Жозеф Рони-старший – Навигаторы Вселенной (страница 21)
Высокие белые с фиолетовыми прожилками растения, больше похожие на грибы без шляпок, живыми сталагмитами протянулись к потолку пещеры. Вдали шумели черные воды подземного водного потока. Возле нас столпилось с десяток марсиан, чья внешность была поистине удивительна, совершенно чужда людям и, тем не менее, не вызывала никакого отвращения, вроде того, что порой охватывает человека, когда он видит огромного мохнатого паука или членистоногую каракатицу.
Пока я приходил в себя, Жан обратился к марсианам. Я достаточно хорошо знал их язык, чтобы понять, что мой друг спрашивает жителей о том, что случилось за время нашего отсутствия. Почему они замуровали сами себя глубоко под землей, кто разрушил их наземные жилища.
Однако они так и не успели толком ничего рассказать, потому что я бросился вперед, засыпав трехногов вопросами о Грации и её отце Непобедимом. Я сразу заметил, что, когда я упомянул о вожде марсиан, многие из собравшихся отвели взгляд. А потом трехноги начали мяться, и, наконец, один из них объявил:
— Вы задаете много вопросов, на которые сложно ответить. Мы не станем рассказывать вам о том, что знаем скорее понаслышке, чем из первых рук. Тем не менее мы можем заверить вас, что наша правительница Грация ныне пребывает в целости и сохранности. Что же касается её отца Непобедимого, его судьба скрыта от нас… И мы думаем: вместо того чтобы кормить вас слухами, которые доходят до нас порой в весьма искаженном виде… Лучше будет, если один из нас отведет вас на самые нижние уровни, где находится Грация, и вы услышите о печальных событиях, постигших наш народ из первых уст.
Нам ничего не оставалось, как последовать за трехногами. Однако теперь мне стало много легче. Какая бы катастрофа ни обрушилась на обитателей Марса, я был уверен, что мы сможем помочь и, что самое важное, с Грацией ничего не случилось…
Встреча с Грацией
Грация — существо изящное прекрасное даже среди марсиан. В чем-то она напоминала удивительное произведение искусства и зачаровывала не только своим внешним видом, но и своим высоким интеллектом, который выделял её даже среди марсиан…
Пещера, в которой она нас встретила, сильно отличалась от обычной сельскохозяйственной пещеры. Здесь тоже, как и большинстве подобных пещер, протекал подземный поток, который, собственно, и послужил причиной образования подземной полосы, столетиями вымывая более мягкую породу, пока в недрах не образовалась огромная каверна. И многие столетия назад, когда трехноги спустились к её берегам, они, вместо того чтобы облагородить почву и засадить пещеру одним из видов полезных растений, возвели в центре её из камней странное сооружение, лишь отчасти напоминавшее строения, которые возвродили они на поверхности.
Как узнали мы чуть позже, это сооружение соединяло в себе функции общественной арены, на которой марсиане решали споры, если такие случались, а также общественной трибуны, огромного склада, где хранились рабочие образцы марсианских машин. Выглядело же оно удивительно, потому что при его возведении архитектор отчасти использовал природные образования: сталактиты и сталагмиты, переплетенные в единый узел каменной кладкой, поверх которой легли резные плиты с удивительными барельефами, которые были не вырезаны, а нанесены непонятным нам образом, являя собой вариант того же удивительного явления — свечения в небе. В результате издали казалось, что это здание светится изнутри.
Несмотря на то, что ноги сами собой несли меня к Грации, я остановился, любуясь великолепием это подземного сооружения, настоящего чуда света…
На меня нахлынули воспоминания, как возле этих же камней, возраст которых насчитывал миллионы лет, мы молча сидели с Грацией, погруженные в сладостные думы и её голова покоилась на моем плече, а потом были нежные объятия, больше напоминающие объятия матери и дитя, чем мужчины и женщины в нашем земном, плотском понимании. И во всем этом тогда не было и тени первородного греха Адама и Евы, который стал одним из столпов, положенных в основу нашей земной культуры. Во всем этом было нечто великое и возвышенное. Это было то чувство, о котором не раз писал наш великий соотечественник поэт Урании — Каммиль Фламмарион. Он называл подобное чувство любовью небесной, или любовью неземной, любовью истинной, к которой рано или поздно придет все человечество, воспрянув из грязи порока, порожденного необходимостью греховного деторождения…
Когда мы вошли в центральный зал подземного храма-дворца, Грация шагнула нам навстречу.
После долгой разлуки Грация в сопровождении других трехногов, ожидавшая нас, показалась мне ещё прекраснее. Грация ничуть не походила на земных женщин, а воспринималась скорее даже не как живое существо, а как произведение непревзойденного художника, имя которому Природа. Было в изгибах её тела, в форме её головы нечто прекрасное, неземное. Нет, в душе моей не было ничего, напоминающего любовь в человеческом понимании. Меня охватило совершенно иное чувство, более глубокое, великое и всепоглощающее, чем плотская страсть, присущее скорее небожителю, а не обитателю Земли…
— Я так рада снова увидеть тебя, Жак, — это были её первые слова.
Я же буквально окаменел перед её красотой, не в силах выразить в словах чувства, охватившие меня, поэтому Жану пришлось шагнуть вперед и первым приветствовать дочь Марса. Я же безмолвно стоял и пялился на Грацию. Наконец, разорвав невидимые цепи, сковавшие меня, я шагнул к Грации и спросил:
— Мы видели развалины наверху, с трудом добрались сюда… Что случилось? Мы отсутствовали не так долго, но перемены…
— Ах, — вздохнула Грация, — в нашей жизни и в самом деле произошли огромные изменения, и совсем не в лучшую сторону… Теперь поверхностью Марса полностью завладели звероподобные. Однако теперь все изменилось. Вы в свое время помогли нам одержать победу над этими чудовищами, но… Впрочем, стоит рассказать все по порядку…
Рассказ Грации
— Когда вы покинули нас, отправившись через бездны эфира назад на вашу родную планету, большая часть нашего племени радовалась, предвкушая обновление жизни. Вы показали нам, что существо разумное может преодолеть любую преграду, которую возводит Мироздание.
Однако, как показали дальнейшие события, мы преждевременно ликовали…
Как вы знаете, жизнь на Марсе развивалась сразу в нескольких направлениях, что ставило в тупик наших ученых, занимавшихся изучением развития жизни на нашей планете. В этом вопросе всегда было слишком много недосказанного, слишком много оставалось загадкой.
Помню, мы уже не раз обсуждали странный факт: в нашем мире можно было проследить путь развития звероподобных. В этой ветви эволюции существуют и древнейшие виды, кости которых мы можем обнаружить в песках по всей планете, и современные виды, возраст которых насчитывает всего несколько десятков тысяч лет. Но нами так и не найдены предки нас — господствующей разумной расы Марса. Нет, существуют всевозможные указания на нашу изначальную связь с некоторыми созданиями рода звероподобных, с теми видами, чьи кости наши ученые находили в пустыне. Но все они жили на поверхности этой планеты более миллиона лет назад, а потом… потом, примерно пятьдесят тысяч лет назад, появились трехногих. Они возникли словно из пустоты, словно принесенные на планету порывом неподвластного логике ветра эфира.
Сколько ни искали наши ученые, они не смогли обнаружить переходное звено между примитивными звероподобными и трехногами. Тогда кучка ученых выдвинула гипотезу о немарсианском происхождении нашего биологического вида. Однако их подняли на смех, потому как биологическое сходство между доисторическими звероподобными и нами, без сомнения, существует. Если же взглянуть на все это без предубеждения, отбросив слово «невозможно», то выглядит все так, словно в какой-то день, подчинившись странной команде, часть безумных животных изменилась, превратившись в трехногов…
Естественно, произнося всю это долгую речь, Грация порой пользовалась более сложными, туманными выражениями, но занося её речь в этот дневник, я постарался описать суть её своими словами, облекая их в понятные моим соотечественникам фразы, в противном случае нам пришлось бы долго объяснять каждое выражение, которое использовала Грация в том или ином случае.
Вообще, речь марсиан много сложнее человеческой, и мне сложно передать все те оттенки и нюансы звучания, которые завораживали меня, стоило Грации или кому-то из её соплеменников обратиться ко мне пусть даже с самым простым вопросом…
Но тогда, пусть даже и зачарованный голосом любимой, я прервал её монолог, поинтересовавшись, какое отношение история жизни Марса имеет к нынешним событиям.
Однако вместо ответа Грация приложила палец мне к губам, призывая меня к молчанию, словно попросив меня не мешать ей, а дать закончить свой рассказ, и мне ничего не осталось, как безмолвно повиноваться ей, потому что её слово было для меня равносильно приказу генерала для образцового солдата.
— Когда же вы покинули нас, мы постепенно стали распространять знания среди других племен трехногов. Звероподобных начали теснить тут и там. Мы не хотели полностью уничтожать звероподобных как биологический вид, но надеялись, что скоро все воины на планете закончатся.