Жозеф Рони-старший – Навигаторы Вселенной (страница 18)

Поэтому первое, что я сделал: это сорвал с пояса моток веревки и крепко-накрепко перетянул руку товарища выше разрыва, потом, потянувшись к вентилю кислородного баллона за спиной Антуана, прибавил кислорода. Сквозь прозрачное переднее стекло шлема я увидел, как к лицу моего товарища прилила кровь.

Тем временем Бурхард тоже времени даром не терял. Повернувшись к своему аппарату, который мы ещё не успели загрузить обратно на «Уранию», он отломил от него несколько деталей и, прикрываясь этой грудой металлолома, как зонтиком, вернулся к нам и встал, прикрывая и себя, и нас.

— Как он? — спросил Бурхард.

— Антуан жив…

— Тогда поспешим… — он оборвал речь на полуслове, так как тут и ему и мне в голову пришла одна и та же мысль: «Где Иван?»

Мы разом повернулись в сторону ямы, но Ивана нигде не было, и тут в наушниках шлемов, пробиваясь через треск помех, зазвучал его приглушенный голос:

— Бегите на корабль. За меня не бойтесь, я спрятался в подземелье, ухожу подальше от входа… — тут голос его окончательно смолк.

Иван в безопасности. Теперь нам медлить не следовало. Я подхватил за плечи Антуана, и мы попятились к «Урании», стараясь двигаться как можно скорее. Бурхард прикрывал нас своим импровизированным щитом. Правда, эта защита оказалась не так уж и хороша. Один из метеоров так сильно ударил в щит Бурхарда, что немец покачнулся, едва устояв на ногах. И тут же второй астероид ударил ногу Антуана, которая лишь на мгновение высунулась из-под импровизированного щита. Правда, в этот раз мой товарищ отделался всего лишь легкой царапиной, но костюм его теперь был разодран и на ноге, и нам пришлось еще раз останавливаться, чтобы я перетянул скафандр у него на ноге, чтобы остановить потерю воздуха.

В итоге мы с трудом добрались до нашего корабля.

Метеоритный дождь к тому времени превратился в настоящий ливень, но мы успели укрыться за стенами из алюминита, которому подобные удары были не страшны. Перед тем как залезть в люк нашего корабля, Бурхард с тоской вздохнул и отшвырнул уже ни на что негодные обломки своей машины.

Лишь когда внешний люк закрылся и каюта наполнилась воздухом, мы с Бурхардом сняли шлемы и вздохнули с облегчением, после чего занялись раненым. Пока Бурхард занимался застежками костюма, я снял с Антуана шлем.

В это время внутренний люк открылся, и на пороге с аптечкой в руке появился Жан Коваль. Мы тут же сделали нашему другу инъекцию обезболивающего, потом, срезав с руки остатки скафандра наложили шину на раздробленную руку.

И тут, складывая остатки скафандра Антуана Лурга, я замер от ужасной мысли: «У нас в баллонах было воздуха часа на три. И, без сомнения, часа два, а то и больше мы провели, изучая храм, уменьшая его, а потом перегружая в трюм “Урании”…» В ужасе я подскочил к иллюминатору и выглянул наружу. Тут и там по всей равнине поднимались фонтанчики вздыбленной пыли — метеоритный дождь и не думал прекращаться. Выйти наружу было равносильно самоубийству. Опустив руки, я повернулся к своим товарищам.

— Боюсь, мы ничем не сможем помочь Ивану, — с тяжким вздохом проговорил Бурхард, словно прочитав мои мысли.

Поиски Ивана

Те часы показались нам настоящим адом. Наш товарищ остался где-то там, и у него кончается кислород. А из-за метеоритного дождя наружу не выбраться.

Бурхард предложил попробовать собрать щит, чтобы, прикрываясь им, добраться до подземного тоннеля. Но на это, во-первых не было времени, во-вторых, для того чтобы создать щит, который смог бы выдержать удары метеоритов, требовалось время, а его у нас как раз и не было. И ещё, то что мы, прикрываясь обломками машины Бурхарда, смогли добраться до «Урании», само по себе было чудом. Нам очень повезло.

Единственный вариант — вновь поднять наш корабль и сесть рядом с выходом из подземелья. Другого варианта не было. Но на то, чтобы запустить двигатели, нам тоже нужно было время, пусть немного, но нужно…

В итоге мы с Жаном заняли место за пультом управления.

Антуан по-прежнему был без сознания, видно, ему и в самом деле крепко досталось.

Однако перенести корабль на такое малое расстояние оказалось не так просто. Тут требовалось настоящее мастерство пилотов. Потому что метеоры били в корабль, и если пробить или даже повредить оболочку из алюминита они не могли, то от вибрации ударов спасения не было: корабль трясло так, словно мы стояли на зыбкой палубе парусника во время бури.

Однако нам все же удалось задуманное, и, посадив корабль на дно ямы, где прежде стоял храм, мы бросились к люку, но представьте весь охвативший нас ужас и разочарование, когда мы увидели, что туннель, в котором скрылся Иван, обрушился.

И хоть мы не так хорошо знали этого огромного, добродушного великана, помешанного на создании Нового мира, слезы навернулись у нас на глазах. А Бурхард, друг Ивана выскочил и под прикрытием корабля добежал до того места, где раньше был туннель. Он опустился на колени и принялся копать, призывая Ивана по радио…

Однако все было напрасно.

Вскоре метеоритный дождь прекратился. Мы присоединились к Бурхарду, принесли лопаты, попытались раскопать туннель, чтобы хотя бы забрать тело нашего друга, но так ничего и не добились. Стоило нам вычерпать несколько лопат серой пыли, как новые потоки, стекающие по стенкам ямы, засыпали ход. В итоге выбившись из сил, мы оставили это бессмысленное, бесполезное занятие.

Бурхард сбегал на корабль и принес Библию. И хоть мы все были атеистами, мы с полчаса стояли на том месте, где раньше темнело отверстие подземного хода, в то время как немец бормотал священные строки над могилой нашего товарища.

Похоже, высадка на Фобос, которую мы считали разминочной прогулкой перед Марсом, закончилась настоящей катастрофой. Один из нас погиб, второй был ранен, и пока непонятно было, насколько сильно он пострадал, скорее от разгерметизации скафандра, чем от раны на руке, хотя в гипсе ему походить придется. Кроме того, мы потеряли машину Бурхарда. А посему трофеев, если не считать злополучного храма, больше не будет. Но тогда мы о трофеях не думали. Погиб один из наших товарищей…

В этот вечер мы по большей части мы сидели молча, каждый пытался свыкнуться с потерей.

Кроме того, в тот день мы решили не лететь на Деймос. Слишком велик был наш страх перед метеоритным ливнем. Однако мы решили свершить круг почета, несколько раз облетев крошечную планету, отдавая дань нашему другу, который навсегда остался погребенным в недрах этой планеты.

В этот раз пилотировать взялся Жан, а я устроился у смотрового окна.

Каково же было мое удивление, когда, делая второй круг над Фобосом, на его обратной стороне, отвернувшей свой лик от Марса, я заметил странные вспышки. Вскрикнув, я прижался лицом к стеклу. Без сомнения, это были вспышки фонарика. Длинные и короткие, они складывались в известный всем сигнал sos.

Сердце мое чуть не выскочило из груди. На несколько секунд я застыл, не в силах повернуться. А потом, когда огонек потух, исчезнув за скалами, я с криком повернулся к своим товарищам.

— Там Иван! Он подает нам какие-то сигналы!

— Но этого быть не может! — воскликнул пораженный Бурхард.

Тем не менее. зайдя на следующий круг, мы не увидели света фонарика. Я до боли вцепился руками в край рамы иллюминатора. Неужели мне показалось? Неужели я принял желаемое за действительное? Неужели я так обманулся? Нет, такого не может быть.

Я попросил Жана сделать ещё один круг… И ещё.

И вот, когда вспыхнувшая было надежда окончательно угасла, я вновь различил огонек среди скал, который, мерцая, подавал недвусмысленный сигнал.

Вскоре огонек погас, но в этот раз со мной был Бурхард, так что сомнений не осталось. Иван каким-то чудом выжил и теперь ждал, когда мы его подберем.

Я дал Жану знак, и тот, развернув корабль, осторожно посадил его на ближайшую пыльную лужайку, и мы, прихватив лишние баллоны с кислородом, поспешили на поиски Ивана, бесстрашно прыгая со скалы на скалу, как заправские гимнасты.

Искать долго не пришлось. Иван ждал нас у каменного домика — очевидно, именно сюда выходил подземный ход. Мы, раскрыв объятия, бросились к нему, но в последний момент остановились как вкопанные. Перед нами был Иван и не Иван одновременно.

Только вот шлема у него на голове не было, а лицо закрывала маска из какого-то то ли мха, то ли губки.

Видя, что мы остановились, Иван затряс головой, потом шагнул к нам навстречу, и только теперь мы различили самое ужасное. Мох, закрывающий лицо Ивана, был живым и шевелился. Это было ужасно. Мы с Жаном разом развернулись и огромными скачками помчались назад к кораблю, а Иван, мгновение выждав, словно давая нам фору, помчался следом за нами, широко расставив руки, так, словно хотел нас схватить в свои чудовищные объятия…

История Ивана

Уже много позже, в кают-компании «Урании», Иван, сняв маску из таинственного мха, рассказал нам историю своего чудесного спасения, прихлебывая «бордо», бутылку которого мы откупорили по такому случаю. Даже Антуан присутствовал. Он к тому времени очнулся, и хотя и чувствовал страшную слабость, все же потребовал, чтобы его тоже перетащили в кают-компанию, чтобы послушать рассказ о чудесном спасении нашего товарища.

Да, забыл сказать, после всего, что случилось, Иван почти не пострадал, если не считать нескольких обмороженных полосок кожи на лице и шее, там, где маска из мха неплотно прилегала к лицу. Кстати, сам мох, после того как Жан с Бурхардом аккуратно сняли его с лица нашего друга, мы упрятали в специальную бутыль. Пусть им займутся ученые биологи на Земле. К тому же после этого Ивану пришлось сбрить остатки своей многострадальной бороды, и теперь, разом помолодев лет на десять, он вовсе не выглядел странным выходцем, а востока. А скорее напоминал разъевшегося бюргера из-под Дрездена. Вполне возможно, эта странная субстанция окажется весьма полезной, особенно при изучении тех мест, где нет воздуха, однако расскажу обо всем по порядку.