Жозеф Рони-старший – Навигаторы Вселенной (страница 15)

Странная парочка сразу приковала все наше внимание. А когда, переговорив с официантом и отряхиваясь, они направились к нашему столику, нашему удивлению не было границ.

— Господин Лаверанд? — начал цыган.

Я кивнул, после чего незнакомцы представились, и оказалось, что «австриец» — Бурхард Гесс — известный химик, прославившийся своими удивительными работами в химии и физике, а так же один из создателей химического оружия, снискавшего столь печальную славу на полях сражений в Европе. «Цыган» же оказался знаменитым русским купцом-исследователем Иваном Тургеньевым, эмиссаром новой власти, которая ныне воцарилась в Российской Империи, комиссаром таинственного правителя земли Русской, «товарища Троцкого».

В тот пасмурный вечер в парижской кондитерской один из наших новых знакомцев предложил нам свои научные знания: разработанное им газовое оружие, которое должно было помочь нам в борьбе со звероподобными, а также позволило бы перенести часть марсианских находок на Землю для подробного изучения, что невозможно было во время первой экспедиции. Сам же герр Гесс оставлял за собой право публикации всех научных результатов, которые надеялся получить, используя свое экспериментальное оружие, а также изобретенный им удивительный способ упаковки трофеев с помощью газа. Согласно заверениям немца, используя этот способ, корабль смог бы захватить с собой огромное количество трофеев.

Когда же мы попросили объяснить суть его изобретения, чтобы по достоинству оценить его пригодность для нашего предприятия, герр Гесс рассказал нам следующее:

— Вы все, конечно, знаете, что всё в нашей Вселенной состоит из молекул, а эти молекулы прилегают друг к другу не вплотную. Да и сами микрочастицы, из которых состоят молекулы, крошечные по сравнению с пустотой, которая их разделяет. Естественно, сразу возникает мысль о том, что подобную молекулу можно сжать в несколько сотен раз до крошечного размера, уменьшая расстояние между частицами внутри молекулы. Но сделать подобное механически невозможно. Так вот я изобрел некий газ, состоящий из микромолекул, который может просочиться внутрь практически любой молекулы, будь то металл или камень, полностью заполнив межмолекулярное пространство между частицами. В то же время этот газ обладает свойствами любого обычного газа, и мы можем сжать его или, переведя из одного физического состояния в другое, вовсе перевести в жидкое и кристаллообразное состояние. При этом уменьшится объем, который занимает данный газ, но, так как он вытеснит весь эфир из внутримолекулярного пространства, это пространство уменьшится пропорционально с изменением объема газа, а соответственно уменьшится объем предмета, который мы накачали газом. И наоборот, стоит нам вновь привести мой газ в газообразное состояние, предмет, на который вы воздействуете, приобретет прежний размер. Представьте себе: вы закачиваете газ в камни одной из египетских пирамид, потом воздействуете на неё особым лучом, превращающий газ в твердое вещество, и пирамида сжимается до размера спичечного коробка… Таким образом, мы можем уменьшить целые храмы, а потом без особого труда переместить их с Марса на Землю, где можно будет вновь их увеличить и изучить без спешки.

— А вес? Ведь вес при подобной операции только увеличится? Соответственно, если мы попытаемся… — начал было Антуан Лург.

Но господин Гесс не дал ему закончить:

— Вы не учитываете веса вытесненного эфира? Даже в самых плотных металлах частицы молекул несоизмеримо малы в сравнении с эфирным пространством, разделяющим их. В чем-то они похожи на планеты нашей звездной системы. Мы имеем ядро, вокруг которого вращаются другие частицы, и расстояние между ними в соответствующей пропорции сопоставимо с расстоянием между Солнцем и другими планетами. И посему вес самих частиц несоизмеримо мал в сравнении с весом эфира… — Дальше господин Гесс и Антуан пустились в обсуждение научных деталей, которые мне и Жану Ковалю были неясны.

Русский же объявил, что, узнав о наших финансовых проблемах, Советское правительство решило помочь братскому французскому народу и профинансировать экспедицию. Однако не безвозмездно. Цена такой помощи — треть украшений и произведений искусства, а также драгоценных металлов, добытых экспедицией. Памятуя о новом способе австрийский «упаковки», господин Тургеньев рассчитывал на невероятную прибыль. А новой Советской Республике для индустриализации страны необходимы были средства. Поэтому, вложив мало, они рассчитывали на гигантскую прибыль.

— При правильно расставленных приоритетах и акцентах подобные межпланетные экспедиции должны превратиться в настоящий Клондайк. Ведь вряд ли недра Марса менее плодородны недр Земли. Вы только вспомните первые экспедиции испанцев в Новый Свет. Их галеоны возвращались в Европу, треща от переполнявшего трюмы золота. Но ведь Марс более древняч планета. А это означает что большая часть богатств недр планеты уже добыта, но не покинула пределы планеты.

При этом я почему-то подумал об инках и майя, чьи цивилизации с легкостью смела с шахматной доски истории рука полупьяного, охваченного жаждой крови и ненависти ко всему живому конкистадора. Неужели подобная судьба ждет триподов — коренных жителей Марса, когда на Красную планету хлынет поток авантюристов с Земли? Какая судьба ожидает прекрасную Грацию и её отца?

Я попытался возразить, но Гесс активно вступился за своего друга.

— Вы, Жак слишком переживаете за судьбу так называемых марсиан. Судя по вашим опубликованным дневникам, эти триподы не такие и разумные. Зачем им сокровища их планеты, если они не могут пользоваться ими? Зачем им просторы Красной планеты, если они не могут её использовать должным образом? С другой стороны, мы видим, насколько нищие народы Европы — именно те народы, что несут светоч цивилизации по всему миру…

— Вы что, предлагаете загнать марсиан в гетто, как американцы индейцев? Или перестрелять их на манер Робертса?

— Не стоит впадать в крайности, но марсиане — чуждые нам существа…

Дальше я слушать не стал. Рассуждения австрийца больше всего напомнили бессвязные бормотания националистов, которых порой можно встреть на Ле Габбо.

Кроме того, участие этих двух авантюристов в нашей экспедиции превращало её из «французской» в «международную», а следовательно, наверняка привлекло бы внимание мировой общественности и привлекло бы деньги, так необходимые нам для постройки «Урании».

Мы — я, Антуан и Жан переглянулись. Естественно, мы никогда не задумывались о том, чтобы превращать научную экспедицию в прибыльное предприятие. Сама мысль о чем-то подобном претила нам, но мы стояли перед сложным выбором: отклонить предложение господина Тургеньева — или поступиться собственными принципами…

Может быть, в другое время, при других обстоятельствах мы бы долго раздумывали над столь щедрыми предложениями, но в этот дождливый вечер нам ничего не оставалось, как принять предложение наших новых знакомцев. В противном случае, нам пришлось бы поставить крест на самой идее второго путешествия на Марс.

В пути

И вот все препятствия остались позади, и наш новый корабль рванулся в небо, и мы, оставив Землю, устремились к звездам, а точнее, к далекой красной планете, чьи сокровенные тайны нам ещё предстояло разгадать.

За те долгие дни мы близко познакомились с нашими новыми товарищами, людьми своеобразными и по-своему удивительными. Если русский Иван обладал широкой натурой, всегда готов был помочь и подбодрить шуткой порою впадающего в грусть Антуана, то Бурхард, наоборот, был крайне сдержан и замкнут. Он держался несколько особняком, и разговорить его можно было, только если начать разговор относительно его научных теорий. Порой Иван или Жан специально начинали возражать ему, и тогда господин Гесс пускался в пространственную лекцию по химии. В такие моменты глаза его начинали сверкать, и он, по выражению Ивана, превращался в настоящего рыцаря науки. Кроме того, он считал, что только австрийцы, или кто-то из германских народов, мог познать все тайны Вселенной именно потому, что им присуща аккуратность и пунктуальность, напрочь отсутствующая у других народов. Жан был с ним принципиально не согласен, и порой они затевали долгие споры, которые помогали нам скоротать часы вынужденного бездействия на борту корабля.

Однако нельзя было сказать, что мы и вовсе ничего не делали. Находясь в самом сердце эфирного моря, мы много времени проводили за телескопом, наблюдая небесные светила без атмосферного занавеса. Но, к сожалению, на борту был только один телескоп — проектируя «Уранию», мы совершенно не подумали, собственном досуге. При постройке межпланетного судна мы были так заняты, что мысль о том, как мы станем проводить досуг, нам даже в голову не приходила. В итоге мы разбили сутки — ввиду отсутствия природной смены дня и ночи на борту, мы вынуждены были ориентироваться по моему швейцарскому хронометру — на пять частей, и по очереди дежурили у телескопа, проводя астрономические наблюдения, многие из которых просто невозможны с поверхности Земли.

Кроме того, Гесс с Антуаном составили предварительный список опытов, которые собирались проделать по прибытии на Красную планету. И в первую очередь они решили посетить Фобос и Деймос — эти удивительные спутники Красной планеты.