Жорж Колюмбов – Родное гнездо (страница 38)

Шишка понемногу спадала. А мысли о приборе — наоборот: распирали и будоражили. Торик собрался с духом и снова навестил Семена. И кто первым вышел его встречать? Конечно, Вика с робким предложением: «Поиграем?» Но брат строго цыкнул на нее, и белокурое создание, недовольно сопя, вернулось к себе ни с чем.

— Рассказывай! — деловито бросил Семен.

Торика переполняло ощущение открытия, которым наконец-то можно поделиться. И он рассказал все, что успел понять и прочувствовать.

Порванный по глупости шлейф Семена не порадовал. Делать что-то второй раз он не любил, да и кому такое понравится? Но схема и шлем уцелели. Зато друга очень заинтересовало само явление: он помнил со времен детства и барак, и тот коридор.

— Хорошо, посмотрю. Тем более, что «пациент скорее жив, чем мертв».

— И еще, помнишь, когда ты занимался фотографией, там было реле времени?

— Отличная штука! Отмеряет точный интервал времени, а потом выключает увеличитель.

— Вот-вот. Отмеряет время, а потом выключает. А можно у нас тоже сделать так?

— Тупо вырубать питание?

— В идеале, хорошо бы снять подачу потенциалов, а затем снижать ток, но плавно.

— Хм-м… — Семен задумался, покрутил в воздухе пальцами, вздохнул и пояснил: — Идею понял, но пока не знаю, как лучше сделать. Ладно, оставляй, подумаю.

За дверью знакомо грохотнуло. Шахматные фигуры не умели тихо лежать в коробке. Особенно если ее несли маленькие ладошки. Семен покачал головой и улыбнулся, разводя руками:

— Упрямая! Придется тебе сыграть, раз уж научил ребенка плохому.

— Да я не против. Вика, заходи!

— Сыграем? — Смущенная улыбка не могла скрыть огонька надежды в глазах.

— Да, расставляй фигуры.

— Она нас замучила этими шахматами! А из всей семьи играют только отец и бабушка.

— И я! — гордо добавила Вика.

* * *

В СВЦ всегда интересно. Роберт с Ториком ходили в студенческий вычислительный центр почти каждый день после занятий. Мерный гул многочисленной техники успокаивал и будоражил одновременно. Казалось, это не вуз, а нечто из будущего: то ли космический корабль, то ли подводная станция. Вот в монотонное гудение техники вплывает мощное крещендо «Консула» — ожившей электрической пишмашины. А вот пронзительно солирует перфосчитка: резкое и протяжное «вз-з-з-з…», когда устройство читает перфоленту, ни с чем не спутаешь. Из другого угла вторит ломающийся басок перфоратора — нет, здесь это не строительный инструмент, эта машинка пробивает дырочки на чистой перфоленте, сохраняя на ней программу.

После того, как друзья освоили работу с перфолентами, их увлечение перешло в более серьезную фазу. Теперь появилась возможность продолжать начатую раньше программу — на другой день, да когда угодно, хоть через неделю.

Перфоленты добавили им и еще одну сторону жизни: появилась возможность не только писать свои программы, но и запускать чужие. И даже смотреть код, изучать, как программа устроена, как ее придумали другие люди.

Роберт частенько засиживался, играя в мудреную игровую стратегию, где надо было следить, сколько у нас муки и зерна, сколько отдать стражникам, а сколько припрятать. Валютой там служил загадочный «раллод». Роберту игра нравилась: он широко улыбался, потирал руки и ловко разруливал сложные ситуации, зарабатывая все больше и больше раллодов. Торик тоже пару раз попробовал, но быстро понял, что это не его стихия.

Но сегодня Роберт вел себя загадочно и говорил только: «Пойдем. Сам увидишь». Они прошли СВЦ насквозь и направились за перегородку в конце зала, куда разрешалось проходить только сотрудникам.

По ту сторону перегородки оказалась комнатка с большой ЭВМ, состоящей из отдельных шкафов и серо-сине-зеленых кубов. К одному из шкафов с разноцветными кнопками, часть из которых светилась, как лампочки, склонился полный человек в белом халате. Он был так сосредоточен, нажимая нужные кнопки и отслеживая состояние по индикаторам, что не сразу заметил студентов.

Наконец процесс вроде бы вошел в нужное русло, и теперь человек явно работал на публику. Он гордо выпрямился и важно нажимал кнопки поочередно большими пальцами правой и левой рук, чуть выпятив и так толстую нижнюю губу. Потом обернулся к друзьям, кривовато улыбнулся и сказал:

— Вот они. Явились не запылились. Наши юные дарования. Теперь все?

— Все, — ответил Роберт.

— Ну, давайте знакомиться. Кольцов Игорь Евгеньевич, старший научный сотрудник кафедры. А вы?

Ребята назвались.

— И чем занимаетесь? — скептически спросил он и тут же сам себя перебил: — Хотя мне и так все уши прожужжали. Каждый день обретаетесь в СВЦ, извели кучу перфолент, какие-то стишки на принтере печатаете…

Друзья переглянулись. Беседа принимала странный оборот, а Торик нахмурился: он все меньше понимал, что он здесь делает. Их хвалят или ругают? Кольцов же неторопливо продолжил:

— Ладно. Шутки в сторону. К нам в СВЦ приходят толпы студентов, и большинство просто отбывают повинность. Но некоторым программирование действительно интересно. Вам тоже?

Вопрос был риторическим. Друзья кивнули. Торик вопросительно глянул на Роберта и вдруг заметил в глазах друга фанатичный огонек. Как всегда, когда Роберт чуял для себя выгоду.

— Если хотите, — закруглил свою невнятную речь Кольцов, — давайте организуем дополнительные занятия. Походите сюда, я могу вам рассказывать о программировании, давать небольшие задания, а потом вместе посмеемся над вашими ошибками.

— А в итоге? — Роберту хотелось ясно видеть перспективы.

— В итоге? — смутился Игорь Евгеньевич. — Во-первых, при выполнении настоящих, а не учебных работ можно немного заработать.

— Это радует, — напряженно улыбнулся Роберт. — А во-вторых?

— Всегда есть вариант: по окончании Универа остаться здесь, на кафедре. Я вам больше скажу. — Он понизил голос и подсел поближе. — Сейчас задумали создать одну организацию как раз по нашему профилю. Направление очень перспективное. Самая современная вычислительная техника. Ну что, интересно?

— Мне — да! — энергично кивнул Роберт.

— Мне тоже.

Торик к далеким и радужным перспективам относился весьма скептически. Но возможность поучиться программированию у мастера, освоить новые грани — ради этого, пожалуй, стоило ввязаться в авантюру.

— Вот и отлично, — заключил Кольцов. — Тогда, может, сразу и начнем?

Они не стали задерживаться в компьютерном зале. Новый статус «ученика чародея» надо было еще переварить.

— Как тебе Кодер? — спросил Роберт, когда они отошли подальше в коридор.

— Почему «Кодер»?

— Так он же программист! Пишет код. Пусть будет Кодер!

— Внушительный. Ну и… Похоже, дело свое знает?

— Посмотрим. Я тут как-то рубился в игрушку и услышал разговор. Два инженера рассуждали, мол, хорошо бы заполучить перспективных студентов для группы Кольцова. Ну вот я и подсуетился. Рискнем?

— Можно попробовать. Я его книжицу полистал. Да, многое уже знакомо по игрушкам. Но хорошо, что все сложили воедино, так удобней.

— Вот и я говорю: пока дают, надо брать!

Торик хмыкнул. Чем-то эта история напомнила ему попадание в школьный ансамбль.

А может, все проще? И когда самой Судьбе это выгодно, она играет в поддавки?

* * *

Март 1984 года, Город, 18 лет

Сегодня Семен пришел в строгом свитере и выглядел серьезным и собранным. Прибор он доработал, шину, так неловко порванную Ториком, восстановил, осталось провести новые испытания.

Друзья почти не разговаривали. Каждый и так знал, что делать. Торик улегся на диван, чтобы уж наверняка не упасть, осторожно надел шлем с электродами, поверх наложил лоскут с электролитом, закрыл глаза и стал дожидаться ярких снов. Семен сидел за столом и настраивал прибор — выставил нужную частоту, девиацию, разбег по электродам, ток нагрева. Через пару минут Торика начала одолевать легкая дремота. Еще через минуту Семен плавно добавил напряжение.

…Запахло жаренной на старом сале картошкой. Я иду по тускло освещенному длинному коридору. Душно. Слегка задеваю ладонью липкую гладкую темно-зеленую стену. Слева и справа проплывают двери соседей. Запах усиливается. У третьей плиты стоит… Ой!

Мир съеживается, переворачивается и Торик снова оказывается у себя дома. Приоткрывает глаза. Семен вопросительно смотрит на него:

— Получилось?

— Ты меня рано вытащил, я даже до Шурика дойти не успел!

Семен покачал головой.

— Как договорились: четыре минуты. Ладно, давай очухивайся, и попробуем на мне. Вдруг теперь и у меня получится?