Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 128)
На следующий день, 11 мая, он отсутствовал на заседании комиссии, которая возобновила слушания как ни в чем не бывало. Тогда стало известно, что 54 тамплиера собираются казнить. Комиссия послала двух человек, чтобы попросить архиепископа отложить казнь. Он отказался их выслушать, и 12 мая 54 тамплиера были заживо сожжены в поле у ворот Сент-Антуан. Впоследствии были сожжены еще четыре, а затем девять в Санлисе. Продолжатель Гийома де Нанжи пишет, что "никто из них — исключений не было — не признал ни одного из приписываемых им преступлений, напротив, они упорствовали в своих отрицаниях, всегда говоря, что их предают смерти без причины и несправедливо, что многие могли наблюдать не без большого восхищения и безмерного удивления".
Эффект от этой казни был мгновенным. Оборона ордена рухнула. Папская комиссия возобновила свою работу 13-го числа, но свидетели были в ужасе. Первым заговорил пятидесятилетний брат Аймери де Вилье-ле-Дюк, охваченный паникой: "Вчера, — сказал он, — я видел, как пятьдесят четыре моих брата везли в телегах, чтобы сжечь заживо, потому что они не признались в этих преступлениях; я слышал, что их сожгли. Ах, если бы решили сжечь меня, я слишком боюсь смерти, я не вынесу этого! Я бы признался под присягой, перед вами и перед кем-либо еще, во всех преступлениях, вменяемых ордену; я бы признался, что убил Бога, если бы меня спросили! Ах, я прошу вас, умоляю вас не раскрывать ничего из этого людям короля. Я слишком боюсь, что если они узнают об этом, то предадут меня тем же пыткам, что и моих братьев…".
Главный защитник тамплиеров, Пьер де Болонь, сбежал и скрылся. Его местонахождение было неизвестно. 19 мая 44 брата явились в комиссию и отказались от защиты ордена: "Да, мы предлагали себя перед вами для защиты нашего ордена. Но сейчас мы намерены выйти из игры. Мы уходим. Мы отказываемся от защиты ордена". В этих условиях комиссия могла только прекратить свою работу. 30 мая она приостановила производство по делу.
Оно возобновилось 3 ноября, но ситуация была уже другой: присутствовали только три члена комиссии. Айселин, назначенный новым хранителем печати, был слишком занят своими новыми обязанностями; епископ Байе уехал в Авиньон; Жан де Монтлор сказался больным; что касается епископа Лиможа, то ему дали понять, что "по определенным причинам не следует продвигаться вперед в этом деле до проведения большого совета короля". Новая попытка состоялась 17 декабря. На этот раз пропали защитники тамплиеров: Пьер де Болонь был в бегах, Рено де Прованс исчез; двое других, обескураженные, назвав себя "неграмотными мирянами", отказались от своих обязанностей. С тех пор комиссия не имела особого значения. Однако она продолжал слушания до начала июня 1311 года и заслушала 215 свидетелей, 198 из которых признали свою вину, и каждый из них говорил в свое оправдание, что он согрешил "из-за своей простоты", "по глупости и простодушию", из-за "плохого совета". В результате поисков в Тампле была найдена "голова", на самом деле реликварий, содержащий "кости головы маленькой женщины про которые некоторые говорили, что это голова одной из одиннадцати тысяч девственниц".
Король явно торопился покончить с этим делом. Он также взаимодействовал с иностранными правителями, чтобы стимулировать их энтузиазм. Но большинству этого энтузиазма явно не хватало. В Англии Эдуард II обещал "действовать против тамплиеров, как подобает их преступлениям, хотя ничего не должно быть сделано во вред нашей короне или нашему королевству", но пытки были слишком мягкими, чтобы получить убедительные признания. В Арагоне, где король Хайме II наконец решился на штурм крепостей ордена, слушания были недолгими. Даже в маленьком королевстве Майорка, состоявшем из Балеарских островов, графств Руссильон, Серданья и сеньории Монпелье, которое находилось в тесной зависимости от королевства Франции, не было получено ни одного признания. Несмотря на давление со стороны Филиппа IV и Жиля Айселина, который как архиепископ Нарбонны был митрополитом епископа Эльна, последний медлил и утверждал, что болен. В Кастилии и Португалии также не было найдено ничего убедительного. В Италии, где Папа прямо приказал применять пытки в Ломбардии и Тоскане, во Флоренции мучительно и с запозданием были получены шесть признаний. В Неаполитанском королевстве власти старались, но полученные результаты были не очень серьезными. 4 июня 1310 года командор Джованни да Нардо, допрошенный архиепископом Бриндизи и обладавший своеобразным чувством юмора, дал ответ, смешав скатологию и эсхатологию. По его словам, при поступлении ему пригрозили, что если он не помочится на крест, то его бросят в сортир наполненный экскрементами, но поскольку, не зная, что ритуал посвящения включает в себя сеанс мочеиспускания, он "помочился перед тем, как войти, и не смог, даже заставить себя, выпустить две капли". Неизвестно, находили ли инквизиторы это забавным. В Германии атмосфера была менее фривольной, но результаты были не лучше. Они зависели от позиции различных властей: архиепископ Трира оправдывал орден, а архиепископ Магдебурга был более ревностным гонителем. Наконец, на Кипре не было получено ни одного признания, что вынудило Климента V в августе 1311 года распорядиться о новом судебном разбирательстве, на этот раз с применением пыток, результат которого неизвестен.
Поэтому в конечном итоге массовые признания были сделаны только во Франции. 26 мая 1311 года члены папской комиссии написали Папе письмо с просьбой разрешить закрыть слушания. Получив согласие последнего, члены комиссии встретились с Филиппом Красивым в Понтуазе 5 июня, доложили о своей работе и, "по просьбе короля", процедура была закрыта. Протоколы были переписаны в двух экземплярах: один остался на хранении в монастыре Сент-Мари в Париже, а другой был отправлен Папе в Авиньон. Вьеннский собор, назначенный на октябрь, должен был решить судьбу ордена тамплиеров.
XV.
Время неразберихи и торга (1310–1311)
Одновременно с делом тамплиеров, которое разыгрывалось в основном в Париже, в марте 1310 года в Авиньоне открылся другой судебный процесс, над Бонифацием VIII. Гийом де Ногаре был главным и неумолимым архитектором этого действа, перед лицом неохотно соглашающегося Папы. Филипп Красивый сначала поддерживал Ногаре, затем, под влиянием Мариньи, смягчил свою позицию. В течение года, с марта 1310 года по лето 1311 года, между королем и Папой проходили тонкие переговоры, в ходе которых крупные дела использовались как разменные монеты друг против друга. Между Парижем и Авиньоном разыгрывалась великая шахматная партия. Король, консультируемый Ногаре и Мариньи, мнения которых расходились, вел искусную игру и добился выгодных компромиссов как по вопросу ордена тамплиеров, так и по вопросу Бонифация, используя также угрозу, исходящую от императора Генриха VII.
Посмертный суд над Бонифацием VIII
Папа обещал на встрече в Пуатье в 1308 году начать расследование по обвинению Бонифация VIII в ереси, но он намеревался отложить его до неопределенного времени. Следствие над одним из предшественников, когда главные свидетели еще живы, было рискованной операцией. Поэтому Климент V использовал свою излюбленную тактику: промедление. Прежде всего, необходимо было дождаться, пока он обоснуется в Авиньоне, что было сделано только в марте 1309 года. Шли месяцы, и в конце лета решение еще не было принято. Но король и Ногаре не ослабили своего напора. С начала 1309 года Филипп IV попросил Наполеоне Орсини найти свидетелей обвинения в Италии. 7 февраля Наполеоне написал, что отправляет их во главе с Ринальдо да Супино в Авиньон, но в пути им преградил путь отряд бонифацианцев. Дебаты предстояли непростые.
13 сентября 1309 года Климент V, побуждаемый королем к действию, объявил в консистории, в булле
Поэтому судебный процесс открылся 16 марта 1310 года в доминиканском монастыре в Авиньоне, в то время как в Париже папская комиссия продолжала свои слушания по делу тамплиеров. Климент V председательствовал в суде либо лично, либо при посредничестве двух назначенных им кардиналов, которые были на стороне Филиппа IV: Этьена де Суизи и Беренгара Фредоля. Обвинителей, или