Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 91)

На сцене появляется Ангерран де Мариньи

Королева Жанна также оставила мужу некоторых людей из своего близкого окружения, в частности, рыцаря, который вскоре стал самым влиятельным советником короля. В своем завещании от 25 марта 1305 года она упоминает "мессира Ангерран де Мариньи, кавалера и камергера, сеньора ле Роя", которого она называет одним из своих душеприказчиков и которому она завещает значительную сумму в 500 ливров и столько же его дочери Марии де Мариньи в качестве приданого. В это время Ангерран де Мариньи, которому было всего тридцать лет, еще не играл ведущей роли в правительственных кругах, но и не был там чужаком, и его быстрый взлет по карьерной лестнице свидетельствовал о его способностях. Он родился в 1275 году в нормандской мелкой дворянской семье в окрестностях Гурнея и был сыном рыцаря и королевского чиновника из провинции Андели. Впервые он появляется в документах в 1291 году, как оруженосец. В 1295 году, в возрасте двадцати лет, он уже был одним из приближенных королевы, которая благоволила его браку с ее собственной крестницей Жанной де Сен-Мартен, от которой у него было два сына и, возможно, одна или две дочери. Именно в это время он стал приближенным Жанны Наваррской, для которой он был не просто верным советником, но и настоящим другом, как позже подтвердит один из духовников королевы. Она без колебаний доверила ему исполнение административных функций в Шампани. Будучи протеже королевы, Ангерран также пользовался поддержкой влиятельных союзников, которые благоприятствовали его карьере. Все они были нормандцами, выходцами из регионов, близких к Мариньи: вероятно, это больше, чем совпадение. Столкнувшись с южанами, тяготевшими к Флоту, Ногаре и Плезиану, региональная солидарность сыграла неоспоримую роль в возвышении нескольких крупных нормандских чиновников и советников. Соседи налаживали связи и помогали друг другу: Мариньи, несомненно, был оруженосцем камергера Гуго де Бувиля, который представил его ко двору. Очень влиятельный архиепископ Руана с 1278 по 1306 год, Гийом де Флавакур, также был близким соседом и дальним родственником Мариньи, который, вероятно, подтолкнул его к должности хлебодара королевы. К Ангеррану также благоволил другой сосед, духовник короля Николя де Фреовиль, который выступал за его назначение на должность камергера. При такой поддержке неудивительно, что подъем Мариньи был стремительным. Его жена умерла в 1300 году, и в следующем году он женился на Алипс де Монс, что принесло ему новые выгодные союзы: Алипс была кузиной маршала Франции Жана де Греса и епископа Осерра Пьера де Греса, и она подарила ему четверых детей. В 1302 году он отказался от должности хлебодара, оставаясь другом королевы, и король поручил ему первую дипломатическую миссию — к мятежным фламандцам в компании Гийома де Таллея и Готье де Митри. В следующем году он был посвящен в рыцари, а в 1304 году принял участие в битве при Монс-ан-Певеле, о чем свидетельствует отрывок из Branche des royaux lignages Гийома Гиара, в котором упоминается "Анжоррант де Марегни". Камергер Гуго де Бувиль был убит во время этого сражения, и Ангерран де Мариньи сменил его на этом посту.

С тех пор он стал одним из приближенных короля, с которым находился в тесном контакте почти ежедневно, днем и ночью: если королевы не было дома, он ночевал в спальне короля, рядом с альковом; столовался в "гардеробе" (кладовой), также рядом с государем. Кроме того, он также был шателеном Лувра и поэтому часто проживал в старой крепости, где король часто гостил во время строительства дворца Сите. Ангерран также скупил дома и землю в окрестностях с целью строительства большого отеля. В Лувре он исполнял обязанности счетовода и хранителя королевских драгоценностей и ценных предметов. Он отвечал за снабжении королевского двора и текущие расходы, вместе с другими камергерами и сановниками; он докладывал королю о просьбах о помиловании, милостях, должностях, льготах, пенсиях, и поэтому имел все возможности рекомендовать своих друзей. Он без колебаний ходатайствовал за своих соотечественников-нормандцев, таких как Людовик де Мариньи, Лоран Нувель, де Баквиль, Гийом де Ре и Мишель де Бурдене. Жоффруа Парижский упрекал его в том, что он превратил "ничтожных людей" в "господ":

Из бедных, ничтожных людей Судейских и сержантов Он сделал знатных господ Всего за несколько лет.

Камергер также отвечал за организацию постоя для членов королевской семьи во время дипломатических поездок и путешествий — задача, которая зачастую была очень деликатной, чтобы не оскорбить чувства знатных людей. Наконец, помимо официальных обязанностей, у Мариньи была еще одна причина для посещения короля: последний особенно любил охотиться в лесах нормандского Вексена, как, например, в Лион-ля-Форе, недалеко от земельных владений камергера, который предложил ему свое гостеприимство в своих замках. У него их была дюжина в этом регионе. В мае 1305 года государь передал ему в лен земли Лонгвиль и Лонгвей. Позже он добавил еще много других.

Ангерран де Мариньи — был невысоким человеком с большой головой, с длинными светлыми или рыжими волосами, кудрявыми на затылке, согласно письменным свидетельствам, статуям и наблюдениям, сделанным во время эксгумации его останков во время Революции. Он не был юристом, не обладал образованием, и его культурный уровень был безусловно более низким, чем у большинства советников короля. Даже поднимался вопрос о том, знал ли он латынь, которая в то время была так же необходима, как сегодня знание английского языка. Действительно, в 1311 году король был вынужден перевести для него письмо к кардиналам, потому что он сказал, что не понимает его. На самом деле, как показал Жан Фавье, он имел в виду, что не понимает общий смысл текста, а не буквальное значение. Не понимая, к чему клонит государь, он не надеялся на свое знание латыни.

Но у Мариньи были и свои достоинства, которые выделяли его среди других: приятный, благоразумный, умелый и опытный, он также был прекрасным собеседником. "Он самый лучший из всех собеседников", — писал о нем Жоффруа Парижский. Это подтверждают трувер Жан де Конде: "Он был утонченным и отличным собеседником", а также анонимный автор Renart le Contrefait: "Он обладал лучшими и изящными манерами во Франции". Самоуверенный, с непоколебимым апломбом, граничащим с высокомерием, амбициозный и жадный до почестей и богатства, он вскоре стал ненавистен всему королевскому двору и королевству и закончил свою жизнь на виселице в Монфоконе в 1315 году, после смерти короля. Но он нравился Филиппу Красивому. Король, как мы уже отмечали, который так мало говорил, был очарован болтунами. И прежде всего, Мариньи был эффективным и отличным козлом отпущения для отражения ударов, направленных против непопулярных аспектов королевской политики. Даже если они не всегда были во всем согласны, король никогда не отрекался от него. И Ангерран немного напоминал ему о Жанне.

Атисский договор (июнь 1305 года) 

Глубоко переживая смерть королевы в начале апреля 1305 года, Филипп Красивый в течение весны не предпринимал активных действий, в то время как переговоры с фламандцами и дебаты кардиналов в конклаве продолжались. В июне эти два вопроса были закрыты.

Что касается Фландрии, то в декабре 1304 года в Париже начались переговоры между четырьмя фламандскими рыцарями и четырьмя крупными французскими дворянами: родным братом короля, Людовиком д'Эврё, герцогом Бургундским, графами Дрё и Савойи, к которым в феврале 1305 года добавились Пьер де Морнэ, епископ Осерра, и Жиль Айселин, архиепископ Нарбонны. Но как могли простые фламандские рыцари вести переговоры на равных с этими крупными фигурами? Результат не удивил: появился катастрофический для Фландрии договор, текст которого был распространен для одобрения знати и буржуазии, избегая раскрытия деталей простым людям, которые должны были стать главными жертвами.

7 марта старый граф Фландрии Ги де Дампьер умер в своей тюрьме в Компьене. Его старший сын Роберт де Бетюн, ставший новым графом, был освобожден вместе со своим братом и многими другими заключенными. После некоторых приготовлений договор был скреплен в небольшом городке к югу от Парижа, Атисе, ныне Атис-Монс, 24 июня 1305 года. Графству Фландрии надлежало выплатить королю колоссальную компенсацию в размере 400.000 турских ливров в течение четырех лет и ежегодную ренту в размере 20.000 ливров, обеспеченную залогом имущества семьи де Дампьер за пределами графства. Кто же должен был платить в реальности? В основном это жители городов, за исключением лелиартов, которым также должна была выплачена компенсация за ущерб, нанесенный во время войны. Фландрия также должна была содержать армию из 500 человек для короля в течение одного года. Стены Брюгге, Ипра, Гента, Лилля и Дуэ должны были быть снесены, оставив города беззащитными. Наконец, для Брюгге было назначено особое наказание из-за заутрени в 1302 году. Чтобы подчеркнуть моральную сторону вопроса, 3.000 жителей города должны были совершить паломничество, 1.000 из них в Святую землю, остальные, возможно, в Рим и Сантьяго-де-Компостела. "Король, наш сеньор, может наказать, паломничеством три тысячи человек из города Брюгге и его окрестностей, тех, кто покажется ему наиболее виновным в прошлых проступках: если ему будет угодно, тысяча поедет за границу, и две тысячи туда, куда он укажет, по ту сторону моря, и на столько, на сколько ему будет угодно. Упомянутые лица должны быть принуждены упомянутым монсеньором Робертом Фландрским и его братьями, дворянами, добрыми городами и народом Фландрии совершить паломничество, которое наш государь король назначит им в течение трех месяцев, которое упомянутый монсеньор Роберт Фландрский или его преемники должны будут совершить по приказу упомянутого нашего государя короля". Три тысячи мужчин — это 10 % взрослого населения Брюгге и 50 % рабочей силы занятой в  текстильном производстве.