Жорж Колюмбов – Родное гнездо (страница 37)
Кое-кто выбирал метод слабой обезьяны. Некоторые обезьянки притворяются немощными, хилыми и глупыми (хотя на самом деле они просто хитрые и ленивые). Более приспособленные к жизни обезьяны жалеют их, не обижают, а иногда еще и прикармливают. Раз в стаях приматов это прокатывает, почему бы не попробовать тот же подход студентам?
Человеческие ленивцы пресмыкаются, униженно улыбаются и взывают к щедрости души остальных. Техника безупречно отработана еще в школе, при списывании. Неспособные и такие беспомощные на вид, они вымаливают результаты, уже полученные другими. Если повезет, можно даже установку не собирать. Зато у них очень острый слух. Если кто-нибудь сдает лабу, ленивцы внимательно слушают, что говорит преподаватель, запоминают правильные ответы, а потом просто их повторяют. Так и сдают.
Была и еще одна категория студентов — мудрые вОроны. Эти собирали установку очень условно, только для вида, снимали некие данные и тут же их отбрасывали. А вот потом начиналось высокое искусство. Зная конечную формулу, они рассчитывали идеальную кривую — именно такую, которую предполагалось получить. Затем ловко добавляли нужную долю правдоподобных ошибок, и — вуаля! — вот они, вожделенные «практические» результаты! Именно к этой категории относился Роберт. После того, как он пару раз показал Торику свой «уникальный беспроигрышный метод», тот тоже взял его на вооружение, однако применял редко, лишь в случаях, когда послушно-собачий метод «как положено» выдавал явную чушь.
Да, Универ всех учил жизни по-своему.
* * *
Делу — время, но иногда к Торику в гости заходил Валерыч. Порой один, чаще с Робертом. Интересная штука: при полной внешней несхожести порой Торику чудилось, что Валерыч — такой же романтик, как дядя Витя, но тоньше душой. А еще он писал песни. И даже больше: казалось, песни являлись к нему сами.
Как-то раз их компания пребывала в меланхолии. Торик переживал неудачу с прибором. Роберт тихонько бренчал на гитаре психоделическую песенку из «Пинк Флойд» под названием «The Lunatic is on the Grass». Точных слов он не знал, поэтому просто мурлыкал мелодию. Валерыч заинтересовался настолько, что даже перестал есть. Потом стал подтягивать мелодию, тоже без слов. Это выглядело даже забавно: два студента синхронно кивают головами и слаженно мычат британскую песню под спотыкающийся аккомпанемент. А потом…
Говорят, когда людей озаряет некая мысль, в их глазах появляется Свет Истины. Вот сейчас Торик впервые наблюдал такой момент сам. Валерыч, не особо задумываясь, сидел, ел и слушал нытье Роберта, а потом темно-карие глаза его вспыхнули. Кустистые южные брови почти сошлись в гримасе отречения. От чего? От этого мира? От прозы жизни? Валерыч вскочил и нервно бросил: «Дай гитару, а?» В два счета подобрал несложные аккорды, быстренько что-то там прикинул, бормоча слова и мотая головой, затем вдруг успокоился, глубоко вздохнул и запел чисто и уже без поправок, как на концерте:
Первая строка по мелодии почти совпадала с флойдовской, но дальше развивалась совсем в другую сторону. Друзья восхищенно переглянулись. Да, и Торик, и Роберт любили музыку, оба играли на гитаре, порой сочиняли песни, но вот чтобы песня внезапно родилась готовой буквально за минуту — такого с ними не бывало ни разу! Казалось, это человеку не по силам.
Но вот Валерыч каким-то чудом сочинял именно так. Песни его получались странными, непохожими друг на друга. И в них неизменно под легким налетом философии пряталась маленькая история о любви.
Романтик, одно слово!
* * *
К Торику озарение пришло внезапно.
Как-то вечером, когда Васильевы собрались за ужином, мама заговорила о работе. К ней в поликлинику заходила знакомая, некая Таисия, рассказывала о своих проблемах. Доктор назначил ей курс электрофореза. А медсестра схалтурила: электроды наложила правильно, а электролит навела слабый, негодный. И в результате никакого лечебного эффекта не получилось. Таисия пожаловалась врачу. Вот тут уж сделали все как следует, и тогда все сразу наладилось. «Как можно медсестре так халатно относиться к своей работе?!» — возмущалась мама.
Торик вдруг перестал есть, внимательно посмотрел на нее и намеренно небрежно спросил:
— А как они готовят электролит? — И замер в ожидании ответа.
— Очень просто: берут физраствор, добавляют туда лекарство и подключают к пациенту. Главное, чтобы электроды…
— Погоди, а физраствор — это какая-то органика?
— Да что ты! — Мама даже рукой махнула. — Со-оль! Обычная поваренная соль, только медицински чистая. Однопроцентный раствор в воде. В него добавляют лекарство и… Ты куда?
— Мам, я потом доем. Кажется, я понял, в чем дело!
Дальше все случилось очень быстро. Про такие моменты бабушка говаривала: «Как черти под руку толкали!» Торик мигом проводит расчет. Хватает тарелку, мерный стакан, соль и готовит пол-литра физраствора, приговаривая: «Это вам не электрофорез, не обязательно химически чистая». Смачивает носовой платок в физрастворе. Готово.
Достает листок с параметрами, записанными в тот жаркий потный день. Запускает прибор, надевает шлем. Поверх электродов пристраивает мокрый платок, чтобы касался кожи. Выставляет частоту, девиацию, разбег потенциалов. Откидывается на стуле и понемногу добавляет ток. Одному работать неудобно, но как же не терпится опробовать новую идею!
Ничего! Ладно, не так быстро. Спокойно. Расслабиться, откинуться. Добавить тока. Ага. Пошло приятное тепло. Минуты через две слегка потянуло в сон. Понемногу поддаем напряжение. Ничего. Еще. Опять ничего. Еще чуть-чуть и…
* * *
…Мир наполняется запахом жаренной на старом сале картошки. Комната уплывает из поля зрения, переворачивается и уходит в темноту. Потом чуть светлеет. Движение. Стены движутся? Нет, это я иду по темному и длинному, как вагон, коридору — здесь душно и всего пара слабых лампочек. Я слегка задеваю ладонью нескончаемую стену, выкрашенную темно-зеленой масляной краской, и кожей ощущаю ее гладкость и липкость. Конечно, я узнаю это место: барак, здесь прошло мое детство. Вот слева и справа — двери соседей. Слева от меня отступают назад газовые плиты — одна, две… Я хочу оглянуться, позади должна быть дверь на улицу, но не могу: что-то тащит меня вперед, заставляя шагать, двигает моими ногами. Здесь я — лишь марионетка, и это немного пугает.
Запах становится очень сильным. У третьей плиты стоит маленький Шурик Карасиков и жарит картошку на всю семью.
— Привет, — говорю я тонким детским голосом.
— Угу, — невнятно отвечает Шурик, сосредоточенно перемешивая кусочки в сковороде.
Четвертая плита, а справа от нее — моя дверь. Сейчас я ее открою и окажусь дома. Я лезу в карман брюк и…
Мир мягко, но неизбежно переворачивается и куда-то несется. Катится быстрее. Еще быстрее…
Удар!
Глава 19. Раздвоение курса
Торик теряет равновесие и падает на пол. Бабах! Так вот как ощущают герои детективов «удар тупым предметом по голове»! Вспышка внезапной боли. Надо бы оглядеться.
Кошмар! Шлем по-прежнему на месте, а вот часть проводов при падении оторвалась, ядовито-желтый ящик прибора упал на пол, но вроде не пострадал.
Торик неуклюже поднимается, потирая ушиб. С правой стороны головы уже набухает, наливается шишка. Он машинально тронул ее, зашипел от боли и попытался осмыслить ситуацию. Да, не уберег прибор. Придется просить Семена заново перебирать кабель. Но главный результат есть!
Во-первых, у них все получилось. Да! Ему не почудилось! Дело оказалось не только в подаче потенциалов. Для срабатывания прибора еще нужен потный лоб. И пусть просто взять и вспотеть в нужный момент не получится, зато между лбом и электродами всегда можно нанести электролит, электрически он мало отличается от пота. Какое счастье, что это не яйца единорогов с далеких островов, а обычная соль! Приготовить раствор очень легко. Хм… А ведь они с отцом в прошлый раз почти угадали! Но тогда сочли пот фактором несущественным. И отбросили.
Во-вторых… А вот «во-вторых» — это и есть самое главное. Мы не только узнали, как открыть дверь в неведомое. Теперь мы догадываемся, куда она ведет! Эта странная комбинация импульсов электросна и подачи потенциалов на кожу, смоченную электролитом, ведет в его прошлое — почти забытое, но чертовски реальное.
Непонятно, почему у него в голове просыпается именно этот кусочек жизни. Неизвестно, можно ли увидеть какие-то другие моменты. Не угадать, что случится, если удастся остаться в этом состоянии дольше. Но уже сейчас поражает реалистичность ощущений! Ты словно заново проживаешь несколько минут из своей жизни.
И вот это уже настоящий результат!
* * *
Февраль 1984 года, Город, 18 лет