Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 90)

И тогда же почитание Людовика Святого стало почти навязчивым. С момента канонизации в 1297 году кости святого короля находились в Сен-Дени, где они были положены на хранение 25 августа 1298 года за главным алтарем. В июле 1304 года Филипп Красивый основал монастырь Сен-Луи де Пуасси, вверенный монахиням-доминиканкам, а с 1305 года часто посещал его и делал пожертвования, которые заполнили целые страницы инвентарной книги монастыря. Но теперь он захотел большего: он хотел заполучить весь скелет своего деда для себя, перенеся его в Сент-Шапель, свою личную часовню, поскольку он твердо верил в чудодейственную силу реликвий. Монахи Сен-Дени возражали: Людовик IX должен оставаться в королевской усыпальнице, как и его предки; это были престижные реликвии, которые привлекали посетителей и их пожертвования. И все же в ноябре 1305 года новый папа, Климент V, согласился на передачу мощей: король получил голову святого, за вычетом нижней челюсти и зубов, которая осталась в Сен-Дени. Передача состоялась во время торжественной церемонии 17 мая 1306 года. Нотр-Дам-де-Пари также получила толику святых мощей —  ребро. Это было началом расчленения останков Людовика: "Эту политику создания реликвий Филипп Красивый проводил почти маниакально", — пишет Жак Ле Гофф. Король велел разделить кости деда на части, чтобы сделать небольшие но очень ценные подарки: фаланги пальцев — королю Норвегии, ребро — Папе Римскому, два — герцогам Беррийскому и Бургундскому, кости — каноникам Парижа и Реймса, а также аббатствам Ройомон и Понтуаз. Его преемники продолжили раздачу мощей, настолько, что в XVII веке коллекционеры все еще обменивались кусочками святого короля, которых в гробнице осталось совсем немного. Филипп Красивый увеличил количество праздников и церемоний в честь Людовика Святого: 24 мая 1306 года он поручил монахам-августинцам праздновать каждый год передачу черепа, который был помещен в драгоценный ковчег. В 1309 году он поручил францисканцам и доминиканцам праздновать День Святого Людовика в Сент-Шапель. В 1306 году он посвятил Святому Людовику часовню за стенами в Кане, часовню в Отеле-Дье в Пон-Сен-Максансе и картезианский монастырь в Мон-Сен-Луи.

Он также все более и более серьезно относился к своим религиозным обязанностям, особенно к своей способности лечить больных золотухой наложением рук. Он совершал этот обряд при каждом удобном случае, и больные стекались со всех провинций королевства и даже из-за границы, чтобы получить излечение от чудесного прикосновения. Об этом свидетельствуют записи, которые вел Рено де Ройе, отвечавший за раздачу милостыни больным. Этот очень добросовестный чиновник записал имена и места происхождения сотен больных людей с 18 января по 28 июня 1307 года и с 1 июля по 30 декабря 1308 года. Они приходили из таких далеких мест, как Нижняя Бретань, Бигорр, Лотарингия, Лангедок, Италия и Испания, что свидетельствует о репутации короля среди набожных людей. Марк Блох в своем большом исследовании Les Rois thaumaturges (Короли-чудотворцы), отмечая этот феномен, без колебаний пишет, что "этот государь, нанесший папству столь жестокий удар, был, несомненно, глубоко религиозным человеком, набожным, аскетом". Филипп Красивый был убежден, что обладает этой чудесной исцеляющей силой благодаря помазанию при коронации, и на смертном одре он передал своему сыну и преемнику Людовику слова, которые, как говорят, должны были сопровождать этот жест.

Вера в эту целительную силу не является анекдотичной. Она часто использовалась, особенно во время конфликта с Бонифацием VIII, для доказательства святости французского короля. "Бог через его руки творит очевидные чудеса излечивая больных", — писали Ногаре и Плезиан в мемуарах 1310 года. И события в Ананьи никак не изменили это убеждение: итальянцы из Перуджи и Урбино, входивших в Папское государство, получили прикосновение от короля в 1308 году. Нормандский доминиканец Гийом де Соквилль в проповеди "Осанна Сыну Давидову", произнесенной в начале XIV века, чтобы показать превосходство королей Франции, начинает ее так: "Каждый принц, наследующий королевство Франции, как только он помазан и коронован, получает от Бога эту особую благодать и эту особую способность исцелять больных прикосновением своей руки: поэтому мы видим, как больные королевской болезнью приходят к королю из многих мест и из разных земель". В трактате под названием Quaestio in utramque partem (Вопрос с обеих сторон), написанном во время конфликта между королем и Папой, королевское чудо также упоминается как знак святости государя. В тексте, который для Карл V перевел Рауль де Пресль, говорится: «Эту способность совершать чудеса, о которых известно всему миру, и которые, как известно, величественны, наш господин король, может подтвердить словами из Евангелия, которыми наш господин Иисус Христос ответил иудеям на обвинения в обмане, сказав так: "Если вы не хотите верить мне, верьте в мои дела". Ибо как по праву наследования сын наследует отцу в принятии королевства, так и по своего рода праву наследования один король наследует другому в той же власти совершать те же самые чудеса, которые Бог совершает как через них, так и через своих служителей". А летописец Гийом Гиар в длинной исторической поэме, написанной в 1306 году, La Branche des royaux lignages (Ветви королевского рода), посвященной славе Франции и ее династии королей, также утверждает, что Филипп получил власть непосредственно от Бога.

Всю жизнь совершая чудеса; Он исцелял страждущих Столько было их, коснувшихся его, И получивших исцеление; То, что не смогли сделать другие короли.

Набожность Филиппа Красивого была основной чертой его характера, и она, несомненно, стала более выраженной после смерти Жанны в 1305 году. Его новый духовник, доминиканец Гийом Парижский, вступивший в должность в том же году, поощрял его в этом направлении. Николя де Фреовиль, который ранее исполнял эту обязанность, стал кардиналом. Он был больше политиком, чем религиозным деятелем, и с этого момента он стал служить интересам короля вместе с Папой. Гийом Парижский, доктор теологии, настоятель монастыря Сен-Жак и капеллан короля, обладал более мистическим характером. Он был приближенным короля, который еще в 1288 году назначил его своим душеприказчиком, и под его влиянием государь еще больше погрузился в мрачную религиозность. "Он практиковал пост, носил власяницу, а его духовник налагал на него ношение вериг в качестве акта смирения плоти", — писал монах Ив де Сен-Дени.

Значит ли это, что с 1305 года Филипп Красивый впал в фанатизм и что "окончательно сломленный смертью своей супруги, королевы Жанны, он погрузился в мистицизм, значение которого можно измерить дипломатическими документами и который не позволял ему вмешиваться в дела людей", как пишет Робер-Анри Ботье? Скорее можно сказать, что этот человек, наделенный холодным и строгим характером, не очень чувственный, от природы склонный к строгости, испытывал физическое отвращение к безнравственности. Одержимый желанием подражать своему деду Людовику, он, по словам Ботье, "был помешан на чистоте нравов" — для себя, своего окружения, своей семьи, своих подданных и всей Церкви. Считая себя ответственным за нравственное здоровье и чистоту веры и морали своих подданных, он безжалостно преследовал любые реальные или предполагаемые отклонения от нормы морали с решимостью почти фанатичного пуританина.

Все великие дела его правления были подкреплены опорой на чистоту моральных норм: от борьбы с якобы еретическим Папой до жестокой казни любовников его невесток и уничтожения якобы развращенного ордена тамплиеров. Конечно, сыграли свою роль и другие причины, но Филипп Красивый всегда отличался принципиальной моральной строгостью. Этот король был прежде всего пуританином, и его характер стал еще более строгим после смерти королевы Жанны, что только усилило его мистические наклонности. Жанна, постоянная спутница, привносила элемент мягкости, нежности и человечности в грубую и строгую набожность короля. Ее смерть, в некотором смысле, дегуманизировала его, радикализировав его желание искоренить нечистоту и безнравственность в своей семье, в королевстве и в Церкви.

В своем завещании королева Жанна оставила отель на улице Сент-Андре-дез-Ар факультету теологии Парижского университета, доход от которого был достаточен для содержания колледжа: Наваррского колледжа быстро ставшего одним из самых престижным в столице. На самом деле, исполнители завещания продали отель и построили здание колледжа рядом с аббатством Сент-Женевьев, с 1309 по 1314 год. Там могли разместиться 70 студентов, и король финансировал покупку части учебных материалов, в том числе прутьев для порки нерадивых учеников.

 Королевство Наварра после смерти Жанны унаследовал ее старший сын Людовик. Этот шестнадцатилетний юноша, которому также было суждено стать королем Франции, а значит, первым "королем Франции и Наварры", выполнял свои первые обязанности государя под присмотром отца, который также подыскивал ему подходящую жену: ею должна была стать пятнадцатилетняя Маргарита Бургундская, дочь герцога Роберта II Бургундского. Свадьба была назначена на сентябрь.