Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 187)

Советский Союз накапливал радиоактивный цезий-137

В отработанном реакторном топливе соотношение стронция-90 и цезия-137 примерно 1:1, а в загрязненной почве ВУРСа 1000:1. Общий выброс радиоактивности при взрыве хранилища оценивался в 20 млн кюри. Это был в основном радиоактивный стронций. Куда делся радиоактивный цезий? Окриджские радиоэкологи и радиохимики пришли к выводу, что на советских комбинатах по производству плутония выделялся не только плутоний, но и цезий-137, мощный источник гамма-излучения. Цезий-137 можно использовать в медицине при лучевой терапии (цезиевые пушки), иногда – в пищевой промышленности для стерилизации продуктов питания. Но на такие цели не требуются десятки миллионов кюри. Так что в этом была какая-то военная тайна. (Через много лет мне рассказали ныне покойные друзья, работавшие в этой зоне, а затем и в Чернобыльской, что цезий-137 действительно до 1960 года накапливался и складировался «на всякий случай».) Возникло предположение, что ядерные державы готовили не только атомные и водородные, но и цезиевые бомбы, известные как грязные бомбы. Но этот аспект проблемы американские ученые не обсуждали. Они признавали, что цезий-137 выделялся и в США, но «в меньших объемах».

Механизм взрыва

Авторы ORNL-5613 очень подробно останавливались на применяемых в СССР технологиях переработки выгоревшего реакторного топлива. Для выделения цезия-137 в 1957 году применялся метод с использованием аммония (ammonium alum process):

«Особенность этой технологии состоит в том, что жидкие отходы в итоге содержат значительные объемы аммоний-нитрата (NH₄NO₂). То, что это взрывчатый материал, хорошо известно, менее известно то, что взрываться может и концентрированный раствор, особенно горячий, в смеси с органическими компонентами, ацетатом. Контейнер объемом от 1000 до 3000 кубических метров, наполненный на две трети концентрированным (от дву– до восьмимолярным) раствором аммоний-нитрата, может выделить от 0,1 до 1,0 килотонн эквивалента ТНТ…»

Авторы ссылались на учебник по взрывчатым веществам «The Science of High Explosives» (1958).

Советские публикации уже 1990-х годов сообщали о том, что взрывной эквивалент аварии составлял от 70 до 100 тонн тринитротолуола, низший предел возможности.

Ауэрбах и его коллеги утверждали, что современные методики выделения плутония из реакторного топлива включают денитрификацию, то есть удаление нитратов.

26 октября 1979 года Эндрю Уилсон, заместитель главного редактора воскресного еженедельника The Observer, сообщил мне по телефону, что в журнале Now! только что напечатана сенсация о катастрофе в СССР. «Выброс спор антракса (сибирской язвы) из секретного центра бактериологического оружия. Умерли несколько тысяч человек!» Он сказал также, что отправляет мне с курьером этот номер журнала и что они хотят получить мои комментарии.

Глава 45

Сибирская язва в Свердловске

Через час журнал Now! с сенсационным сообщением уже лежал на моем столе в институте. Это был недавно основанный, популярный, но крайне консервативный еженедельник для публикации всевозможных сенсаций. Доставленный мне номер возвещал об очередной мировой сенсации уже на обложке: «Русская катастрофа секретной бактериологической войны». В подзаголовке к статье, снабженной картой СССР, было написано:

«Русские пытались скрыть аварию на секретном бактериологическом заводе, от которой погибли сотни и серьезно пострадали тысячи. Дэвид Флойд раскрывает ужасные события, которые произошли в Новосибирске».

Статья в Now! удивила меня прежде всего явно ложной информацией, которая быстро могла быть опровергнута любым западным советологом, знающим историю СССР. Эпидемия неизвестной скоротечной болезни, если верить этой статье, поразила весной 1979 года Новосибирск в результате утечки «бактерий из секретного бактериологического института, созданного в Сибирском отделении Академии наук СССР… Несколько тысяч людей умерло от таинственной болезни… Секретный институт возглавляют д-р Кнорре, член-корреспондент АН, и д-р Салганик, специалист по молекулярной биологии… Академгородок – это закрытый город, в котором проводятся наиболее секретные исследования…»

Сибирский Академгородок, где я впервые побывал в 1962 году, был открытым для иностранцев научным центром АН СССР. Его начали строить в 1957 году в 20 км от Новосибирска. В настоящее время в нем работали (по обмену и находясь в командировках) несколько иностранных ученых, в том числе Корнелия Франде (Cornelia Frande), цитолог из Гейдельберга, с которой я, как и с ее руководителем в Новосибирске Леонидом Корочкиным, был в переписке. Рудольф Салганик и Дмитрий Кнорре были моими приятелями, именно от них я получил в 1962 году приглашение переехать в Новосибирск на работу (см. главу 3). Салганик работал в Институте цитологии и генетики, Кнорре – в Институте органической химии. Салганик, специалист по нуклеиновым кислотам, участвовал в Международных конгрессах по биохимии в Париже в 1975-м и в Копенгагене в 1976 году. Никакого секретного бактериологического института в Академгородке не существовало и не могло существовать. Такие институты могли быть лишь в системе Министерства обороны и в местах, закрытых для иностранцев. Между тем сообщения о смертоносной эпидемии в Новосибирске, со ссылкой на публикацию Дэвида Флойда, уже передавались по радио русской службой Би-би-си, радиостанцией «Свобода» и другими агентствами новостей. Вскоре, однако, последовало опровержение в виде интервью Рудольфа Салганика, заместителя директора Института цитологии и генетики. Рудольф написал и мне, попросив опровергнуть заявления Флойда.

Цель столь явной фальшивки была мне в то время непонятна. Позднее я пришел к выводу, что она запускалась именно для того, чтобы быть опровергнутой, дискредитируя при этом и иностранные передачи на русском языке. Я связывал ее и с уже проявившейся ранее способностью Д. Флойда на разные сенсационные выдумки.

Следует отметить, что в 1979 году в 25 км от Новосибирска в поселке Кольцово был создан Всесоюзный институт молекулярной биологии и вирусологии, в котором изучались и патогенные вирусы. Такие центры возникают обычно вдали от городских кварталов. Директором этого института стал химик Лев Степанович Сандахчиев. Институт административно не входил в состав Академгородка.

В 1980 году последовало, однако, неожиданное продолжение этой истории, но в другом варианте. Смертоносная эпидемия, согласно статье, опубликованной в январе в журнале «Посев» за подписью Н. Н., была перенесена из Сибири на Урал и превратилась в реальную «эпидемию сибирской язвы в Свердловске в апреле-мае 1979 года», возникшую в результате аварии на секретном заводе в закрытом военном поселке № 19 на юго-западной окраине города:

«Облако спор бактерий сибирской язвы прошло над деревней Кашино. Первые умершие зарегистрированы 4 апреля. После этого от 30 до 40 человек умирали каждый день в течение следующего месяца…»

Некоторые подробности создавали впечатление, что локализованная вспышка сибирской язвы в Свердловске действительно имела место. Н. Н. сообщал, что в одном из районов города к югу от военного поселка № 19 провели вакцинацию жителей. Достоверность других сообщаемых деталей (секретная кремация всех трупов и выдача родственникам пустых гробов для имитации похорон) вызывала сомнение. Автор утверждал, что ответственным за эпидемию был особый штамм бактерии V-21 или U-21. Через четыре недели эта же история, но без подробностей, появилась как сенсация на первой странице немецкого таблоида Bild Zeitung. В марте об эпидемии в Свердловске кратко сообщил британский научный журнал Nature, в апреле – американский Science.

В мае 1980 года эпидемия сибирской язвы в Свердловске была официально подтверждена научной статьей «Эпидемиологический анализ заболеваний сибирской язвой в Свердловске», опубликованной в советском «Журнале микробиологии, эпидемиологии и иммунологии» (№ 5. С. 111–113). Авторы статьи И. С. Безденежных и В. Н. Никифоров были известными эпидемиологами, которых направили из Москвы в Свердловск для организации необходимых мероприятий. Статья признавала вспышку сибирской язвы в Свердловске, однако объясняла ее заболеваниями скота в эндемичном по сибирской язве уральском регионе и неофициальной продажей мяса больных животных населению. Статья поступила в редакцию 28 августа 1979 года, то есть задолго до сенсационной публикации в Now!. Эпидемия сибирской язвы не была секретом и для жителей города, в апреле и мае в газете «Вечерний Свердловск» публиковались различные предупреждения для населения.

Серьезная дискуссия о характере и причинах эпидемии сибирской язвы в одном из районов Свердловска возобновилась лишь через много лет, в 1992 году. Она продолжается и до настоящего времени, особенно интенсивно в Интернете. Возникло несколько новых гипотез. Число жертв, судя по архивным данным больниц и захоронений, не превышало 80 человек.

Однако в русле моих воспоминаний вся эта история, начавшаяся с публикации в Now!, стала решением загадки Дэвида Флойда, специального корреспондента по коммунистическим делам газеты The Daily Telegraph.

Дэвид Флойд, Андрей Вознесенский и Булат Окуджава