Во Флоренции я встретил Александра Александровича незадолго до начала семинара в одном из зданий университета. Он меня узнал первый – по сходству с братом. С новых проблем Роя, о них я буду писать позже, начался наш разговор. Я представил Зиновьева подошедшему к нам Витторио Страде, профессору русской литературы. Зиновьев чувствовал себя достаточно свободно среди участников, здесь были французы, англичане и немцы. Он хорошо говорил по-английски. Александр Александрович рассказал мне, что успел за шесть месяцев побывать почти во всех странах Западной Европы. Его уже лишили советского гражданства. С тем же докладом «О социальном статусе марксизма» он выступал 23 декабря в испанском университете Алькала.
Доклад Зиновьева стоял, насколько я помню, в программе третьим. Он читался на русском с синхронным переводом. Вопросов докладчику не задавали. Итальянцы восприняли доклад с вежливым спокойствием. Я бы не стал излагать здесь аргументацию Зиновьева, сочтя ее недоразумением (он не понял характера аудитории), если бы вскоре весь текст доклада не был опубликован в журнале «Континент» (1979. № 20. С. 209–229).
«Обратимся теперь к марксизму. Исторически он возник как претензия на научное понимание всего на свете. Известно, что Маркс даже математикой занимался. Хотя он так и не сумел разобраться в вопросах, теперь понятных даже бестолковым школьникам, соответствующие мудрые указания потомкам он все же оставил. Про Энгельса и говорить не приходится… наговорил обо всем столько всякой ерунды, что теперь все академии наук мира надо бы было бросить на исправление его ошибок и нелепостей…» (с. 212–213).
«Ни одно понятие в марксизме (буквально ни одно!) не удовлетворяет логическим правилам построения научных понятий. Ни одно утверждение марксизма не может быть проверено по правилам проверки научных утверждений…» (с. 215).
«Марксизм оказался в высшей степени удобным вовсе не потому, что он научен. Если бы он был наукой, он успеха иметь не мог бы… а для властей марксизм дает чудесный метод оправдания любой их пакости. Любой руководящий кретин может сделать вклад в эту “науку”…» (с. 218–219).
После обсуждения проблем европейского марксизма Зиновьев перешел к характеристике советского, отраженного уже и в философии. Здесь он был еще более резок:
«…беззастенчивое воровство из науки и философии Запада… Советская философия производит мощные потоки идеологических помоев…»
Вернувшись в Лондон, я решил просмотреть более внимательно «Зияющие высоты». Книгу уже записывали в классику:
«Родство книги с мировой сатирической кладовкой бросается в глаза: веет чем-то знакомым – историком города Глупого Щедриным, бытоописателем города N Гоголем, исследователем Океании Орвеллом, обличителем Единого Государства Замятиным, утопистом Фурье, путешественником Свифтом…» (Г. Андреев // Континент. 1977. № 13. С. 319).
Герман Андреев, московский учитель литературы, – это Герман Фейн, который эмигрировал в 1976 году и жил теперь в ФРГ. Он знал Зиновьева до эмиграции.
Наиболее карикатурно выглядел в «Высотах» Правдец:
«Предложение Правдеца отказаться от официальной идеологии детски наивно, говорит Карьерист… “Правдец, что же это все-таки такое?” – спросил Мазила. “Не ищи аналогий, – сказал Болтун. – Их нет. Правдец – это огромный человек-ребенок, несправедливо, жестоко и бессмысленно обиженный…”
“…Книга окончена, – сказал Правдец, – что дальше?” “Надо экземпляр спрятать здесь, а другой передать туда”, – сказал Друг. “Лучше два”, – сказал другой Друг…
…Самым крупным событием Ибанска явилась публикация на Западе книги Правдеца… Книга действительно произвела ошеломляющее впечатление на Западе…
…Как сообщила официальная пресса Ибанска, Правдеца справедливо наказали… Сочинение Правдеца действительно антиибанское…
…По западному радио передали интервью Правдеца…
…Правдец есть жертва обстоятельств, хотя и играет роль пророка… потому и претендует на роль наставника и судьи…
…Правдеца выгнали по воле народа… Народ не любит, когда о нем говорят правду. Теперешнее правительство Ибанска прогрессивнее своего народа…»
Я не привожу здесь страницы цитат, так как вся история с книгой Правдеца разбросана по разным, многочисленным коротким эпизодам. «Зияющие высоты» представлены читателю как «обрывки рукописи, найденные случайно на заброшенной мусорной свалке».
В рассказе о другом, легко узнаваемом персонаже немного больше сатиры:
«Вернувшись из Франции, Распашонка реализовал чемодан духов и дамского белья и затем уехал на месяц в санаторий по путевке Органов отдохнуть и подвести итоги своих впечатлений. Итоги вылились в поэме:
“Погодите, доберемся и до вас,
Жизнь счастливую построим без прикрас.
Пережитков буржуазных вас лишим,
Не понравится – тому башка кишим.
Не позволим наших братьев угнетать,
Нашу нефть у них безденежно качать”».
О диссидентах:
«Кому первому пришла идея создания нелегального машинописного журнала Срамиздат?..
“…Срамиздатовцам влепили от пяти до семи”, – сказал Неврастеник. “Совсем немного. С ними поступили гуманно”, – сказал Журналист».
О театре:
«Огромной популярностью в этот период пользовался театр на Ибанке. Полное его название – Малый Неакадемический Полухудожественный Театр Правды и Комедии на Ибанке имени Органов. Народ называл его просто Ибанкой… Душой театра был Режиссер, мозгом – Брат, совестью – Распашонка…
Первоначально театр был студией самодеятельности при Органах…
…Зрителей битком. Половина – иностранцы, другая половина – стукачи, третья – остальные…
Со сцены летят слова: Репрессии, Расстрел, Концлагерь, Палачи… И зал разражается бурными аплодисментами…
…Это был одновременно Якобыльский клуб, Кумвент и Винсовет интеллигентского движения Ибанска».
Певец пишет из Франции:
«Из музеев модернистов я бреду,
С ресторана-ль далеко за полночь то-па-ю
И доселе, как в горячечном бреду,
С удивления вокруг глазами хло-па-ю.
Если жрать захочешь, что захочешь жри,
Одевайся как взбредет от обалде-ни-я.
Недоволен – речь любую говори,
Выражай без опасений убежде-ни-я.
И с ранья до самой пол-но-чи,
И живут же, твою матерь, эти сво-ло-чи».
Мазила просит разрешения на поездку в Париж:
«Ах, дайте только мне свободу,
Я мир сумею победить,
На удивление народу
Шедевр невиданный слепить».
«Зияющие высоты» Зиновьев закончил, как сообщается в предисловии, в 1975 году. «Светлое будущее», вторая книга Зиновьева, законченная в 1976 г. и вышедшая в 1978-м в том же швейцарском издательстве «Editions l’Age d’Homme», была по содержанию и стилю продолжением «Зияющих высот». В 1977-м автор пополнил эту серию очень большой книгой «В преддверии рая». Явно начинался многолетний сериал, и в нем были очевидны элементы графомании. В этих трех книгах было немало общих героев: Клеветник, Писатель, Террорист, Ученый и другие. Но очень много и новых имен. Большинство из них являлись обобщениями и не имели прототипов.
Рой Медведев – кандидат в депутаты
Статья 106 Конституции СССР гласила: «Высшим органом государственной власти СССР является Верховный Совет СССР».
Однако система выдвижения кандидатов в депутаты и все другие процедуры выборов в Совет Союза и в Совет Национальностей в Конституции не были прописаны. Они устанавливались «Положениями о выборах», которые Центральная избирательная комиссия публиковала незадолго до истечения срока полномочий Верховного Совета прежнего созыва. В конце 1978 года происходила последняя сессия Верховного Совета 9-го созыва, и на 4 марта 1979 года назначались новые выборы.
В середине января я получил от Роя аэрограмму, которая пришла из Гамбурга:
«…Здесь возникла небольшая организация “Выборы-79”, в нее входят около 30 человек, и это все рабочие и служащие. Они просили дать согласие на выдвижение меня кандидатом в Верховный Совет СССР. Они хотели выдвинуть Сахарова, но он отказался, так как думает, что это провокация. Возникла и другая группа, которая выдвигает Г. Владимова…»
Вскоре пришел, уже обычной заказной почтой, «Протокол заседания организации “Выборы-79” по выдвижению кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР»:
«…Собрание членов общественной организации “Выборы 79” единогласно постановило: “выдвинуть кандидатом в депутаты в Совет Союза ВС СССР по Свердловскому избирательному округу г. Москвы Медведева Роя Александровича, по профессии историка и философа, кандидата педагогических наук, проживающего по адресу…”»
Протокол подписали: председатель организации В. В. Сычев, фотограф, и секретарь В. Г. Баранов, шофер. К протоколу прилагался список членов организации, включавший тридцать человек, с указанием занятий: семеро рабочих, две студентки, четыре домохозяйки, два учителя, два дворника, ювелир и другие, все простые советские граждане.
В Совет Национальностей этой же организацией была выдвинута Агапова Людмила Григорьевна, инженер-механик.
На каждого кандидата были приготовлены проекты листовок с биографиями. Была подготовлена и листовка «Обращение к избирателям».
Кроме того, соответственно правилам, выдвигаемые кандидаты составили совместное «Заявление для печати», в котором благодарили за доверие и давали согласие баллотироваться. В нем были и некоторые пояснения для избирателей. Распространение такой листовки среди избирателей являлось вполне законной акцией. В «Заявлении» говорилось:
