Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 207)
Рой сообщил мне, что у него перестали принимать для отправки в Лондон бандероли с книгами:
В следующем письме Рой сообщил об аресте Бориса Кагарлицкого, талантливого молодого публициста и журналиста, создавшего небольшой левосоциалистический кружок в МГУ и выпускавшего самиздатный журнал «Социализм и будущее». С Кагарлицким была, через Роя, переписка и у меня. Он прислал несколько своих очерков для публикации в левых британских журналах. Обвинение «в заведомой клевете» грозило ему пятью годами лишения свободы. (До суда дело не дошло в связи с политическими переменами в стране. Однако, оказавшись на свободе, Кагарлицкий не мог публиковаться или преподавать даже в школе и несколько лет работал в Москве почтальоном.)
В сентябре Рой рассказал мне по телефону о вызове в КГБ нашего общего друга Лена Карпинского, наиболее крупной фигуры среди либеральных марксистов, который в недавнем прошлом был вторым секретарем ЦК ВЛКСМ и членом редколлегии «Правды».
Карпинский был сыном одного из старейших деятелей ВКП(б) Вячеслава Карпинского, близкого друга Ленина по швейцарской ссылке. Этой дружбой объяснялось и имя Лен. (В то время появлялись и Марлены и Владлены.) Окончив философский факультет МГУ в 1952 году и вступив в партию, Лен быстро сделал карьеру в комсомоле. В 1962 году он был уже секретарем ЦК ВЛКСМ по пропаганде, главным редактором журнала «Молодой коммунист» и членом редколлегии «Комсомольской правды». В то время его отец, академик АН СССР и Герой Социалистического Труда, был жив. (Он умер в 1965 году в возрасте 85 лет.) Я познакомился с Карпинским именно в то время в связи с заказанным мне «Комсомольской правдой» очерком о Н. И. Вавилове и о генетической дискуссии (см. главу 3). Лен производил на собеседника сильное впечатление оригинальностью своих мыслей. В беседах он высказывал множество смелых и верных суждений, публикация которых в прессе была невозможна из-за цензуры. Свобода слова в СССР существовала лишь в доверительных беседах.
В 1965–1967 годах именно в аппарате ЦК КПСС вокруг первого заместителя заведующего отделом пропаганды Александра Яковлева сформировалась группа молодых марксистов и талантливых публицистов, наиболее заметными фигурами в которой были Лен Карпинский, Юрий Карякин, Александр Бовин, Георгий Арбатов, Федор Бурлацкий и Георгий Шахназаров. Если бы в КПСС существовала какая-либо внутрипартийная демократия, то эта способная группа теоретиков и политологов имела бы шансы на продвижение в руководство. У них были дружеские отношения с прогрессивными социологами и экономистами. Возможно, что именно эти перспективы кого-то беспокоили и послужили причиной разгрома молодых партийных либералов по самому незначительному поводу. Вместе с Федором Бурлацким, тоже членом редколлегии «Правды», Лен в 1967 году написал очерк «На пути к премьере», в котором критиковались методы и практика театральной цензуры. Попытка опубликовать его в «Правде» кончилась неудачей. Публикации в «Правде» считались директивными и находились под особым контролем. Карпинский как бывший секретарь ЦК ВЛКСМ отдал очерк в «Комсомольскую правду», где он был напечатан. В то время я его и прочитал. Реакция партийных верхов была быстрой. Бурлацкого и Карпинского после объявления партийного выговора уволили из редакции «Правды». После двух лет на второстепенных должностях в «Известиях» Карпинский получил должность заведующего в одной из редакций партийно-государственного издательства «Прогресс», выпускавшего в основном переводы советских книг для продажи за границей.
В 1969 году Лен Карпинский написал очень яркий очерк «Слово – тоже дело» и передал его Рою для возможного распространения в самиздате под псевдонимом Л. Окунев. Автор очерка критиковал попытки реабилитации Сталина, особенно настойчивые именно в 1969 году – в связи с девяностолетием со дня рождения диктатора. Карпинский хотел распространить очерк широко, но еще не знал, как это сделать. В результате очерк появился и в одном из выпусков «Политического дневника», который Рой выпускал для узкого круга друзей. В 1971 году вместе с другими ежемесячными выпусками «Политического дневника» я микрофильмировал его в Обнинске и отправил микрофильмы в Голландию в издательство имени Герцена. Два тома избранных материалов «Политического дневника» были опубликованы в 1972 и 1975 годах, однако очерк Л. Окунева не включили в эти издания из осторожности. Он был опубликован лишь в 1982 году при переводе избранных материалов «Политического дневника» на английский в сборнике «An End to Silence»: «Words Are Also Deeds» (N.Y.: W.W. Norton. P. 299–310). В этом издании уже раскрывалось и авторство Карпинского, ставшее известным в Москве с 1975 года.
Материалы самиздата собирали и анализировали не только в ЦРУ, но и в 5-м Главном управлении КГБ. Для экспертов этого управления стало очевидным, что в рядах оппозиции появился новый, весьма осведомленный автор, способный писать профессионально, талантливо и убедительно. Основная мысль очерка состояла в том, что идея, выраженная словами в достаточно яркой форме, способна влиять на сознание и поведение людей. Эту же мысль, как известно, развивал в начале века и Ленин, создавая газету «Искра». Специфический слог очерка и заложенные в нем мысли были свидетельством зрелости автора как умелого пропагандиста. И его следовало найти. Под подозрение попали несколько журналистов, но доказательств не находили в течение многих лет. В тексте Окунева содержалось много ярких выражений, интересных и запоминающихся примеров. Литературно-публицистический почерк автора был индивидуален. Проблема для КГБ состояла в том, что в столь свободной форме можно было писать лишь в самиздат. Все подозреваемые публиковались и в общей прессе, неизбежно упрощая и стандартизируя при этом свои тексты.
В 1975 году, как мне рассказал Рой, Лен Карпинский, готовя к публикации сборник своих очерков и рецензий, возможно по неосторожности, дополнил один из них несколькими удачными параграфами и мыслями из «Слово – тоже дело». Эта вставка не прошла мимо внимания цензора Главлита, проверявшего верстку сборника. Сборник не был подписан в печать.
Карпинского вызвал в КГБ начальник 5-го Управления генерал Филипп Бобков и сделал ему пока предупреждение, которое Лен решил игнорировать. Именно в это время он и его друзья готовили издание альманаха своих теоретических работ по философии, политологии и истории, в составлении которого принимал участие и либеральный экономист Отто Лацис. Их планы были раскрыты, возможно, в результате прослушивания телефонных разговоров Карпинского. Он жил в квартире отца в правительственном Доме на набережной, где наверняка прослушивались все квартиры. Последовали обыск, конфискация рукописей, неизбежное исключение из КПСС и увольнение из издательства. Несколько лет Лен оставался без работы, поддерживая жизнь семьи продажей книг из большой библиотеки отца.
В начале 1980 года итальянское коммунистическое издательство «Riuniti» предложило Рою подготовить новую биографию Хрущева. Наша с Роем небольшая книга «Хрущев. Годы у власти», изданная в 1976 году, не была биографией. В то же время интерес к личности Хрущева сохранялся. Биографию Хрущева, как я вскоре выяснил, были готовы издавать в Югославии, Англии и США. Рой сообщил в «Riuniti» о своем согласии. В конфиденциальном письме от 21 сентября он писал мне:
В декабре 1980 года я заключил договор на книгу «Хрущев» с «Riuniti». В январе 1981-го был заключен договор и с издательством «Blackwell» в Оксфорде, а затем и с издательством «Zalozba» в Любляне. По опыту прошлых лет я знал, что в других странах предпочтут переводить с английского, а не с русской рукописи или с итальянского перевода, который ожидался раньше других. Английское издание я предполагал редактировать и немного дополнять или сокращать – интересы западных читателей были мне лучше известны. Семья Хрущева передала Рою много фотографий.
Однако работа над книгой вскоре приостановилась. Лен Карпинский задерживал передачу Рою своих глав, не объясняя причин. Соглашаясь на этот проект, Лен, безусловно, полагал, что ему, безработному, беспартийному и нуждавшемуся, терять больше нечего. Его творческий потенциал требовал выхода, который можно было найти лишь на международном уровне. Он, однако, ошибался. Как оказалось, Лен с детства страдал от сахарного диабета. Два раза в день, утром и вечером, ему требовалась инъекция инсулина. При выездах из Москвы он мог делать инъекции сам. Наборы ампул и шприцов обеспечивала поликлиника. О болезни Лена знали лишь немногие. Несмотря на проблемы с работой, прикрепление к элитной поликлинике ЦК ВЛКСМ сохранялось. Врач этой поликлиники и личный друг, в распоряжении которого находилась история болезни, конфиденциально сообщил Лену о возможности его перевода в обычную районную поликлинику. Конечно, инъекции инсулина продолжались бы, больных диабетом лечат без исключений. Но инсулин «для всех» не импортировался из Дании, его получали из поджелудочных желез отечественных свиней.