Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 79)
Николя де Бьенфай поехал в Париж со своими драгоценными письмами к легату. В середине мая, когда он прибыл в Труа, его арестовали. Все документы у него были изъяты и зачитаны в Совете, раскрывая враждебные намерения Папы. Через несколько дней стало известно, что Папа продолжил враждебные действия против французского короля и предложил королю римлян начать против него войну. Это было высказано Папой 30 апреля в Латеране, во время торжественной консистории по утверждению Альбрехта Габсбурга в качестве короля римлян и, следовательно, потенциального будущего императора. Бонифаций действительно изменил свое отношение к Альбрехту, поскольку теперь он надеялся использовать его как инструмент против Франции. Вспомнив, что когда-то Габсбург "витал в облаках высокомерия и невежества", он сказал, что теперь он "готов сделать все, что хотим мы, наши кардиналы и наша Церковь". Пусть он не забывает, однако, что именно от нас, Пап, императоры получают свою власть. Император подобен луне по отношению к солнцу: "Как луна не имеет света, кроме того, который она получает от солнца, так и земная власть не имеет ничего, кроме того, что она получает от церковной власти". "Хорошо известно, — продолжал Папа, — что наместник Христа и преемник Петра передал имперскую власть от греков к немцам", но "пусть немцы слушают внимательно! Как империя перешла от других [римлян] к ним, так и викарий Христа, преемник Петра, имеет власть передать империю от немцев к кому-либо другому, если он того пожелает и будет иметь на то веские основания. Пусть Альбрехт знает, что мы никого не боимся: наши руки не связаны, а ноги не скованы, поэтому мы можем противодействовать, любому государю. Некоторые государи заключают союзы против нас. И мы можем смело сказать, что если бы все монархи мира сего объединились сегодня против нас и против нашей Церкви, именно мы будем олицетворять истину и не отступимся от [этой] истины; мы будем считать [этих государей] не более чем соломинками".
При этом именно Папа создает императора, а император является "императором и монархом всех королей и принцев". Теперь король Франции претендует на то, чтобы быть "императором в своем королевстве", чего вы не должны терпеть: "Пусть не возбуждается гордость французов, которые утверждают, что не признают никакой высшей [власти], они лгут, так как они по праву являются подданными и должны быть подчинены королю римлян и императору; и мы хотим, чтобы любой, кто утверждает обратное, был отлучен".
Решение других проблем
В Париже теперь были убеждены, что Папа стремится к конфронтации, что только укрепило решимость Филиппа Красивого продолжать реализацию плана, намеченного Ногаре 12 марта. Необходимо было еще убедиться, что ситуация на других фронтах находится под контролем. Во Фландрии царило временное затишье: французские военачальники, коннетабль Гоше де Шатильон, его кузен, виночерпий Франции Ги де Шатильон, граф Сен-Поль, Жак де Байонн, Беро де Меркур, два новых маршала, Миль де Нуайе и Фуко дю Мерль, не хотели рисковать и заполучить еще один Кортрейк. Происходили мелкие стычки не приводившие к каким-либо серьезным последствиям. С другой стороны, вспыльчивого Вильгельма фон Юлих сдерживал Филипп де Кьети, еще один сын из неистощимого запаса Ги де Дампьера, который только что вернулся из Италии, где он женился и даже служил Карлу II Анжуйскому. При поддержке своих братьев Ги и Жана Намюрских он также выступал за осторожность, поэтому кампания 1303 года не ознаменовалась какими-либо значительными событиями: произошло вторжение фламандцев на север Артуа и взятие Теруана после поспешного отступления Гоше де Шатильона, который отказался сражаться, и были неудачные попытки взять Сен-Омер и Эр-сюр-ла-Лис. Братья короля, Карл Валуа и Людовик д'Эврё, как и другие военачальники, тоже не добились успехов, поэтому война застопорилась, что раздражало хрониста Жоффруа Парижского, который обвинял короля в нерешительности:
На самом деле, король не был заинтересован в немедленном возобновлении Фландрской войны. Прежде всего, ему нужно было выиграть время. Летом в знак доброй воли он освободил старого графа Ги де Дампьера и еще одного его сына, Гийома де Кревекера, а 20 сентября было заключено перемирие, которое продлилось до Пятидесятницы 1304 года.
Еще один важный игрок на европейской политической арене пока оставаться в стороне: король Англии, который мог серьезно осложнить ситуацию, если бы ввязался в конфликт с Папой. К счастью, он все еще был занят шотландским вопросом, и 20 мая, как раз когда отношения с Папой становились действительно серьезными, Филипп и Эдуард заключили столь необходимый мир. Было решено, что Аквитания вернется к ситуации, существовавшей до 1294 года, и что Эдуард или его сын прибудет в Амьен, чтобы принести оммаж королю Франции 8 сентября. Были окончательно определены условия брака Эдуарда Младшего, принца Уэльского, и Изабеллы, дочери Филиппа IV; приданое представляло собой ренту в размере 18.000 турских ливров в год; брак должен был состояться, как только Изабелла, которой исполнится одиннадцать лет, достигнет совершеннолетия. Помолвка была проведена по доверенности: 12 июня в присутствии короля и королевы епископ Винчестерский и граф Линкольн, представлявшие Эдуарда, и Жиль Айселин, архиепископ Нарбоннский, представлявший Изабеллу, председательствовали на странной церемонии: архиепископ обручился с епископом! Но какой бы комичной ни была ситуация: главное, что с этой стороны опасность теперь похоже миновала, даже если запланированная в Амьене церемония принесения оммажа все-таки не состоится.
Оба короля были действительно парализованы своими финансовыми проблемами. В Англии счета казначейства за 1302–1303 годы показывают доходы в размере 43.589 фунтов стерлингов и расходы в размере 64.036 фунтов стерлингов, а строительные рабочие в замке Линлитгоу в 1303 году во время войны с Шотландией объявили забастовку и угрожали покинуть страну, если им не выплатят жалованье. С французской стороны все было еще хуже. Фландрская война, хотя и велась с экономией средств и без рискованных операций, стала финансовой катастрофой. В целом, за пятнадцать месяцев после Кортрейка, т. е. до перемирия 20 сентября 1303 года, королевская монета обесценилась на 37 %. Были возобновлены указы, запрещающие вывоз золота и серебра; королевские служащие должны были сдать всю свою серебряную посуду, а другие подданные — половину, на монетный двор, чтобы ее переплавили и превратили в монеты. Чтобы обойти запрет на вывоз драгоценных металлов, богачи покупали экспортные товары но в ноябре правительство запретило и их вывоз из королевства.
Сочетание манипуляций с монетой и налогового давления сделало 1303 год одним из худших годов правления для подданных. Весной были отчеканены новые серебряные монеты:
В марте налог для оказания помощи в войне составляет 20 % от дохода с земли и 2 % от стоимости недвижимости. В мае был введен налог в размере 50 % от доходов с земельных владений для дворян, 10 % для недворян и 2 % от доходов с движимого имущества. За 1303 год Жан Фавье подсчитал, что дворяне, которые лично не пошли служить в армию, платили 70 % своего дохода, землевладельцы недворяне — 30 %, а купцы — 4 % от стоимости их личного имущества и товаров, которыми они владели. Епископы в
Продолжалась практика принудительных займов. К королевским чиновникам, духовным лицам, ко всем, кто подозревался в наличии наличных денег, обращались и призывали прийти в Лувр и внести свой денежный вклад, если они хотят показать, как они любят короля, и избежать неприятностей. Формула обращения была недвусмысленна:
"Вы ясно видите великую необходимость и потребность, которую мы сейчас испытываем для обороны нашего королевства […]. По этой причине, мы горячо просить вас, проявить великую щедрость, на какую вы только способны, и желаем, чтобы из любви и верности, которую вы питаете к нам и к королевству, и из желания процветания нам и королевству, и если вы дорожите нашей любовью и нашей милостью, и желаете избежать нашего негодования, вы поможете нам в этой великой нужде суммой в 300 турских ливров в виде займа.