Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 134)
Для политиков НАТО было не ясно, кто руководил этой более решительной и успешной международной стратегией в Советском Союзе. Западным спецслужбам было известно, что Брежнев, активно участвовавший во всех переговорах 1972–1974 годов с Никсоном и Киссинджером, тяжело болен и потерял работоспособность после инсульта. Во второй половине 1975 года он надолго исчез с телеэкранов, где прежде появлялся почти каждый день. И на Западе не могли понять, кто принимает решения в Кремле и как это меняет перспективы на будущее. В Европе очень надеялись именно на разрядку как эффективное средство преодоления экономического кризиса и на расширение торговли с СССР для обеспечения поставок нефти и газа независимо от ОПЕК.
Этой теме я и посвятил свое выступление 29 мая. Поскольку название доклада – «East-West Relations – A Soviet Perspective» («Отношения Востока и Запада – советская перспектива) – было сформулировано недостаточно четко, я подготовил и официальный текст на английском, копии которого (20 страниц) передал председателю заседания. Время ответов на вопросы и на обсуждение было продлено. Никаких записей о существе дискуссии я по горячим следам не делал, сочтя ее конфиденциальной. Никто о конфиденциальности меня не предупреждал, однако отсутствие каких бы то ни было представителей средств массовой информации на всех заседаниях свидетельствовало о том, что они не считались открытыми. Благодаря этому я избежал нападок в эмигрантской русской прессе и разных «открытых писем», которые последовали за моим выступлением в сенате США в октябре 1974 года.
Прежде всего я разъяснил в своем выступлении те изменения, которые произошли в системе принятия решений в СССР в 1975 году вследствие серьезной болезни Брежнева, нарушившей его речь и повлиявшей на память. При аналогичной ситуации, возникшей в 1922 году после инсульта и паралича у Ленина, сформировалась система «престолонаследия», по которой власть в стране, по крайней мере на период до нового съезда партии, переходила ко второму лицу в партийной, а не в государственной иерархии. В 1924 году такой фигурой был именно Сталин, генеральный секретарь Политбюро, который в государственном управлении СССР не играл тогда большой роли. Но такая система обеспечивала доминирующую роль партийного аппарата и коммунистической идеологии в стране. В 1953 году вторым в партийной иерархии был Маленков, который и оказался «наследником» Сталина. Он утратил свое положение в 1955 году, теперь уже в результате внутрипартийной борьбы. В 1975 году отставка или смерть Брежнева выдвинули бы на роль лидера КПСС Михаила Суслова, главного идеолога, которому фактически подчинялся через Секретариат ЦК весь партийный аппарат. Замены Брежнева на Суслова большинство членов Политбюро не хотело. Поэтому было решено сохранять видимость дееспособности Леонида Ильича, избавив его при этом от публичных выступлений, поездок по стране и за границу. Фактически власть перешла к «тройке», в которую вошли Алексей Косыгин, премьер-министр, маршал Дмитрий Устинов, его первый заместитель по военно-промышленному комплексу и с марта 1976 года министр обороны, и Юрий Андропов, председатель КГБ. Вместе с Андреем Громыко эта группа стала также известна как «малое Политбюро». Громыко, однако, не пользовался абсолютным доверием в партийных верхах, так как слишком долго жил и работал в США, сначала как советник (с 1939 года), затем как посол и представитель СССР в ООН (до 1949 года). «Малое Политбюро» было очень компетентным, оперативно действующим и не подверженным коррупции, характерной для более близкого окружения Брежнева. Его решения выполнялись сразу. Американская администрация, по сравнению с советской «тройкой», оказывалась слишком громоздкой и неэффективной. Успеху советской политики способствовало и то, что высокие мировые цены на нефть и газ обеспечивали Советский Союз очень большими валютными ресурсами. Был сильно расширен именно в 1974–1975 годах импорт в СССР западных потребительских товаров и продовольствия, и уровень жизни населения начал постепенно расти. В таких условиях любые американские попытки давления с политическими целями оказывались бесполезными.
После окончания сессии НАТО группе парламентариев, принимавших участие в ее работе, предлагалась экскурсия по южным военным базам в Тулоне, Неаполе, Афинах и в Измире. Желающие могли также посетить Шестой американский флот в Средиземном море.
Я выехал из Брюсселя в воскресенье утром с толстой папкой различных, явно конфиденциальных или «для служебного пользования», отчетов и документов. В Международном секретариате НАТО, как я понял, не было принято ставить какие-либо грифы непосредственно на документах. Документы открытого характера, которые могли передаваться и в прессу, печатались на белой бумаге, более конфиденциальные и явно не для прессы – на светло-зеленой.
«Архипелаг ГУЛАГ», том 3
Третий том «Архипелага» появился в русском отделе польского книжного магазина «Orbis» в Лондоне в декабре 1975 года и одновременно у бесплатного распространителя эмигрантских книг «Universal Book Exchange», существовавшего без вывески в подвальном помещении одного из жилых домов в богатом районе Лондона Белгравия. Из «Universal Book Exchange» о появлении третьего тома мне уже в январе 1976 года сообщила по телефону его менеджер Жоан де Балкар. Клиентов у них в Лондоне было немного, так как советские туристы приезжали в Англию редко, да и вели себя здесь более осторожно, чем раньше. Поэтому распространитель был готов не только дарить книги желающим, но и отправлять их по почте через надежные дипломатические адреса. Об эффективности своей работы Жоан отчитывалась перед спонсорами количеством реализуемых книг. Но на третий том «Архипелага» заказов было мало, и она не понимала почему. Этот том очень плохо продавался и в «Orbis», и в знаменитом «Foyles», самом большом книжном магазине Европы, имевшем отдел русских книг, советских и эмигрантских. В отличие от первого и второго тома эпопеи, третий том в карманном варианте не печатался. Мне было известно, что издательство «YMCA-Press» терпело большие убытки. Огромным коммерческим успехом пользовался лишь первый том, вышедший в начале 1974 года. Весь его тираж в 50 тысяч был реализован в течение нескольких месяцев. Но уже второй том расходился плохо, и большая часть такого же тиража лежала на складе издательства. Третий том, судя по всему, ожидала та же судьба. По содержанию он не был самостоятельной книгой, поэтому его могли покупать в основном те, кто прочитал первые два тома и ждал завершения эпопеи. Для эмигрантских русских книг и самиздата тираж 2–3 тысячи экземпляров был оптимальным. В СССР, в основном в Москву, попадало не более 200–300 экземпляров. Благодаря Жоан де Балкар я отправил два экземпляра Рою, он планировал обстоятельную рецензию.
Я читал третий том очень медленно. В конце тома, на стр. 580, стояли даты и место написания всей эпопеи: 27.4.58–22.2.67. Рязань – Укрывище. (Под укрывищем подразумевались несколько мест, в которых, как считал Солженицын, за ним не было постоянного наблюдения.) Под коротким «Послесловием» на стр. 581 написано: «Май 1968. Рождество-на-Истье». «Архипелаг», как сейчас известно, был действительно закончен в 1968 году. В июне 1968 года микрофильм всей рукописи привез в Париж Александр Владимирович Андреев, брат Ольги Андреевой-Карлайл, которая была тогда главным доверенным лицом Солженицына в США. Все эти детали стали известны позднее из книги Ольги Андреевой-Карлайл «Возвращение в тайный круг» (М.: Захаров, 2004), изданной на английском в 1978 году. Читая третий том, я, однако, видел, что его текст явно переделывался уже в Цюрихе, очевидно, в конце 1974-го и в начале 1975 года. Этим, видимо, и объяснялся столь большой интервал после публикации второго тома. К такому же выводу пришел и Рой в рецензии, текст которой я получил только летом 1976 года. В третьем томе, при наличии множества тематических повторов из первого и второго, вероятно для того, чтобы сделать его более самостоятельным, были заметно изменены некоторые ключевые исторические концепции первого тома. Отдельные описания, приводимые как фактические, были в действительности мифами, которые создавались не в СССР, а в послевоенной Германии такими организациями, как НТС, пополнившимися за счет людей, активно сотрудничавших в прошлом с оккупационными властями.
В первом томе глава «Та весна» посвящена попавшим в ГУЛАГ в 1945 году бывшим солдатам власовской армии, воевавшей на стороне вермахта. Солженицын достаточно подробно пытался объяснить, почему советские военнопленные, оказавшиеся в плену в июне-июле 1941-го и в июне 1942-го в период блицкрига, завербовывались на службу в Русскую освободительную армию (РОА) генерала Андрея Власова. Главными причинами он считал истощение от голода и надежду на более легкую возможность побега из этой армии: