Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 170)

К газетной и телевизионной кампании за реабилитацию Н. И. Бухарина в Италии подключили и профессора Принстонского университета Стивена Коэна, автора капитальной книги о Бухарине «Bukharin and the Bolshevik Revolution», изданной в США в 1974 году и переводившейся на итальянский. Книга Коэна была переведена в США и на русский и издана в 1980 году (С. Коэн. Бухарин. Strathcona Publishing. Royal Oak). С. Коэн часто приезжал в Москву, был в дружбе с Роем и с вдовой Бухарина Анной Лариной и его сыном Юрой. Анна Ларина, ставшая женой Бухарина в 1934 году, была арестована сразу после казни мужа, хотя обещанием не делать этого Сталин добился его ложных показаний на суде. Ее освободили лишь в 1956 году. Двухлетний сын Юра, получив новое имя, Юрий Борисович Гусман, оказался в детском доме, ничего не зная о своих родителях до двадцати лет. Коэн помогал Лариной и Юре посылками из США, обычно через диппочту в фирменных пакетах The New York Times, которые получал в Москве Дэвид Шиплер. Посылки выглядели как отправленные из редакции и поэтому доставлялись без проблем, обычно через Хельсинки. Коэн сумел убедить сына Бухарина написать открытое письмо Берлингуэру, которое было напечатано в газете L’Unita и придало кампании за реабилитацию новый стимул.

Вскоре я стал получать от Роя и первые главы его книги «Последние годы Н. И. Бухарина». Машинописный текст, напечатанный через один интервал и на обеих сторонах листа, приходил в конвертах с марками ФРГ и без обратного адреса.

10 мая кампания за реабилитацию Н. И. Бухарина в Италии внезапно прекратилась. Накануне, 9 мая, был казнен Красной бригадой, марксистско-ленинской террористической организацией, Альдо Моро (Aldo Moro) – лидер христианских демократов и популярный бывший премьер-министр Италии, которого перед этим держали в заложниках 55 дней. Террористы захватили его 16 марта, когда он шел в парламент на голосование по созданию коалиции христианских демократов и коммунистов, которая этими партиями уже была согласована как «исторический компромисс». При захвате Моро группой заговорщиков, переодетых в форму итальянской авиалинии, пять его охранников были убиты. Правительство отказалось вести переговоры с террористами. О смерти Моро появилось затем несколько ложных сообщений, но только 9 мая тело убитого обнаружили в центре Рима в багажнике автомобиля, припаркованного на равном расстоянии от штаб-квартир партий, согласившихся на компромисс. Другие политики и журналисты начали получать письма с угрозами, одним из них был и редактор La Stampa. Друг Роя Пьеро Остеллино, соавтор книги о диссидентах, обеспечивавший нашу связь с Италией, тоже оказался под угрозой. В письме от 13 мая Рой сообщал:

«Все итальянцы заняты сейчас внутренними проблемами. Мой друг Остеллино тоже был включен в какой-то список на уничтожение “красными бригадами”, он известный журналист и много писал о террористах… Сейчас он привез сюда свою семью, которая получила угрожающее письмо… Так что Москва представляется ему местом, где царят порядок и законность…»

Мой итальянский друг Витторио Страда написал: «У нас в Италии творится что-то страшное и непонятное. Живем как на вулкане».

Однако начатая в Италии кампания к июню 1978 года приобрела уже международный характер и продолжалась в Великобритании, во Франции и в США. Статью Роя о Бухарине напечатал в мае теоретический журнал британских левых New Left Review (№ 109), а вскоре и журнал австрийских социалистов Zukunft. Кен Коутс, директор фонда Бертрана Рассела, опубликовал 3 июля в коммунистической газете The Morning Star эмоциональную статью о необходимости реабилитации Н. И. Бухарина. Коутс также подготовил от имени фонда обращение ко всем коммунистическим и социалистическим партиям Западной Европы. В Лондоне на сцене Королевского театра была осенью поставлена пьеса «Суд над Бухариным» («The Trial of Bukharin»), написанная Энди МакСмитом (Andy McSmith). (Я пропустил премьеру, так как был в это время в США.)

Книга Роя о Н. И. Бухарине вышла в Италии в феврале 1979 года и переводилась на множество языков – обычно с русского оригинала и с дополнениями, которые я продолжал получать до середины 1979 года. Николай Иванович Бухарин был реабилитирован в феврале 1988 года, к 50-летней годовщине со дня казни и к предстоящему в октябре столетнему юбилею со дня рождения. В июне 1988 года посмертно восстановили членство Бухарина в КПСС и в АН СССР. К столетнему юбилею со дня рождения Н. И. Бухарина в начале октября 1988 года в Музее революции открылась постоянная экспозиция, рассказывающая о его жизни. На открытие выставки были пригашены Анна и Юрий Ларины, а также Рой и Стивен Коэн. В следующем году вышел художественный фильм о Бухарине, две его биографии и книга воспоминаний Анны Лариной «Незабываемое» (М.: изд-во АПН). Политический и экономический кризис сталинистской модели социализма заставлял М. С. Горбачова искать опору для КПСС в идеях казненного соратника и любимца Ленина.

Вена – 1978

Первые месяцы 1978 года мы с Ритой интенсивно работали в лаборатории. В течение года нам предстояло несколько научных выступлений, первое – на 2-м Венском симпозиуме по экспериментальной геронтологии в мае, второе – на 574-й конференции Британского биохимического общества в Бате и третье – с постером на Генетическом конгрессе в Москве. Осенью я также планировал поездку в США для участия в 31-й ежегодной конференции Американского геронтологического общества в Далласе. Главным среди этих выступлений был доклад на Венском симпозиуме. Текст доклада «Возрастные изменения состава гистонов и негистоновых белков хроматина в тканях мышей и крыс» и прения по нему публиковались в «Трудах конференции», а не в «Тезисах». Центр исследований по геронтологии в Австрии возник недавно при ветеринарном и медицинском факультетах университета. В Вене также начал выходить геронтологический журнал на немецком и английском Aktuelle Gerontologie.

Там мы планировали провести около десяти дней. Помимо геронтологического симпозиума, предстояла встреча с Лизой Маркштейн, с которой я познакомился еще в Москве в 1969 году. Как я уже рассказывал, Лиза жила во время войны в СССР. Она училась в советской школе, а затем и в МГУ, защитила диссертацию по творчеству М. Горького. Впоследствии стала переводчицей с русского, и среди писателей, произведения которых она переводила на немецкий, были Достоевский и Солженицын. Именно Лиза Маркштейн перевела на немецкий «Архипелаг ГУЛАГ», но в этом случае скрыла свое имя под псевдонимом. Лиза была хорошо знакома с Роем и в 1969 году сумела перевезти из Москвы в Вену микрофильм рукописи книги Роя «К суду истории» (см. главу 10).

Вторая встреча планировалась по просьбе Роя. Еще в марте он мне написал:

«Я получил приглашение от канцлера Бруно Крайского из Австрии – приехать туда для чтения лекций. Разумеется, я не поеду никуда, так как нет гарантии, что и при таком высоком уровне приглашения мне удастся вернуться обратно. Но может быть, можно будет написать лекции письменно. Может быть, тебе захочется приехать в Австрию и прочесть ряд лекций от нас обоих? В субботу ко мне приехал атташе по культурным и научным связям из австрийского посольства, чтобы передать приглашение канцлера».

Я был встревожен этим приглашением больше, чем Рой. Он явно не знал всех обстоятельств высылки из СССР Солженицына в 1974-м. Тогда эта акция последовала через несколько дней после публично высказанного канцлером Вилли Брандтом приглашения Солженицыну приехать в ФРГ. КГБ и другие спецслужбы не могут выслать какого-либо известного человека из СССР в другую страну, если от лидера этой страны не было приглашения. Высланного без согласия можно отправить назад, если он будет на этом настаивать. Приглашение от австрийского канцлера показалось мне странным, фигуры такого уровня не занимаются организацией лекций, тем более диссидентов. Странной была и конфиденциальность приглашения, переданного лично через атташе посольства. Поэтому я не исключал, что в КГБ возник план высылки Роя из СССР. Нейтральная Австрия с социалистическим правительством могла быть выбрана не случайно. В КГБ знали также, что Рой владеет немецким.

Из разговора с братом по телефону я узнал, что канцлер Бруно Крайский (Bruno Kreisky) приезжал недавно в Москву и именно там в посольстве по чьему-то совету написал ему приглашение и попросил австрийского посла передать его адресату. Такое приглашение не было публичным, как заявление Вилли Брандта в случае с Солженицыным.

С другой стороны, приглашение Крайского могло быть сделано им самостоятельно и искренне. Один из моих австрийских корреспондентов, Лео Маче (Leo Mache), также в прошлом коммунист и, возможно, работник Коминтерна, сообщил мне недавно, что Крайский в докладе о новой программе партии, опубликованной в печатном органе партии Arbeiter-Zeitung, «подробно изложил политические взгляды и позицию» Роя. Маче поздравил моего брата «с той оценкой, которая дана ему в этом докладе». Он прислал мне копию этого доклада на немецком.

Но при всех обстоятельствах неожиданного внимания австрийских социалистов к моему брату мне предстояло обрисовать в канцелярии Крайского реалии и попросить австрийских друзей Роя не выносить никаких оценок Рою и тем более не присылать ему приглашений на уровне главы государства. Это грозило моему брату высылкой из СССР.