Жозеф Рони-старший – Айронкестль. Гибель Земли (страница 9)

– Почему? Разве не оказывает Он явного покровительства цивилизации в течение последних трех веков – в особенности англосаксонской? Не сказано ли в Писании: «…наполняйте землю и владычествуйте над птицами небесными и рыбами морскими, и над всякими зверями и гадами, ползающими по земле»?

– Но там не написано: «Истребляйте!» А мы все истребляли, все губили без пощады, без милосердия, Сидней. Творение Божие оказывается в бренных руках человека. Нам кажется, что нужно сделать один лишь небрежный жест. Мы сделаем этот жест, и он послужит нашей гибели, а свободные создания вновь будут процветать. Я не могу допустить мысли, чтоб все виды, до австралийских двуутробок и утконосов, могли сохраняться долгие века для того только, чтобы погибнуть от руки человека. Я ясно вижу разверзающуюся бездну, вижу, как народы вновь растворяются в народностях, народности в племенах, племена в кланах… Не подлежит сомнению, Сидней, что цивилизация умрет и возродится дикая жизнь!

Гютри разразился смехом.

– А я говорю, что заводы Америки и Европы задымят по всем саваннам, переведут на топливо все леса. Но если б это оказалось не так, – я не из тех, кто исходит слезами. Я примирился бы и с реваншем зверей.

– И я с этим примиряюсь, – ответил Фарнгем, – ибо такова воля Божия.

С дикой грацией выскочили на мыс стая обезьян и несколько уродливых гну, а три высоких страуса степенно вышагивали по бесплодной равнине, удовлетворяя свойственный им инстинкт открытого пространства. Появились также буйволы, резвуны, прячущиеся в кустарнике, старый носорог, защищенный своим бороздчатым панцирем, тяжелый, страшный, неповоротливый, пребывающий в полной безопасности благодаря своей силе, которой страшатся львы и которая не уступает мощи слона.

Робкие, проворные, возвышаясь над всеми животными длинной шеей и головой с тонкими рожками, промчались жирафы.

– Какая загадка! – недоумевал сэр Джордж. – Зачем эти странные формы? Зачем безобразие этого носорога и нелепая голова страуса?

– Все они красавцы в сравнении вот с этим, – вымолвил Гютри, указывая на гиппопотама. – Каково может быть назначение этих чудовищных челюстей, этих противных глаз, этого туловища гигантской свиньи!

– Будьте уверены, что все это имеет глубокий смысл, Сидней.

– Пусть будет так! – беззаботно вымолвил колосс. – Где нам разбить лагерь?

Осматривая пейзаж, они увидели нечто, приковавшее их внимание. На опушке леса показались колоссы. Они выступали с аристократическим достоинством, страшные и миролюбивые создания. Их лапы казались стволами деревьев, туловища – скалами, а кожа – движущейся корой. Хоботы были подобны пифонам, а клыки – громадным кривым пикам… Земля дрожала под ними. Буйволы, вепри, антилопы и обезьяны спешили убраться с дороги; два черных льва укрылись в кустах; жирафы боязливо вытягивали шеи.

– Вы не находите, что слоны напоминают гигантских насекомых? – спросил Гютри.

– Правильно, – ответил сэр Джордж. – Я сравнил бы их с навозными жуками… Некоторые самки должны весить до десяти тысяч фунтов. Великолепное зрелище!

Громадное стадо слонов завладело озером. Вода забурлила; рев слонов огласил пространство; матери следили за слонятами, которые были величиной с диких ослов и беззаботно резвились, шаловливые, как щенки.

– Если б не было на земле человека, не было бы никого могущественнее слона… и это могущество не было бы зловредным, – произнес задумчиво Фарнгем.

– Но было бы признано отнюдь не всеми. Взгляните вон на того носорога, стоящего особняком на мысу. Он-то не отступил бы пред самым грозным обладателем хобота! Но не следует забывать о нашем лагере…

– Вон там, в саванне, у самого леса, я вижу голое пространство земли между тремя утесами, – не очень близко, но и не слишком далеко от озера, – сказал сэр Джордж, протягивая в названном направлении руку, а другой держа у глаз бинокль. – Там будет легко разводить и поддерживать огонь.

Гютри взглянул в ту сторону и нашел место удобным. Но после некоторого молчания добавил:

– Я бы задумался еще об одном месте вон там, оно образует в чаще кустарника полукруг. Если вы согласны, один из нас исследует это место, а другой пойдет к трем утесам.

– Не лучше ли пойти вместе?

– Я полагаю, каждый из нас соберет достаточно данных, чтобы принять решение. Издали оба места хороши. Если в конце концов окажется, что и то и другое годятся во всех отношениях, кинем жребий. Так мы выиграем время.

– Я не совсем уверен, что мы от этого выиграем, но, вероятно, ничего не потеряем. Ладно, идем, – заключил Фарнгем, – хотя я и не люблю разделяться.

– Меньше чем на час!

– Согласен! И что вы берете на себя?

– Три утеса.

Гютри, сопровождаемый Курамом и другим негром, хотя и шагал быстро, но на то, чтоб дойти до леса, ушло добрых полчаса. Наблюдаемое издали место в действительности оказалось просторнее, чем он думал, и он нашел его удобным. Две скалы были голые, с красными каменистыми склонами. Третья, гораздо большая, – покрыта неровностями и расселинами. В одной из расселин росли фиговые пальмы. В одном месте был черный провал, служивший входом в пещеру.

– Ты, Курам, – приказал колосс, – осмотришь местность отсюда до остроугольного утеса, а твой товарищ – до вон той круглой скалы. Сойдемся опять на этом месте.

– Остерегайся пещеры, господин! – заметил Курам. Гютри в ответ легкомысленно засвистел и направился к изрытому утесу.

Тот представлял собой поразительную смесь архитектурных форм: зубчатая башня, одна сторона пирамиды, словно бы наметки неких небывалых обелисков, своды, овалы, фронтоны, готические стрелки… И на всем – следы неустанной работы лишайников, стенниц и метеоров.

Это дикое место могло быть неплохим убежищем. Пещера и большие углубления намечали жилье; их можно было устроить так, чтобы они стали недоступны для диких зверей или же обратить их в неприступную для людей крепость.

– Лагерь придется разбить здесь, – подумал Гютри, но ему пришли на память слова Курама: «Остерегайся пещеры!»

Храбрость и осторожность смешались в натуре Гютри в неравных дозах. Столь же рассудительный, как Айронкестль, но более пылкий, он внезапно бросался на любой риск, влипая в случайности, ловушки, головокружительные приключения. Громадный запас энергии, требовавшей выхода, мешал ему в таких случаях обуздать свой норов, а спортивный опыт внушал ему чрезмерную уверенность в себе. В боксе ни один противник не мог устоять против него. Он шутя справился бы с самим Дэмпси! Он мог поднять коня вместе со всадником и делал гигантские прыжки, как ягуар…

Пещера была обширнее, чем он предполагал. Чьи-то крылья задели его: ночная птица таращила во тьме глаза, горящие фосфорическим светом; извивались ползучие гады… Пришлось зажечь электрический фонарь… Вокруг янки кишели подземные твари, которых свет заставил искать убежища в щелях. Грубо очерченный свод был усеян летучими мышами. Многие из них, растерянные, с тонким писком оторвались от своих насестов и принялись кружиться, судорожно взмахивая беззвучными крыльями.

Затем пошли внушающие опасения галереи, а в конце пещеры в расселины стал просачиваться мутный свет.

Путешественник вошел в одну из расселин, которая скоро стала слишком узкой. Когда он направил внутрь свет фонаря, пред ним открылось волнующее зрелище. В конце расселины, в отдалении сбоку, располагались два отверстия с обломанными краями, одно – с наклоном чуть вправо, другое – влево, которые позволяли видеть новые пещеры. Они, должно быть, открывались на западной стене утеса, которую Гютри еще не осматривал. Сюда пробивался смутный свет, на фоне которого электрические лучи чертили лиловатые конусы. В правой пещере три льва и две львицы вскочили, испуганные необычным светом. Львята лежали в темном углу. Дикая поэзия была в этих странно связанных семьях диких зверей. Самцы ничуть не уступали вымершим львам Атласских гор, а самки заставляли вспомнить о светлошерстых тигрицах.

«Как прекрасна жизнь!» – подумал Гютри.

Он засмеялся. Эти страшные звери были в его власти. Два-три выстрела из слоновьего ружья – и цари зверей вступили бы в вечную ночь. В нем воспрянула душа древних охотников. Гютри вскинул свое ружье на плечо. Но его взяло раздумье, вмешалась осторожность, потом его вдруг охватила сильная дрожь: обернувшись, он увидел вторую пещеру, с еще более страшными обитателями. Ни в одном из обширных американских зверинцев Сидней не видел львов, сродни тем, что замерли здесь в полутьме. Казалось, они явились из глубины доисторических времен, эти гиганты, подобные тигрольву, или felti spelaea шелльских раскопок.

Молния сверкнула по красному граниту. Все львы испустили согласный рев. Гютри слушал их, задыхаясь от восторга. Он прицелился еще раз, но, уступая какому-то невыразимому чувству, покачал головой и стал отступать. «Лагерь здесь разбить не удастся!» – подумал он.

Очутившись снаружи, он быстро направился к Кураму и другому негру, шагавшим по направлению к скалам, и сделал знак не ходить дальше. Они остановились, дожидаясь гиганта, который спешил, так как с минуты на минуту львы могли выйти из своего логова. Рев зверей замирал. Обладая неважным чутьем и ленивым умом, они, вероятно, продолжали еще пребывать словно бы в гипнозе перед щелью, в которую только что брызнули лучи таинственного света.