Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 185)

Недоносительство о подготовке преступных актов считалось в Уголовном кодексе РСФСР отдельным преступлением. Но сообщать о таких предложениях в органы Рой тоже не мог. Такие же проблемы возникали и у других диссидентов, и дело заканчивалось нередко эмиграцией, часто поспешной и непродуманной. Трудностей с выездом уже не было. Путь в Вену упростился. Но иногда возникали проблемы уже в Вене. Несколько раз я получал в Лондоне письма оттуда с просьбой о срочной помощи. Приведу здесь лишь один пример, не называя имени автора:

«…моя милая супруга попалась в метро контролерам как безбилетная… Составили протокол и выписали штраф на 150 шиллингов. Сразу же мы наплевали на этот протокол, а квитанцию бросили в урну. Но вот через полтора месяца мы получили вызов в полицию, где теперь уже вручили квитанцию на 700 шиллингов и напомнили, что в случае неуплаты будет тюрьма. Танечка моя уже 60 часов в тюрьме. Я соберу здесь, но прошу срочно прислать нам в долг…»

Я позвонил Рою. Он этого человека, шофера, диссидента из рабочих, знал и встречался с ним в Москве. Я отправил в Вену чек экспресс-почтой. Вскоре тот же шофер попросил 500 долларов на оплату нелегального перехода из Австрии в ФРГ по горным тропам. Из Вены легально эмигрантов отправляли лишь в Израиль или в лагерь перемещенных лиц в Италии. В ФРГ беженцы из СССР могли сразу получить политическое убежище и пособие. Вот еще одно письмо:

«В Вене есть лица, делающие бизнес на переброске через горы, но требуют $300 с носа. Нас трое, $400 у нас есть. Недостает 500… Помогите! А заодно сообщите адрес Александра Исаевича, обращусь и к нему, а что мне еще делать? Чай, он не последнее доедает. Извините за наглость в обращении. Больше ничего не смог придумать…»

На это письмо я не стал отвечать. Через несколько месяцев пришло новое письмо от того же шофера, но уже из Австралии. Там он водил большой грузовик на дальние маршруты через весь континент. Жаловался на жару и скуку («поговорить не с кем…»). Жена работала медсестрой в Мельбурне.

О генерале КГБ Иване Павловиче Абрамове я через несколько лет узнал из какой-то заметки в газете «Известия». Абрамов упоминался как заместитель генерального прокурора СССР. Переброска кадров из КГБ на руководящие посты во все правоохранительные органы стала при Ю. В. Андропове обычной практикой.

Книга «Атомная катастрофа на Урале» издается в ФРГ, Италии, Англии и США

Книгу «Атомная катастрофа на Урале» я готовил в августе – октябре 1978 года на русском, а не на английском, с определенной целью. Понимая, что ее издание может столкнуться с трудностями в странах, обладающих атомным и термоядерным оружием и производящих для этого плутоний (Франция, Великобритания и США), я намеревался вести и независимые переговоры с немецкими и итальянскими издательствами. В 1978 году в Италии не существовало даже программ по развитию атомной энергетики. В ФРГ успехи в создании АЭС были скромными по сравнению с ГДР, где АЭС строились по советским проектам.

Первым, уже в марте 1979 года, появилось немецкое издание, «Atomkatastrophe in der UdSSR», выпущенное гамбургским издательством «Hoffmann und Campe» в дешевой бумажной обложке. Каждую неделю издательство присылало мне множество рецензий из разных газет. В авторитетном еженедельнике Die Zeit рецензия с моим фото заняла целую полосу. Обстоятельные рецензии печатались и в научно-популярных журналах. Издательство пригласило меня приехать в Гамбург для телевизионного интервью и нескольких интервью для радио. Я провел в Гамбурге почти неделю. В апреле поступило в продажу и итальянское издание «Disastro Atomico in URSS», выпущенное издательством «Vallecci» во Флоренции. Несколько теле– и радиоинтервью в связи с этим планировалось в Риме, Милане и Турине.

Английское издание «Nuclear Disaster in the Urals» поступило в продажу в США и Англии в июне. Рецензии быстро появились во всех основных газетах, а вскоре и в научных журналах Science, Nature и New Scientist. Би-би-си предложила дебаты с моим участием. В рецензиях, на ТВ и в радиодебатах обычно излагалась история всей проблемы и сообщалось, что в 1976 году первое известие об атомной катастрофе в СССР и о радиоактивном загрязнении большой территории британские специалисты назвали «научной фантазией» и «плодом больного воображения» Жореса Медведева. Очень профессиональный очерк-рецензия появился в либеральном журнале американских физиков-атомщиков The Bulletin of the Atomic Scientists. Ее написал мой знакомый из Университета Вандербильта Фрэнк Паркер, который, как я упоминал ранее, вошел в окриджскую группу по изучению последствий Уральской катастрофы. Из справки об авторе очерка я узнал, что Ф. Паркер в недавнем прошлом возглавлял отдел МАГАТЭ по переработке реакторных отходов. Другие рецензенты также были авторитетными физиками-атомщиками. Лондонская студия популярной американской телепрограммы «60 минут» (C.B.C. News) показала двадцатиминутную беседу со мной, снятую и записанную в Гайд-парке. Однако наиболее важным свидетельством серьезного отношения экспертов к появившейся книге стало письмо из Королевского института международных отношений, более известного как Чатэм Хаус (Chatham Hоuse): меня приглашали на доклад и дискуссию с участием специалистов в области атомной физики и атомной энергетики, а также бизнесменов – представителей этой отрасли и членов правительства, всего около тридцати человек. Среди них был Хэмиш Грей (Hamish Gray), министр энергетики, и сэр Джон Хилл, глава Британского управления атомной энергии, в прошлом мой главный критик. Изложенная мной в книге версия взрыва хранилища отходов от производства плутония для атомных бомб не вызывала теперь сомнений.

Однако американские атомщики из Лос-Аламоса попытались эту версию опровергнуть. И не столько аргументация, сколько репутация этого центра, колыбели атомной бомбы, сделала их статью, опубликованную в журнале Science, новой сенсацией.

Гипотеза Лос-Аламоса

Во вторник 30 октября Дж. Мейрс, мой редактор из нью-йоркского издательства «Norton», сообщил мне по телефону, что The New York Times опубликовала большую статью четырех ученых из Лос-Аламосской лаборатории, опровергающую мою версию Уральской катастрофы. Они, по словам Мейрса, утверждали, что обширное радиоактивное загрязнение стало результатом испытания водородной бомбы. Факсов в то время в нашем институте не было, поэтому получить копию статьи прямо из Нью-Йорка я тогда не мог. Но в центре Лондона в некоторых газетных киосках больших гостиниц продавались главные газеты мира, которые доставлялись ночными авиарейсами. Статья под заголовком «Четверо физиков отрицают советскую атомную аварию» («4 Physicists Challenge Report of Soviet Atom Accident») начиналась на первой странице и продолжалась, с картой части СССР и моим фото, в середине номера. В ней излагалось содержание статьи четырех авторов (одним из них был директор Лос-Аламосской национальной лаборатории Х. Эгнью, ставший и президентом General Atomic Company), опубликованной в пятницу в журнале Science (W. Stratton, D. Stillman, S. Barr, H. Agnew. Are Portions of the Urals Really Contaminated? // Science. Vol. 206, 423–425). В течение двух-трех дней изложение этой статьи, иногда с дополнительными комментариями и под разными заголовками, появилось в британских газетах и в газетах других стран (в моем архиве есть статья на эту тему даже из арабской газеты).

Четверо авторитетных американских физиков утверждали, дополняя свои аргументы картами и анализом ветровых потоков в арктических районах, что загрязнение радиоактивностью Южного Урала могло произойти в результате выпадений, вызванных осадками, дождем или снегом, из огромного радиоактивного облака, которое могло прийти сюда с нового полигона для испытания водородных бомб, созданного на Новой Земле. Никаких фактических данных в статье не было. Бездоказательная гипотеза. Не было сведений и об испытаниях бомб на Новой Земле. Метеорологические условия и карты циркуляции арктического воздуха брались из базы данных наблюдений над Канадой и севером США, а их траектории воспроизводились лишь для 1976 года. Расстояние от Новой Земли до Челябинской области составляет больше 2 000 км, и ветры здесь имели иные направления, информации о которых за 1957 год просто не было. Следует также отметить, что каждое испытание термоядерных бомб на Новой Земле регистрировалось в Норвегии. Норвежские эксперты следили и за продвижением радиоактивного облака, опасаясь приближения его к собственной территории. Испытательные взрывы проводились в условиях, когда возможность заноса радиоактивности на материк оказывалась минимальной. (На Новой Земле действительно производили 10 октября 1957 года подводное испытание водородной бомбы мощностью в полторы мегатонны. Измерения радиоактивности от выпадений показали, что к февралю 1958 года загрязнения радиоактивным цезием захватили часть Кольского полуострова и создали проблемы для оленей, питающихся зимой лишайниками. В юго-восточном направлении локальных выпадений не было.) Главный аргумент против моей версии физики из Лос-Аламоса привели в последнем абзаце своей статьи: