Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 208)
Рой завершил работу над книгой о Хрущеве в конце 1981 года без участия Карпинского. Но сотрудничество с семьей Хрущева, в основном с его сыном Сергеем, сохранилось. Лен Карпинский смог возвратиться к активной творческой работе лишь в 1989 году, сначала как политический обозреватель, а с 1991 года как главный редактор очень популярной тогда газеты «Московские новости», что потребовало и восстановления членства в КПСС. Карпинский умер в 1995 году от осложнений диабета. Я узнал об этом из некролога, опубликованного 26 июня в лондонской газете
Смерть генерала Цвигуна
Смерть Семена Цвигуна, первого заместителя председателя КГБ, 19 января 1982 года привлекла внимание западной прессы лишь после публикации некролога в «Правде» и в «Известиях» со словами «после тяжелой и продолжительной болезни». Между тем Цвигуна видели бодрым и здоровым в парадной форме месяц назад – на торжествах по случаю 75-летия Брежнева 19 декабря 1981 года. Под некрологом не было подписей Брежнева, Суслова, Черненко и Тихонова, которые полагались «по штату» в случае смерти генерала армии и члена ЦК КПСС. В связи с этим Рою позвонили несколько знакомых московских корреспондентов западных газет. Причин смерти Цвигуна Рой тогда еще не знал, но отсутствие подписи Брежнева под некрологом объяснял каким-то серьезным конфликтом в руководстве страны. Цвигун был личным другом Брежнева еще с 1945 года, когда Брежнев возглавил ЦК КП(б) Молдавской ССР. В КГБ СССР Цвигун был назначен в 1967 году, одновременно с Андроповым, как «око государево». Андропову в то время поручался политический контроль за работой КГБ. Три его заместителя, ведавшие разведкой и оперативной работой внутри страны, Цвигун, Г. К. Цинев и В. М. Чебриков, были старыми друзьями Брежнева.
Через несколько дней Рой уже знал причину смерти Цвигуна и сообщил мне по телефону: самоубийство. Цвигун застрелился вечером у себя на даче.
Смерть Михаила Суслова
О смерти Суслова 25 января от инсульта стало известно на следующий день. В стране был объявлен трехдневный траур, как и после смерти Сталина. Суслов в партийной иерархии был вторым лицом после Брежнева. Именно Суслов в октябре 1964 года выступал инициатором и организатором смещения Хрущева и выдвижения Брежнева. Рой в нашей конфиденциальной переписке сообщал мне, что приступ высокого кровяного давления, приведший к госпитализации, а затем и к инсульту, произошел у Суслова после заседания Секретариата ЦК КПСС:
Суслов был на четыре года старше Брежнева. Он обеспечивал преемственность власти между Брежневым и Сталиным. Смерть Цвигуна и Суслова позволила Юрию Андропову не только принять быстрые и самостоятельные решения по делам о коррупции и злоупотреблениях, которые были давно разработаны в КГБ, но и осуществить на следующий день после похорон аресты А. А. Колеватова, руководителя управления цирками, и артиста цирка Бориса Буряце, близких друзей Галины Брежневой, дочери генсека, санкцию на которые «в интересах стабильности» отказывался давать Суслов. Об этих делах и вообще о коррупции людей из близкого окружения Брежнева в настоящее время существует обширная литература и написано несколько детективных романов. Поэтому у меня нет необходимости чем-то эту историю дополнять. Хочу лишь кратко остановиться на тех фактах и лондонских наблюдениях, которые в СССР или в России, возможно, не были известны.
Роберт Максвелл и «Pergamon Press» – издатели для членов Политбюро
В марте или в апреле 1973 года, вскоре после приезда в Лондон, я посетил книжный магазин «Collet’s», где продавались советские книги, их переводы на английский и книги британских авторов по истории России и СССР. Здесь можно было купить также различные советские журналы и газеты. Я уже знал от Робина Холлидея, заведующего отделом генетики, в котором мы с Ритой тогда начали работать, что Ева Коллет (Eva Collet Ricket), владелица этого магазина и шести других в Лондоне, была миллионершей, членом компартии Великобритании и тещей самого Холлидея. В то время ей было около 80 лет. В последующие годы я с ней встречался на семейных юбилеях Робина и его жены Дианы. Робин также рассказал, что книготорговая фирма Collet’s получила недавно льготный кредит, всего под три процента годовых, от «Международной книги» в Москве на строительство нового большого здания для книжного магазина. Такое здание в несколько этажей, раз в десять просторнее прежнего, рядом со знаменитым книжным магазином «Foyls» и недалеко от Оксфорд-стрит, действительно появилось через несколько лет. Я стал частым его посетителем. Те или иные необходимые мне советские научные книги, справочники и художественную литературу на русском можно было теперь заказывать здесь по каталогам, не обременяя Роя покупкой их в Москве и отправкой по почте. Здесь же оформлялась подписка на советские газеты и журналы. Большой отдел в новом здании магазина был отведен для произведениий советских партийных лидеров. Продавались, и не дешево, «Избранные произведения Леонида Брежнева» в четырех томах, не только на русском, но и на английском, в твердых переплетах, на хорошей бумаге, с суперобложками. Богато иллюстрированное юбилейное издание «Leonid Illych Brezhnev. A Biography. Institute of Marxism-Leninism» (Pergamon Press. Oxford) также стояло на полке. Эта книга, изданная в связи с 70-летием генсека в 1976 году, печаталась, как я узнал из очень критической рецензии в одной из газет, с большим размахом: 20 тысяч экземпляров в твердом переплете и 80 тысяч в мягкой обложке. «Кто может покупать такие скучные книги?» – удивлялся рецензент. Это была первая авторизованная биография Брежнева на английском языке. Здесь же продавались на русском и английском документальная повесть Брежнева «Малая земля» и отдельно – подарочный вариант всей трилогии военных повестей Брежнева.
В новом здании магазина продавались и английские издания трудов других советских лидеров: два тома избранных речей и выступлений Михаила Суслова, двухтомник – Алексея Косыгина, однотомники – Черненко, Кириленко, Подгорного, Андропова, Гришина и других членов Политбюро с портретами авторов. Стояли на полках также и переведенные на английский тома сочинений партийных лидеров соцстран – Николае Чаушеску, Владислава Гомулки, Яноша Кадара, Тодора Живкова и Эриха Хонеккера. Все эти тома печатались в Англии крупнейшим в Европе издательством научной литературы «Pergamon Press», владельцем и президентом которого был Роберт Максвелл (Robert Maxwell), бывший член парламента от Лейбористской партии, а теперь книгоиздатель и владелец нескольких британских газет. По некоторым сведениям, капитал его книжной и газетной империи приближался к миллиарду фунтов стерлингов.
Английские переводы сборников речей и статей советских лидеров можно было купить только в этом магазине. Никакой коммерческой выгоды продажа таких книг в Англии или в США не могла принести. Несколько десятков экземпляров могли купить университетские библиотеки, но они, как правило, заказывают их по каталогам по более низким ценам. Я не сомневался в том, что высокое полиграфическое качество изданий и их относительно большие тиражи в пять-шесть тысяч экземпляров оплачивались как заказные через субсидии от правительства СССР. Львиную долю тиража везли в Москву, распределяли по главным государственным и партийным библиотекам и ставили на полки в служебных и домашних кабинетах самих авторов. Возможно, их отправляли и в посольства СССР в разных странах. Важно было именно то, что эти тома вышли не в советских Госполитиздате или «Прогрессе», а в солидном британском издательстве в Оксфорде и их тексты переводили с русского на хороший английский профессиональные британские переводчики. Именно это обстоятельство придавало английским изданиям сборников речей и докладов Брежнева и его соратников особую престижность (как полагали, наверное, авторы этих книг и те, кто продвигал их издание за границей). В библиотеке Лондонской школы экономики и политических наук я смог убедиться, что вся программа «Pergamon Press» по изданию английских переводов «трудов» советских партийных лидеров начиналась не с Брежнева, а с Хрущева.
Книги имели копирайт авторов и издательства, а это означало, что они издавались на основании договоров. Впоследствии я узнал, что авторы получали авансы и гонорары, так как тираж реализовывался с прибылью для издательства. Но суммы авансов и гонораров были относительно скромными, в пределах нескольких тысяч фунтов. Престиж был важнее для авторов. Отделы «Международной книги» или Книготорга, занимавшиеся импортом, покупали отпечатанные тиражи, обеспечивая прибыль издательству. Роберт Максвелл почти монополизировал книготорговый рынок переводов не только политической, но и научной литературы с русского и с других восточноевропейских языков благодаря особым соглашениям с «Международной книгой» и другими агентствами, по которым он получал ту или иную советскую книгу или журнал еще в верстке, то есть до выхода в свет. Он мог таким образом опережать своих возможных конкурентов. Советский Союз до 1973 года не входил во Всемирную конвенцию об авторском праве. Опубликованную в СССР книгу, будь то научная монография или художественное произведение, могли переводить и издавать в других странах без всяких договоров. Передавая «Pergamon Press» верстки книг и журналов до их выхода в свет в СССР, «Межкнига» обеспечивала Максвеллу приоритет. Тридцать советских наиболее важных академических журналов в английских переводах издавались для всего мира именно Максвеллом. Переводы журналов чаще всего делались в Москве во Всесоюзном институте научной и технической информации (ВИНИТИ). Я мог убедиться в том, что советский журнал «Атомная энергия» и его переводной вариант «Soviet Journal of Nuclear Physics» появлялись в Британской библиотеке почти одновременно. Подписку на такое очень дорогое издание осуществляют сотни университетских библиотек и национальных лабораторий по атомной энергии по всему миру. В отличие от книг членов Политбюро, немало советских научных книг могли иметь коммерческий успех и в переводах. Это относилось, например, к двухтомным изданиям «Избранных трудов» академиков П. Л. Капицы, Л. Д. Ландау, Н. Н. Семенова, В. А. Энгельгардта и некоторых других ученых, имевших международный авторитет, а иногда и Нобелевские премии. При высоких ценах прибыль для западных научных издательств начиналась после продажи первой тысячи экземпляров. Покупали чаще всего университетские и национальные библиотеки. Р. Максвелл приезжал в Москву с группой редакторов несколько раз в год для отбора материалов непосредственно в научных издательствах. Его очень привлекали разные справочники. Отобранные им материалы отправлялись в Англию без проверок. Не исключено, что некоторым авторам он привозил авансы и гонорары. Максвелла встречали на высшем уровне. Я тогда видел в каком-то журнале фотографию встречи Максвелла с Брежневым в связи с вручением генсеку его книги. К 1980 году «Pergamon Press» считалось самым большим в Европе издательством научной литературы на английском языке. Среди более чем тысячи издаваемых им журналов был и геронтологический, «Experimental Gerontology», основанный Алексом Комфортом в 1965 году, в котором публиковались и мои статьи[13].