Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 159)

В трактате Le Livre de l'information des princes в четырех частях подробно описываются добродетели хорошего короля, его обязанности по отношению к своему королевству, его мудрость, его судебные функции. Хороший король должен действовать ради "общего блага"; он должен быть богатым, но не облагать налогами, и, прежде всего, он должен управлять лично, прислушиваясь к мнению своих советников, которые должны быть людьми высокого ранга, но послушными. Чтобы проиллюстрировать этот момент, в трактате приводится история о короле, который передал всю власть своим камергерам; все проходило через них, так что в конце концов короля возненавидели и сочли бесполезным: "Лен рассказывает о короле, который имел своих камергеров настолько близких к нему, что он советовался с ними обо всем и делал то, что они ему говорили и чего они хотели, так что честные мужчины и женщины королевства не имели доступа к королю и не могли сделать для короля ничего из того, что они должны был сделать, если только не через камергеров или их свиту. И если этот король оказывал какую-либо милость принцу или кому-либо другому, все представлялось так, что милость оказывалась камергерами и что все это сделано ими, а не королем, и что благодарить за это надо их, а не короля. Так что все, кто имел дело с королем, не надеялись решить свое дело иначе, как через этих людей; и таким образом камергеры сделали всех обязанными самим себе, а короля сделали бесполезным, ничтожным и не имеющим никакой ценности".

Этот трактат, рукопись которого хранится в Национальной библиотеке, посвящен критике, объектом которой был Филипп Красивый, особенно в конце его правления. Критика звучит со стороны хрониста Жана де Сен-Виктора, который в своих Memoriale Historiarum (Памятных историях) пишет, что "никто не мог говорить с королем, пока Ангерран не дал ему на это право". Жоффруа Парижский в своей Chronique métrique (Метрической хронике) изображает короля как бесшабашного охотника, притеснителя своих подданных и как марионетку управляемую своим камергером.

В этот год, когда я Был посвящен в рыцари Ангерран, названный выше Покинул царство мира. Королем Филиппом он был создан, Никто не осмеливался ему перечить. Все делалось по его желанию, Все чего он советовал, Король все исполнял. Из всех кто был в правительстве Не мог видеть короля Филиппа Не мог с ним разговаривать, Не будь на то его воля. Единственный кто мог без помех Не препятствуя желаниям короля Возражать королю, был Энгерран. С королем ничего нельзя было поделать. А тот вел себя как король.

Этот упрек в том, что королем управляет его окружение, звучал чаще всего. Этот упрек адресован, конечно, лично королю, но он также позволяет возложить всю ответственность за причиненное зло на плохих советников. Король, говорит Жоффруа Парижский, позволяет грабить себя своей свите; он должен проснуться и вести себя как взрослый а не как ребенок:

Советники имеют собственную выгоду А король принимая Советы, которые выполняет, Имеет с этого меньшую долю... Но король больше не должен быть Ребеноком; он должен сам определить Кто дает ему хлеб или камень... 

После поражения под Кортрейком критика Жоффруа Парижского становится все более язвительной: "вас обманывают ваши повара, которые заставляют вас принимать пузыри за фонари".

С самого начала царствования памфлет на латыни обвинял Филиппа в пренебрежении своими обязанностями, в том, что он окружает себя "злодеями", "ворами" и дерзкими людьми. В 1306 году хронист Гийом Гиар, который утверждал, что писал свою работу, находясь "утра до вечера" в Сен-Дени, чтобы проконсультироваться с архивами и проверить факты, которые он знал "слишком смутно", в своей великой исторической поэме La Branche des royaux lignages (Ветви королевского рода) заключил, что Филипп IV "отобрал так много, так много, что он никогда не будет почитаем". Искажая смысл слова "франк", авторы-современники пишут, что французы, потомки франков, должны быть свободны, и прежде всего от налогов, а вместо этого король низвел их до рабства, обложив поголовно всех податями. Жоффруа Парижский предсказывает: "Или мы все будем свободны во Франции, или наступит всеобщее озлобление".

Дурная слава Филиппа Красивого распространилась и за пределы страны. Особенно в Италии, которая была непосредственно затронута перипетиями его борьбы с Бонифацием VIII. Там король имел несчастье столкнуться со знаменитостью мировой литературы Данте Алигьери. Алигьери, который был вынужден отправиться в изгнание после визита Карла Валуа во Флоренцию, винил короля в некоторых своих несчастьях. Филипп IV появляется в "Божественной комедии", но, вопреки ожиданиям, он находится не в аду. Часть поэмы,посвященная описанию ада, была написана между 1304 и 1309 годами, слишком рано, чтобы включить в нее короля. Последний несколько раз появляется в чистилище (1308–1312) и на небесах (1316–1321), как страшный и одиозный персонаж. Он никогда не упоминается по имени, но аллюзии достаточно ясны. Он показан в образе гиганта, который в чистилище совокупляется с великой проституткой — Церковью, а точнее, с папской Курией:

Уверенно, как башня на скале, На нем блудница наглая сидела, Кругом глазами рыща по земле; С ней рядом стал гигант, чтобы не смела Ничья рука похитить этот клад; И оба целовались то и дело.

Филипп — это "новый Пилат", который нападает на Папу в Ананьи и разрушает орден тамплиеров:

Но я страшнее вижу злодеянье: Христос в своем наместнике пленен, И торжествуют лилии в Аланье. Я вижу — вновь людьми поруган он, И желчь и уксус пьет, как древле было, И средь живых разбойников казнен. Я вижу — это все не утолило Новейшего Пилата; осмелев, Он в храм вторгает хищные ветрила.

Он — охотник и фальшивомонетчик, опустошающий Францию и погибающий от несчастного случая на охоте:

Там узрят, как над Сеной жизнь скудна, С тех пор как стал поддельщиком металла Тот, кто умрет от шкуры кабана.

Последний пункт отсылает к апокрифическим рассказам о смерти Филиппа Красивого, включая рассказ Виллани: "говорят, что он был ранен в бедро кабаном, протащен по грязи, застряв в стременах". Кабан, нечистое животное, для одних олицетворял евреев, для других — фламандцев. Таким образом, это была форма мести людей, угнетаемых королем. Эта история появилась примерно в 1330–1340 годах в романе Perceforest (Персефорест), написанном для Вильгельма графа Эно. В романе король Гадигер представляет Филиппа Красивого, который встречает огромного кабана, барахтающегося в грязи. Он сражается с ним и в конце концов пронзает его голову мечом, но сам получает рану в бедро клыком животного и падает в грязь, и "королевство теряет свою честь". Затем его отвозят в замок, где ведьма выливает яд на его раны, сделав его бесплодным и вызвав смерть и это является предзнаменованием бедствий Франции и угасанием прямой ветви Капетингов. Филипп умирает, но перевоплощается в английского короля Эдуарда III, который является его внуком через Изабеллу, а значит, законным наследником королевства Франции.

Есть, однако, и благоприятные свидетельства современников о Филиппе Красивом. Тосканец Франческо Барберино, который находился во Франции по делам с 1309 по 1313 год был поражен его приветливостью. По его словам, король был очень доступным для поданных человеком, который позволял к себе обращаться людям из низших слоев населения: "Я видел, как он выслушивал жалобы трех мерзких негодяев (vilissimi ribaldi) и отвечал на них". Но это слишком мало для канонизации. Конечно, существуют дифирамбы от Гийома де Ногаре, который рисует лестный портрет Филиппа Красивого, портрет идеального короля, доброго, красивого, умного, мудрого, добродетельного, благочестивого, но зная, чем легист обязан королю, в это трудно поверить:

"Государь король происходит из рода королей Франции, которые все, начиная со времен короля Пипина, от которого, как известно, происходит упомянутый король, были религиозными, горячими поборниками веры и великими защитниками Святой Матери Церкви. Они уничтожили многих еретиков, терзавших Римскую церковь, но никто из них не мог так поддержать справедливое дело, как этот король. Он всегда был целомудрен в браке, и после него, смирен, скромен лицом и языком, никогда не гневался, никого не ненавидел, никому не завидовал и всех любил. Полный благодати, милосердия, благочестия и милости, всегда следующий истине и справедливости, никогда никого не критикующий, ревностный в вере, религиозный в своей жизни, строящий церкви и совершающий дела благочестия, красивый лицом и любезный в манерах, добрый даже ко всем своим врагам, когда они находились в его присутствии, его руками Бог осыпал больных явными чудесами".

Свидетельства дипломатической переписки

Этот отзыв о короле слишком хорош, чтобы быть правдой, и, кроме того, он касается только качеств частного человека. Это не означает, что все так плохо. Поэтому историки провели расследование, изучая сохранившиеся документы, в поисках истинной личности Филиппа Красивого. Но как можно надеяться пролить свет на человека, умершего 700 лет назад, не оставившего личных записей, не имеющего достоверного портрета, о котором современники сделали лишь несколько кратких, пристрастных и предвзятых замечаний? Сохранилось довольно большое количество официальных архивов, но эти документы, очень полезные для изучения работы власти и государственных институтов, политических и юридических вопросов и не позволяют нам составить представление о психологии и личностях действующих лиц.