Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 142)
Затем последовали шесть дней празднеств. Король даже организовал для дам закрытый пир в Лувре, на котором председательствовали его дочь Изабелла и невестка Маргарита Бургундская, королева Наварры. Филипп IV, Эдуард II, Людовик Наваррский, Карл Валуа и Людовик д'Эврё по очереди давали банкеты. Банкет Эдуарда проходил на лугах, окружавших аббатство Сен-Жермен, где остановилась английская королевская чета. Были установлены палатки, весь день горели факелы, гостей обслуживали камердинеры верхом на лошадях, а поскольку его зять был еще беднее его самого, Филипп Красивый устроил этот праздник за свой счет. Эта маленькая экстравагантность обошлась ему в 2.000 ливров, 94 коровы, 189 свиньи, 380 баранов, 200 щук, 160 карпов и 80 бочек вина. В перерывах между блюдами проводились развлекательные мероприятия: модные английские певцы, такие как менестрель Уильям Крэддок, исполняли хиты своего репертуара; люди были в восторге от "замка любви", сделанного оружейником Людовика Наваррского. На следующее утро король Англии с трудом встал, и, заметив, что он опоздал, Жоффруа Парижский сообщил, что о нем в шутку говорили, что он валял дурака в постели со своей молодой женой.
Таких торжеств еще не было на памяти людей, и их главные были моменты запечатлены в миниатюрах рукописной книги, подаренной Филиппу Красивому. Это был перевод с кастильского языка на латынь, выполненный доктором Раймоном де Безье, сборника историй с участием животных, иллюстрирующих моральные уроки для принцев: Калила и Димма. На одной из шести миниатюр книги, хранящейся в Национальной библиотеке, изображены Филипп и Эдуард, принимающие Людовика Наваррского в свои объятия; на другой — Николя де Фреовиль, благословляющий трех королей, а на еще одной — короли получают от ангела святое знамя. На всех этих миниатюрах Филипп изображен немного выше, чем все остальные фигуры. Другая рукописная книга, также находящаяся в Национальной библиотеке, также связана с этим событием, это
Эти миниатюры отражают тот факт, что 6 июня в Нотр-Дам три короля и все присутствующие бароны приняли крест перед легатом Папы, доминиканцем Николя де Фреовилем, бывшим духовником Филиппа IV. В тот же день Людовик д'Эврё устроил праздник, который опять же оплатил его брат король. Был построен деревянный мост длиной 160 футов и шириной 40 футов, соединивший Иль-де-ла-Сите с Иль-Нотр-Дам, ныне соединенный с Иль-Сен-Луи, где на лугах были расставлены столы для пира. 7 июня Карл Валуа организовал праздник, за которым последовал грандиозный парад парижских гильдий перед дворцом на Иль-де-ла-Сите, за которым знать наблюдала из окон. 8 числа были зажжены факелы, которые горели днем и ночью, а народ участвовал в празднествах, танцевал, ел и пил вино бьющее из фонтана. Благодаря принятым мерам безопасности серьезных инцидентов не произошло. Затем государи и принцы отправились в Сен-Жермен-де-Пре. 9 числа Изабелла также приняла крест: она поклялась отправиться в крестовый поход вместе со своим мужем. На улицах горожане устраивали небольшие представления, живые миниатюры, иллюстрирующие библейские истории, Адама и Еву, Деву Марию с младенцем, а также Страшный суд, ад, похождения лиса Ренарта, диких людей. Вечером разразилась сильная гроза, которая нанесла некоторый ущерб, но не испортила народного ликования.
С 9 по 30 июня Эдуард и Изабелла оставались в Понтуазе, где проходили серьезные переговоры. Филипп Красивый, как великий повелитель, не довольствуясь тратой денег, которых у него не было, на пышные приемы, был щедр и в переговорах: он списал все штрафы, понесенные Эдуардом во время споров в Аквитании; дело Аманье д'Альбре было улажено подарком в 20.000 турских ливров, в обмен на который буйный барон согласился отозвать свои жалобы. Филипп также подтвердил свою жалованную грамоту от 1286 года, которая регулировала обращения аквитанцев в Парижский парламент. Говорили также о шотландцах, с которыми Эдуард согласился продлить перемирие на год, и о фламандцах: Филипп не настаивал на своем требовании военной помощи от Эдуарда в случае возобновления войны против графа, а в обмен король Англии согласился сосредоточить всю английскую торговлю шерстью на континенте в одном месте; этот "перевалочный пункт" должен был быть организован в 1314 году в Сент-Омере, в графстве Артуа, которое было лояльно королю.
Со 2 по 5 июля Эдуард и Изабелла отправились в Пуасси, место поклонения Людовику Святому, который там родился и в память о котором Филипп основал там доминиканский приорат. Там двух государей посетил посланник "императора монгол", францисканский епископ Вильгельм де Вильнев. Идея о союзе с монголами против турок была поднята снова, но в нее не очень-то верили. Во время пребывания гостей в Пуасси произошел серьезный несчастный случай: ночью вспыхнул пожар в гардеробе английской королевской четы, которая едва избежала смерти. Изабелла оказалась "обнаженной" на улице, как писал Жоффруа Парижский. Она получила ожоги, которые потребовали лечения в течение некоторого времени. Вскоре после этого венценосная чета уехала в Англию и прибыла в Лондон 23 июля.
Большие проблемы с финансами
Когда праздники прошли, оба короля вернулись к своим обычным проблемам. Оба получили пользу от большого государственного визита в июне-июле. Для Филиппа Красивого это был вопрос чистого престижа, поскольку он ослеплял своих гостей великолепием приемов; для Эдуарда это была более конкретная выгода, поскольку его положение в Англии укрепилось. Поддержка тестя позволила ему в октябре заключить соглашение с лидерами оппозиции, которое было подтверждено в декабре. Присутствие Людовик д'Эврё и Ангеррана де Мариньи в Лондоне в октябре-ноябре, безусловно, было одним из стабилизирующих факторов. В знак благодарности Эдуард ускорил передачу имущества бывших тамплиеров госпитальерам.
Но за тем, неизбежно, оба короля столкнулись с огромными финансовыми проблемами, которые были вызваны не только безумными расходами и расточительством на проведение парижских праздников. Казна Эдуарда находилась в тяжелом положении. Для ведения переговоров о займах он все чаще прибегал к услугам генуэзского купца и банкира Антонио Пессаньо, который в апреле 1312 года официально стал "купцом короля". Поскольку он также имел родственные связи с семьей Фиески, одним из знатных генуэзских семейств, занимавшихся управлением папскими финансами, ему удалось договориться с Папой о крупном займе в 160.000 флоринов. Но поскольку этот заем был выдан под залог доходов с герцогства Аквитанского, требовалось согласие короля Франции. С этой целью Эдуард отправился в Булонь 12 декабря 1313 года в сопровождении графа Пембрука и Хьюго Диспенсера. Он встретился с Филиппом в Монтрейе и уже 20-го числа вернулся в Англию. Эдуард также смог собрать децим, который принес ему 18.500 фунтов, что помогло бы финансировать войну против шотландцев.
А еще, во время своего пребывания в Париже в июне 1313 года, Эдуард, также через Пессаньо, занял 33.000 ливров у Филиппа Красивого и 15.000 ливров у Ангеррана де Мариньи. Особенность государственных финансов, как в Средние века, так и сегодня, заключается в том, что казначейства, каждое из которых задолжало больше другого, всегда находят средства, чтобы одолжить друг другу деньги, которых у них нет. Как мог Филипп Красивый, который никогда не мог сбалансировать свой бюджет, одолжить такие суммы своему зятю? Финансовое положение французского короля в 1313 году было действительно отчаянным.
Отсутствие драгоценного металла, особенно серебра, парализовало чеканку "белых" денег. Правительство усилило давление, чтобы выскрести все до дна; была реквизирована драгоценная посуда, но ее было мало; экспорт серебра был запрещен; коммерческий курс серебряной марки был установлен на высоком уровне, 54 турских су, в надежде привлечь в страну серебро, но этот курс оставался фиктивным, поскольку не было возможности его применить. Между "черными" монетами и золотыми агнельдорами не было никакой денежной прослойки, и текущая торговля страдала от этого отсутствия "белых" денег промежуточной стоимости. Поэтому Мариньи обратился к экспертам, спросил совета у специалистов, флорентийца Пепе Бонаприза, лимузенца Пьера Шеф-де-Руа, а также письменно запросил мнения и совета буржуа примерно сорока городов. Ответы были неутешительными. Буржуа Тура, Труа, Орлеана и Пуатье, например, просто предложили продолжить движение в том же направлении:
"Нам кажется, что было бы хорошо, если будет угодно нашему королю и его благородному Совету, выпустить черные монеты, которыми можно было бы наполнить страну, каковые монеты были бы равны по стоимости тем, которые сейчас в ходу, или как можно ближе, то есть эквиваленту монет золотой и серебряной чеканки, которые в настоящее время ходят по всему королевству, таким образом, чтобы все монеты, которые ходят по всему королевству, могли быть обращены в эти черные монеты, чтобы народ не был обременен".