Жозеф Рони-старший – Навигаторы Вселенной (страница 20)
Утром, собираясь на поиски трехногов, я попросил Жана Коваля сопровождать меня, потому что он много лучше меня не только знал их язык, но и разбирался в различных нюансах их культуры. Он мог бы заметить какой-то знак или след, мимо которого я прошел бы совершенно равнодушно, посчитав естественным образованием или игрой природы.
Подумав о том, что если с нашими друзьями и в самом деле случилась какая-то беда, то они скорее всего спрятались под землей, кроме обычного снаряжения: веревок, электрических фонариков, крюков, какие матросы называют «кошками», мы прихватили с собой две маленькие лопаты и кирку. Если и в самом деле произошло какое-то несчастье, то часть подземных туннелей могла обрушиться, и тогда нам пришлось бы пробиваться сквозь завалы. Кроме того, каждый из нас повесил на пояс здоровенный маузер в деревянной кобуре, которую можно было прищелкнуть к рукояти, в один миг превратив пистолет в подобие американского винчестера. Этим удивительным оружием снабдил нас Бурхард Гесс. Изначально мы хотели вооружить нашу экспедицию, кроме пушек против звероподобных, ручным оружием двух типов. Мы хотели взять с собой винчестеры и револьверы типа кольт. Но австриец убедил нас остановить свой выбор на маузере, как на самом надежном ручном оружии, доказавшем свое превосходство на полях Мировой войны. К тому же маузер мог быть одновременно как ручным оружием для ближнего боя, так и меткой винтовкой, способной поражать врага на значительном расстоянии.
И ещё мы прихватили с собой радиоизлучатели, испускающие лучи Бюссо, — оружие не поражающее, но с помощью которого можно было бы отогнать мелких тварей.
Уходя, мы предупредили Бурхарда и Ивана, чтобы они по очереди оставались на вахте. Нам могла понадобиться помощь, так как мы не знали, с чем столкнемся.
— Не печалься раньше времени, — подбодрил меня мой спутник. — Не думаю, что с Грацией и её соплеменниками произошло какое-то несчастье.
— Но почему они не вышли нас встречать?
— Мы слишком мало знаем о Марсе и его обитателях, — заверил меня Жан. — Погоди, выяснится, что их исчезновение — всего лишь очередное рядовое событие.
Так, болтая о пустяках, мы отправились к ближайшему из известных мне поселений, где располагался один из входов в подземные лабиринты марсиан, которые по большей части жили под землей. Однако и на поверхности имелись поселения, по своей архитектуре напоминавшие древнеримские города. И все же с первого взгляда можно было определить, что это творения иной цивилизации. Кроме того, у марсиан были машины. которые скорее не ездили, а ползали, а также машины для полетов в скудной марсианской атмосфере. Впрочем, и о самих трехногах, об их технике, их образе жизни я подробно рассказал в отчете о Первой Марсианской экспедиции.
Перевалив через гряду холмов, — поселение марсиан находилось в лиге от места посадки «Урании» — мы остановились, потрясенные открывшейся нам картиной: там, где раньше раскидывался марсианский городок, теперь лежали руины. У меня сжалось сердце. Неужели за время нашего отсутствия и в самом деле случилось несчастье и звероподобные победили?
Все говорило именно об этом, потому что нигде до самого горизонта мы не видели ничего движущегося, ни один марсианский автомобиль не скользил по равнине, нигде в небе не было ни одного летательного аппарата.
А когда мы подошли ближе, я увидел, что поля марсиан заброшены и по большей части занесены песком.
Мы быстро добрались до входа в подземный лабиринт — огромной каменной арки, и только тут в сердце моем зародилась надежда, потому что проход был заложен камнями. Кладка выглядела довольно свежей.
— Похоже, есть надежда на то, что наши друзья живы, — заметил Жан. — Но что заставило их укрыться под землей, запечатав таким образом выход на поверхность?
— Нам надо каким-то образом добраться до них и узнать, что случилось, — уверенно объявил я.
— Но не подвергнем ли мы тем самым их смертельной опасности, от которой они пытались сбежать? — засомневался Жан.
— Мы не можем постучаться и попросить впустить нас.
— И как же ты предлагаешь преодолеть это препятствие?
— Динамит?
— Но от взрыва могут пострадать другие коридоры лабиринта. К тому же при взрыве вход в подземелье может окончательно засыпать, так что его в жизни не разберешь.
Я сел на обломки каменной стены, изучая замурованный вход в подземелье.
— А что, если использовать газ Бурхарда. Тогда мы могли бы уменьшить пробку каменной кладки, проскользнуть в лабиринт, а в случае опасности мы бы снова восстановили пробку до нужного размера. Это словно открыть и закрыть за собой дверь.
— Хорошая идея. Вот только аппарат, с помощью которого можно использовать газ, поврежден метеоритным дождем, — напомнил мне Жан.
— Тогда нам нужно как можно быстрее вернуться на корабль и помочь Бурхарду отремонтировать его аппарат.
Не сговариваясь, мы буквально рванулись с места и быстрым шагом отправились назад к звездолету.
Однако, когда мы вернулись, Бурхарда Гесса в его каюте не оказалось. Видимо, он закончил работу над своим аппаратом и теперь сидел у Антуана Лурга, который уже пришел в себя и был очень расстроен тем, что ничем не может нам помочь. Узнав новости, Бурхард обрадовался тому, что сможет вновь испытать свою удивительную машину, кроме того Антуан предложил нам перелететь непосредственно ко входу в туннель. До этого мы посадили свой звездолет в лиге от поселения наших друзей, чтобы не повредить их и без того скудным полям и не побеспокоить их своим появлением. Но теперь об этом можно было не беспокоиться, и разумнее было перенести «Уранию» к разрушенному поселению марсиан. Тем более что мы не знали, какая напасть обрушилась на трехногов, а наш звездолет был крепостью, которому не страшны были никакие звероподобные.
Подготовка и перелет заняли весь остаток марсианского дня, который всего на сорок минут длиннее земных суток и длится 24 часа 37 минут 22 секунды. А на следующий день мы готовы были «взломать» вход в лабиринт.
В недра Марса
Удивительные люди эти австрийцы. Мы с Жаком сгорали от нетерпения вскрыть вход в подземную часть марсианского поселения, а Бурхард Гесс не то что не торопился, он действовал медленно, монотонно. Сначала я подумал, что ему совершенно безразлична судьба наших друзей, но он лишь печально покачал головой, объявив, что ему пришлось восстанавливать свой газовый прибор, используя неподходящие детали, а посему нужно точно произвести установку и калибровку прибора, иначе может случиться несчастье. Малейшая протечка в подаче газа может привести к тому, что сжиматься начнет не только цель, но и детали самого прибора, а это может привести к коллапсу, последствия которого непредсказуемы.
К полудню мы закончили все приготовления. Перенесли Антуана Лурга в командную рубку. Он никак не смог бы отправиться с нами. Когда же мы предложили Ивану присоединиться к нам, русский отказался, объявив, что ему хватит подземелий Фобосана всю жизнь и что он лучше продолжит изучение мха со спутника Марса, потому как, по его мнению, это была очень странная, устойчивая к любым внешним воздействием культура.
И вот мы застыли у «пушки» Бурхарда в ожидании невидимого залпа. Австриец щелкнул переключателем. Как и там, на далеком сейчас Фобосе, сначала нам показалось, что ничего не происходит, а в потом часть кладки, закрывающей вход в пещеру, стала уменьшаться прямо на глазах, и вскоре среди камней открылось отверстие, в которое мы вполне могли пролезть.
Мы бросились к туннелю, но Бурхард остановил нас.
— Не надо спешить, — объявил он. — Лучше чуть выждать, чтобы остатки газа, которые не вошли в соприкосновение с породой, рассеялись. К сожалению, на отремонтированном оборудовании не удалось добиться той же силы подачи газа, и он частично рассеивается в окружающей среде. Думаю, если вы выждете минут двадцать, ничего не случится, зато мы будем уверены, что вы в полной безопасности.
Эти двадцать минут показались мне целой вечностью.
Тем не менее все когда-то подходит к концу, и в итоге, когда, взмахнув рукой, Бурхард позволил нам идти, мы разом рванули бегом к туннелям, словно бегуны.
Торопливо протиснулись в темный подземный коридор. Обычно тут все было освещено странными марсианскими светильниками, но теперь тут царила тьма египетская. Мы включили фонарики и, подсвечивая себе, начали осторожно пробираться по темным ходам, пронизывающим недра планеты, словно дыры сырную головку. И хоть по прошлому своему визиту в подземный мир марсиан я запомнил расположение коридоров, но теперь в кромешной тьме все выглядело для меня по-другому.
Мы шли молча. Мое сердце сжималось от боли от одной мысли о том, что Грацией — этим невероятным созданием небесной красоты, творением истинной Урании, как писал великий Камиль Фламмарион:
Мне казалось, что темные коридоры протянулись в бесконечность, потому, когда мы неожиданно выскользнули в хорошо освещенную обширную пещуру, каких много в недрах Красной планеты, я замер, ослепленный призрачным, флуоресцентным светом марсианских светильников. И лишь когда мой взгляд сфокусировался, а окружающие предметы вновь обрели четкость, я увидел, что нахожусь в одной из так называемых продовольственных пещер. Марсиане выращивали растения для питания не только на полях на поверхности планеты. Многие растения, которые считались у них деликатесами, росли только глубоко под землей в полутьме подземелий.