Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 116)

«Русский человек не в силах допустить, что какое-то зло от него, от русского человека, исходит. Потому что внутри, в душе он – хороший. Он не может представить, что в Русском государстве русские люди чувствуют себя плохо по вине таких же русских или по своей собственной вине. Русский – это свой. От своих зла не бывает, зло всегда от чужих. Российский антисемитизм – это форма отчуждения зла, это спихивание собственных пороков на козла отпущения» (Континент. 1974. № 1. С. 183–184).

В дополнение к первым проблемам «Континента» Генрих Бёлль и Гюнтер Грасс (Günter Grass) опубликовали в немецкой прессе «Открытое письмо» Солженицыну и Максимову с критикой обращения за помощью в издании журнала к концерну Шпрингера. У Грасса и особенно у Бёлля с газетной империей Шпрингера была давняя вражда. Солженицын и Максимов, по отдельности, но очень резко, ответили немецким писателям. На русском языке этой полемики я не нашел. Дружба советской писательской эмиграции с немецкими социал-демократами закончилась.

Атака на книгу Роя Медведева «К суду истории»

13 декабря 1974 года мне позвонил Рой. «По “Свободе” передавали пресс-конференцию Солженицына в Стокгольме по случаю вручения ему Нобелевской премии, – сказал он, – я не слушал, но мне сказали, что он ругал мою книгу “К суду истории”… узнай, если можно, что там было…»

Я в Лондоне не слушал русских передач «Свободы» и не знал об этой пресс-конференции. О вручении Солженицыну медали Нобелевского лауреата 10 декабря были публикации в лондонских газетах вместе с фотографией. Но о пресс-конференции Солженицына, которая состоялась 12 декабря, никаких подробностей не сообщалось. Однако лондонского корреспондента «Свободы» Леонида Владимировича Финкельштейна, выступавшего под псевдонимом Владимиров, я знал. Он в прошлом работал в журнале «Знание – сила» и не возвратился в Москву из командировки в Лондон в 1966 году. Несколько раз он разговаривал со мной по телефону, просил об интервью, я обычно отказывался. Теперь я сам позвонил ему относительно пресс-конференции Солженицына в Стокгольме. Дня через три или четыре Финкельштейн прислал мне копию машинописного текста магнитофонной записи этой пресс-конференции, которую «Свобода» рассылала по эмигрантским русским газетам и журналам. Пресс-конференция продолжалась около четырех часов и состояла из двух частей. В первой, наиболее продолжительной, Солженицын отвечал на вопросы, которые были заданы ему ранее в письменном виде. (Кто задавал вопросы, осталось неизвестным.) Солженицын их суммировал и формулировал по-своему. Некоторые вопросы он явно задавал сам себе. Ответы на них он заготовил заранее. Во второй, короткой, части Солженицын отвечал на устные вопросы аудитории. О Рое Медведеве он сказал в начале пресс-конференции, отвечая на общий вопрос: «Верите ли вы в возможность какого-либо коммунизма?»:

«Сегодня есть в Советском Союзе небольшая группа старых большевиков… Выразителем этой группы является молодой сравнительно Рой Медведев, отец которого тоже погиб вот в этом самом коммунизме, в сталинском лжесоциализме…

Рой Медведев написал огромнейший толстый том, исследующий сталинские времена… В этом томе чего только нет, каких только поразительных утверждений нет! О нем в западной печати по принципу симпатии говорят как о научном труде. Я совершенно не вижу там никаких признаков научности… Это сборник, ну книга, где со злорадством говорится о других социалистических партиях – так, например, страница русского издания 878: “Их агитация не имела успеха в народе. Они, их агитаторы, легко вылавливались органами ОГПУ”.

На странице 905 он пишет: “Великие цели социалистической революции оправдывают применение насилия”. Он о палачах ЧК-ГПУ говорит: “Это были субъективно честные люди…”

Сейчас Рой Медведев будет новое издание этой книги печатать, вероятно он эти места исправит и уже не будет оправдывать насилие».

«Она вышла на русском и на английском, да?» – спросил кто-то из аудитории.

Но на этот вопрос Солженицын не ответил, продолжая читать заготовленный текст:

«Вот эта книга претендует быть марксистской, и вот там на 1200 или 1400 страницах излагается такая теория, что все шло закономерно и правильно, но попался плохой характер Сталина и из-за этого характера история пошла не так.

Так может сказать автор немарксистского направления… Но марксист, если так сказал, то он зачеркивает свой труд от начала и до конца…

По принципу симпатии западная левая печать называет Роя Медведева не иначе как ученым-историком… Для того чтобы эта книга была работой ученого, она должна быть построена иначе; автор должен взять исходные положения Ленина… Ленин говорит, что Парижская коммуна погибла потому, что не уничтожала массами своих врагов… Пролетариат может победить, только уничтожая своих врагов массовым образом…»

Далее на нескольких страницах стенограммы приведено пространное объяснение Солженицына о Ленине, о Троцком, о Марксе и Энгельсе. Все они якобы требовали массового террора. После слов: «Я буду цитировать первое русское издание Маркса…» в зале, согласно стенограмме, возникло движение и шум. Далее запись: «неразборчиво из-за технических помех». Присутствовавшие журналисты поняли, что это не ответ на вопрос, а выступление.

Солженицын, тем не менее, продолжал, уже и о Французской революции 1793 года, о Марате и других. Затем он начал рекламировать сборник «Из-под глыб», вышедший под его редакцией.

Не прерывая своей длинной, почти на час, речи, Солженицын обрушился и на рецензию Роя на первый том «Архипелага», которая публиковалась еще в феврале:

«Собственно говоря, Рой Медведев потому выступил по сути против “Архипелага” (хотя там есть слова и в пользу его), он выступил для того, что ему надо спасти Ленина, идею коммунизма и защитить тех самых большевиков старых, которые уцелели после всех лагерей. Это тех самых большевиков, которые до самого последнего дня ареста своего были в рядах палачей, уничтожали других…

Рой Медведев не относится к инакомыслящим или диссидентам, ему ничто не угрожает лично, потому что он, в общем, наилучшим образом защищает режим…»

Говоря о «книге Роя Медведева в 1200 или 1400 страниц», Солженицын имел в виду не английское издание, вышедшее в 1971 году объемом около 600 страниц, а, очевидно, русское, изданное в США в начале 1974 года. В нем было 1136 страниц меньшего формата. Фраз, которые Солженицын процитировал, ни в каких изданиях книги Роя не существовало. Они были кем-то придуманы. На страницах 878, 905 и 961 в книге Роя обсуждались события Второй мировой войны. Рой предположил, что Солженицын мог как-то получить в издательстве «Knopf» оригинал первой русской рукописи, воспроизведенной с микрофильма и перепечатанной для переводчика. В нем также было больше 1000 страниц. В последующем мы запросили в издательстве этот текст. В нем, но не на 905-й странице, резко критиковалось применение насилия и злоупотребление насилием, которые продлили Гражданскую войну. Критиковалось совершенно неоправданное применение насилия против казачества и крестьянства.

В несколько сокращенном виде пресс-конференция Солженицына была опубликована через месяц в парижском еженедельнике «Русская мысль» 16 января 1975 года и в полном виде – в издательстве «YMCA-Press». Отвечать на этот нелепый выпад, хотя и сделанный со столь высокой трибуны, было нецелесообразно, и его причины остались для нас неясными. Кто снабдил Солженицына этими фальшивками, тоже неизвестно. Книгу Роя Солженицын никогда не видел и не читал. Я говорил ему о рукописи, с согласия Роя, в 1966 году и в 1968-м, когда он приезжал в Обнинск. В последний раз это было в нашей квартире. Просмотрев оглавление, он отказался читать, сказав: «У меня по этой теме другая концепция, и я не хочу ее менять…» О существовании «Архипелага» я тогда не знал.

Почему обеспокоилась британская контрразведка?

В конце декабря мне позвонил из британского МИДа мистер Маллет (J. H. Mallett), чиновник, с которым я уже встречался в 1973 году при получении британского удостоверения личности для лиц без гражданства. (Процедура сопровождалась обстоятельным «интервью».) Очевидно, он ведал моим досье. Маллет сказал, что со мной хотел бы поговорить один из сотрудников министерства обороны. Я сразу понял, что речь идет о контрразведке, известной по сокращению MI5, что расшифровывалось как Military Intelligence, Section 5. Я ответил согласием. На следующий день пришло официальное письмо от Маллета из отдела миграции и виз, датированное 23 декабря. Привожу его в переводе:

«Один из сотрудников нашего министерства обороны был бы очень рад возможности встретиться с вами и надеется, что 22 января будет удобной для вас датой.

Имя сотрудника мистер Бакстон (Buxton), и он хотел бы видеть вас в комнате 055 министерства обороны Whitehall Place в 10 часов утра.

С наилучшими пожеланиями в 1975.

Искренне Ваш».

Большой спешки в этой встрече не было. 22 января я приехал в правительственный квартал недалеко от Трафальгарской площади. У входа в здание министерства обороны предъявил письмо Маллета. Дежурный полицейский, осмотрев содержимое моего портфеля, объяснил, где находится нужная комната. Здесь меня ждали два сотрудника, один из них был Бакстон, имя другого я не запомнил. Он знал русский и принимал активное участие в беседе, которая шла на английском.