люди: вместо того чтобы огорчаться неудаче общего дела, они радуются его, Морриса, поражению! А о его поражении в Верховном ведомстве было сказано совершенно определенно и официально. Отец не стеснялся в выражениях и формулировках. Даже после совещания он ни разу не назвал §го по имени — господин Моррис! — будто сам носит иную фамилию. Доклад Морриса-младшего вынудил его сделать столь беспощадные выводы… Горько!

Моррис вспомнил, что, когда он, заканчивая доклад, произнес: «…остается единственный путь — отправить на Аркос только специалистов и необходимое оборудование!», — посыпались вопросы:

— Есть ли конкретные предложения по контингенту первого эшелона?

— Да, есть. Обсчет производил электронный мозг. Для реконструкции и эффективного проведения работ необходимо сорок процентов наличной наиболее квалифицированной рабочей силы и инженерно-технических специалистов.

— Какие условия будут созданы для членов ста трех семей на Аркосе?

Моррис смутился:

— Я, кажется, говорил о том, что первый эшелон сможет принять только специалистов. Остальные полетят, когда будет налажен обратным мост.

— Вы, наверное, сами-то полетите первым эшелоном?

Моррис смутился еще больше, никак не ожидал подвоха. Ответ ясен, он же глава комитета. Конечно, он полетит с первыми.

И тут началось! Ему разъяснили, что представители высшего класса должны лететь первыми и все вместе. «А кто будет на них работать?» — спросил он. В урезанном составе рабочие и специалисты не смогут провести намеченных работ. В этом случае все начнется с нуля и закончится элементарной адаптацией, а не воссозданием цивилизации.

Адаптироваться никто не захотел. Всем желательно жить и наслаждаться. Хоть на Беане, хоть на Аркосе. Так и сказали Верховные, их поддержали члены комитета…

А чего стоила фраза отца: «Научная состоятельность министра экологии потерпела крах! Вопрос о переселении считаю несвоевременным».

— М-да… Крах! Что же теперь делать?

— Я не видела вас целых четыре дня! — с упреком проговорила Шейла и улыбнулась. — За такой срок следствие могло продвинуться очень далеко… Вы не информировали меня.

Она взяла Грима под руку:

— Я иду в лабораторию. Проводите меня?

Они столкнулись у входа в универмаг. Вот забавно! Шейле раньше не приходило в голову, что мужчины, а паче того, сыщики, тоже делают покупки. Грим же был несколько растерян.

— Увы, — вздохнул он, — я не смогу вас проводить.

— Тогда я провожу вас. Вы в управление?

— Угадали. И времени у меня действительно нет. Простите. Что же касается продвижения следствия… — Он искоса посмотрел на Шейлу. — В дело о розыске вашего дедушки неожиданно вмешалось Верховное ведомство. Можете себе представить, что творится теперь у нас в управлении! Каждый день пишу отчеты, и когда есть что написать, и когда нечего. Вот отчасти оправдание.

— Значит, он меня не обманул, — сказала Шейла.

— Кто? — настороженно спросил Грим.

— Моррис. Он меня вызывал. Из-за деморфина!

— Ну? — Грим остановился. — И что же хотел от вас Моррис?

— Чтобы я наладила производство деморфина. Понимаете, оказывается, там, в ведомстве, про меня все знают. Даже то, что я нашла катализатор реакции синтеза. Не верите? Так я за два дня все сделала, синтез пошел. А в лаборатории к деморфину серьезно никто не относится Ну ничего. Вот-вот я докопаюсь до условий кристаллизации, и они пойдут на меня работать! Простите, вам, кажется, неинтересно.