Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 55)

Более ревностное, активное и эффективное управление — признак прогрессирующей центральной власти. Но не обошлось без недовольства и оппозиции. Традиции были нарушены, полученные когда-то права поставлены под сомнение, а налоги взимались неукоснительно. Усиление королевской власти было причиной непопулярности, особенно потому, что слишком ретивые чиновники часто злоупотребляли своей властью. В 1300 году королевская власть только начинала принимать во внимание протесты своих подданных, посылая на места следователей для выявления и исправления злоупотреблений. Идея, конечно, не нова: пятьсот лет назад Карл Великий уже отправлял в турне своих missi dominici (королевских посланцев), "глаза и уши короля". У Людовика Святого тоже были свои "судебные следователи", но к 1300 году их число увеличилось, их поездки удлинились, а налагаемые ими санкции стали более строгими. Это характерная черта правления Филиппа Красивого: строгость и систематизация. В 1300 году Филипп де Конверсе был послан проинспектировать управление королевскими лесами Иль-де-Франса, Нормандии, Шампани, Пуату и Лангедока. Он проводил расследования, консультировал, назначал, увольнял и налагал штрафы. Чаще всего судебные следователи работали в паре, и их кропотливые расследования длились по несколько лет, с перерывами. Гийом де Мюсси и Гийом де Ногаре находились в Шампани с 1298 по 1301 год; Ришар ле Невё и Жан де Пиквиньи были в Лангедоке с 1301 по 1303 год. Отчеты этих должностных лиц являлись основными источниками информации о состоянии королевства и общественного мнения. Именно через них король в 1300 году узнал, что дела в королевстве идут в целом неплохо, однако подданные весьма недовольны.

Хрупкая экономика 

Королевство Франция. Как Филипп Красивый мог его себе представить? Историк Роберт Фотье затронул этот вопрос в статье 1961 года, которую он закончил следующим образом: "Ему могли рассказать о regnum francorum (королевстве франков), ограниченном на востоке течением четырех рек, но знал ли он, что это за четыре реки? […] Мы должны признать, что ничего об этом не знаем, и все это чрезвычайно серьезно, потому что король, не имея реального знания о своем королевстве, имеет и будет иметь только теоретическое, юридическое знание о нем". У короля не было карт его королевства, и поэтому он не мог представить себе его конфигурацию. Первая очень грубая карта Франции датируемая 1472 годом появилась во флорентийском манускрипте. В 1300 году даже самые эрудированные священнослужители не имели представления о географии Франции, Европы и мира. Это подтверждает знаменитая mappa mundi (карта мира) в Херефордском соборе, которая датируется тем же годом. Автор, Ричард де Белло, казначей Линкольнского собора, нарисовал очень причудливую карту, на которой практически невозможно ничего опознать. Франция, на ней выглядит совершенно бесформенной. Король знал только, что его королевство очень обширно, покрыто лесами, полными дичи, и возделанными землями, усеянными деревнями, хуторами и маленькими городками, которые он никогда не посещал. И все же он всегда находился в пути, но всегда по одним и тем же дорогам, в радиусе 150 километров от Парижа, от одного охотничьего домика к другому, и ничто так не похоже на лес, как другой лес, где видимость ограничена стволами деревьев. Филипп просто совершил две поездки к испанской границе, военную экспедицию в Лилль и поездку в 1299 году в Лотарингию, где, как мы уже видели, он занимался проведением границы с Империей. Этот эпизод не просто анекдотичен: он является еще одним признаком более "современного" менталитета Филиппа Красивого по сравнению с его предшественниками. Но он не пытался увидеть территорию королевства и ее обитателей своими глазами. Позже он дважды ездил в Пуатье, один раз в Лион и Вьенн, совершил длительную поездку в Лангедок, но это всегда было связано с политическими причинами, связанными с дипломатическими встречами или восстановлением порядка. Королевство оставалось для него в основном набором прав и доходов, а не конкретными территориями.

Поэтому он не знал, что правит 420.000 км² и 16 миллионами жителей в 24.000 приходах, что делало его самым большим и густонаселенным королевством в Европе. Оно также являлось, вероятно, самым процветающим и престижным. XIII век был славным периодом для Франции: победы и завоевания Филиппа Августа, святость Людовика IX, эпопея крестовых походов, военные экспедиции в Средиземноморье, процветание ярмарок в Шампани, строительство всех великих соборов, влияние Парижского университета. Неудача в Арагоне была лишь кратким эпизодом, не омрачившим картину этих блестящих успехов, настолько, что Жан де Жанден смог написать вскоре после 1300 года, что "управление землей принадлежит по праву августейшему и суверенному дому Франции". Французы, похоже, осознавали это величие, что проявилось в определенным высокомерии в дипломатии, если верить немецкому принцу, который говорил об "этих болтливых французах, всегда насмехающихся над другими нациями, кроме своей собственной".

В течение последнего столетия в королевстве царил относительный мир, что являлось исключительным явлением в истории. Конечно, было несколько столкновений в Аквитании и Фландрии, но ничего очень серьезного или продолжительного. Поэтому городские укрепления были заброшены, использовались как каменоломни, разрушались и встраивались в пригороды. Города постоянно растут, особенно за счет иммиграции. Исход крестьян из сельской местности, которая находилась на грани перенаселения, при Филиппе Красивом усилился. Цифры городского населения могут показаться смехотворно низкими по сравнению с нашими мегаполисами, но такие центры, как Гент и Брюгге, с 60.000 жителей в каждом, были гигантами, которыми было трудно управлять в то время, когда практически не существовало реальных муниципальных и полицейских служб. Руан, Тулуза и Бордо, в которых проживало чуть более 30.000 человек, являлись мегаполисами; а пятнадцать или около того других городов с населением около 20.000 человек считались действительно крупными городами: Реймс, Монпелье, Нарбонн, Лимож, Безье, Альби, Ла-Рошель, Ренн, Нант, Бурж, Аррас, Дуэ, Лилль, Турне и Орлеан. Со своими многочисленными колокольнями и башенками, как это видно на миниатюрах, они хорошо смотрелись издалека. Вблизи зрелище было не столь блестящим. Лабиринт грязных и вонючих переулков, заваленных нечистотами, грязью, навозом, экскрементами животных, распущенность свиней, собак и попрошаек хорошо были известны, они являлись предметом постоянных жалоб и градостроительных норм, которые редко соблюдались. Обеспечение регулярных поставок продовольствия было постоянной заботой муниципальных властей, которые жили в постоянном страхе перед беспорядками и волнениями, особенно когда в 1290-х годах наметился спад деловой активности. Ремесленники, мастера и подмастерья, были нервными, беспокойными и восприимчивыми к тревожным слухам о ценах и зарплатах, и все чаще и чаще создавали рабочие союзы и коалиции, о формальном запрете которых Бомануар напоминает в Coutumes de Beauvais: власти "должны схватить всех людей, связанных с такими союзами, и держать их в долгой и тесной тюрьме, а когда они отсидят долгий срок, с каждого человека может быть взыскан штраф в размере 60 су".

Очевидно, что социальные отношения становились напряженными. В крупных городах развивались торговые организации, которые взяли на себя защиту интересов корпораций от все более устаревающих требований эшевенов. Пропасть между рабочими и богатыми купцами увеличилась, и столкновения были не редкостью. Вот пример Руана, изученный Шарлем Пети-Дютайи: "Его процветание приносило пользу только купеческой аристократии, управлявшей городом, и королевской власти, которая делала на этом деньги. Малочисленное население жаловалось напрасно. Сухая хроника рассказывает, что в 1281 году мэр города был убит. В 1292 году взимание мальтота вызвало народное восстание, дом сборщика налога был разгромлен, а собранные деньги выброшены на улицу; была также предпринята попытка штурма замка, где засели чиновники казначейства; мятежники, потерпев поражение, были повешены в большом количестве, остальные были посажены в тюрьму. Филипп Красивый ликвидировал коммуну но через два года восстановил ее за 12.000 парижских ливров".

Во Фландрии война, начиная с 1296 года, серьезно подорвала текстильную промышленность. Английская шерсть поступала нерегулярно, а итальянцы развивали собственную текстильное производство в Милане и Флоренции. Неизбежно пострадало традиционное место торговли — Шампанские ярмарки. С начала царствования их деятельность постоянно снижалась, и с тех пор они использовались в основном для обмена денег. Ломбардцы становились все более многочисленными. У них была своя организация и очень эффективная почтовая служба, благодаря чему они были самыми быстро осведомляемыми людьми в королевстве. Братья Францези, Бише и Муше, прочно обосновались во Франции. Пользуясь покровительством короля, они делились с ним доходами от сбора королевского налога, взимаемого с финансовых операций в Ланьи и Провене.