Жиль Легардинье – Не доверяйте кошкам (страница 13)

Мы как раз пили аперитив — мускат из Бом-де-Вениз, прохладный и сладкий, который я смаковала, глядя в окно. Перед моими глазами горел огнями перекресток, за ним — площадь Республики. Я задержала взгляд на красиво изогнутых тенях в теплом вечереющем свете. Внезапно мое внимание привлек бегущий силуэт. Рик! Сначала я решила, что у меня галлюцинации, что мое навязчивое состояние сыграло со мной злую шутку, но нет, это был действительно он! Его бриджи, его футболка. Никакого сомнения.

Он поднимается по бульвару, точно так же, как сегодня утром. Он что, не набегался? И почему у него рюкзак за спиной? Что в нем? Куда он направляется?

В эту секунду мой рассудок кричит, чтобы я успокоилась, но моя интуиция перекрикивает его, утверждая, что дело тут нечисто.

— Жюли, ты меня слышишь?

Это Флоранс. Я не могу оторвать глаз от силуэта Рика. Софи касается моей руки:

— Все в порядке?

— Не знаю.

— Как это — не знаешь? У тебя такое лицо, словно ты увидела привидение! Это же не…

«Нет, если бы это был Дидье, я бы просто открыла окно и сбросила ему на голову Флоранс».

Софи выглядывает в окно. Она окидывает взглядом десяток прохожих, но не замечает маленькой точки, которая быстро удаляется.

17

Интересно, так бывает со всеми? Всякий раз, стоит мне влюбиться, наступает момент, когда я хочу знать все о предмете своей любви. Это сродни булимии. Что он читает? О чем думает? Чем занимается? Неуемный голод мучает меня двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Что изнурительно, но, к сожалению, неотвратимо. И сейчас я погрязла в этом по уши. Несмотря на кавардак в голове, я еще способна сознавать, что никогда ранее мое любопытство не достигало подобных масштабов. С Риком все просто чрезмерно. Обнаружилось, в частности, что моя зрительная память достигла в его квартире совершенства. Агент ЖТ превзошла саму себя. Я могу описать вам в мельчайших подробностях все, что видела. Если бы проводился чемпионат мира по игре «Найдите десять отличий», я бы стопроцентно его выиграла. Могу также сообщить по секрету, что во время совместной утренней пробежки я его словно сфотографировала. И теперь способна в точности описать, какие у него руки, как он ставит ноги, когда бежит, его подбородок, наклон головы, то, как он щурится от солнечного света, его улыбку, его особую манеру приподнимать левую бровь, когда он говорит о чем-то серьезно… От меня ничего не ускользнуло. Желание узнать все, подобраться как можно ближе никогда еще не было таким яростным.

Разумеется, существует и оборотная сторона медали. На этой стадии, заполняя пробелы в информации, ты начинаешь додумывать все сама, строить догадки. Это успокаивает и еще больше привязывает к объекту страсти. К великому сожалению, при малейшем сюрпризе, при самом ничтожном расхождении между придуманным образом и реальными фактами на тебя выливается ушат холодной воды. И сразу кажется, что тебя обманули, предали. С этим ужасным ощущением приходит уверенность, что человек ускользает от тебя, собирается с тобой расстаться. Из-за ничтожного жеста, ничего не значащей фразы моральный дух падает и сердце разбивается на части.

В тот вечер у Софи я больше не произнесла ни слова, что для меня нехарактерно. Девчонки сразу оставили в стороне все свои истории, чтобы заняться мною. Я их ни о чем таком не просила, тем более что они, несмотря на трогательные знаки внимания, не могли ничего изменить в моем состоянии. Даже среди подруг, доброжелательно мне сострадавших, я чувствовала себя одинокой. Безумно одинокой.

Добравшись домой в состоянии зомби, я долго не могла уснуть. Лежала в кровати с открытыми глазами и спрашивала себя, почему он снова отправился на пробежку. Либо он просто одержимый, либо за всем этим кроется какая-то тайна, а я остерегаюсь тайн. И обрету покой, только когда найду ключ к разгадке.

Если поразмыслить, этот парень слишком хорош, чтобы быть реальностью. Воспитанный, образованный, красивый, аккуратно складывает свои вещи, даже когда никого не ждет. Конечно, я должна была догадаться! Это как если бы ангорские кошки не оставляли повсюду свою шерсть: такого не бывает. Под милой внешностью наверняка скрывается серийный убийца. Он хладнокровно и методично соблазняет меня, чтобы украсть все мои сбережения. Однако его ждет разочарование. Так ему и надо. После этого он зарежет меня, как кролика, и аккуратно сложит, как одну из своих рубашек, прежде чем закопать в парке бывшего фаянсового завода.

Ночь и весь понедельник я провела в тревожных раздумьях. Это просто безумие. Мы, девчонки, если уж о ком-то думаем, то делаем это постоянно. Он ежесекундно занимает каждый уголок нашего мозга. Вы изо всех сил стараетесь отвлечься, но малейший пустяк, способный вызвать случайные ассоциации, возвращает вас обратно. Пленница наваждения. Я протягиваю клиентке рекламный буклет о семейном страховании — и мечтаю о том, как однажды создам с ним семью. Или выливаю свой чай и вижу, что он почти такого же цвета, как его глаза. А если листаю книгу с кулинарными рецептами «Необычные пироги и торты» — да, я дошла до этого, — невольно отмечаю, что в словах «пироги» и «торты» есть буква «р», как и в имени «Рик». Складка на шторе — и я вспоминаю, как красиво обтягивает его торс рубашка. Любой повод хорош. Я похожа на наркоманку, но не хочу отказываться от этого наркотика. И тогда я пытаюсь отвлечься. Отправляю несколько писем по электронной почте, но заодно ищу в Интернете какую-нибудь информацию о нем, и результат поражает: я ничего не нахожу. Никаких следов ни на одном сайте. У него нет бывших одноклассников, он не участвовал в муниципальных соревнованиях, не учился в каком-нибудь безвестном лицее, не получал диплома по информатике. Словно никакого Рика не существовало. А точнее, словно Рик существует только в текущей реальности. Я снова вижу его жесты, слышу его слова, будто просматриваю материалы судебного дела. И в моей голове начинается настоящий судебный процесс. Я то облачаюсь в адвокатскую мантию, и каждая улика доказывает его невиновность, то занимаю место прокурора, и тогда все его изобличает. Но каким бы ни был приговор, я мечтаю стать его надзирателем.

Чтобы немного развеяться, я попыталась поболтать с подружками по телефону, но и это не помогло… Тогда я заставила себя выйти на улицу, чтобы побыть на солнышке, но в результате просто машинально обошла квартал, ничего не видя вокруг, потому что снова и снова спрашивала себя, зачем он опять отправился на пробежку. В конце концов я вернулась домой, чтобы чувствовать себя ближе к нему. Вы, наверное, считаете меня ненормальной. Когда я подошла к своей квартире, мне вдруг захотелось подняться на его этаж, чтобы, в определенном смысле, побыть с ним. Я могла бы сидеть там на последней ступеньке или свернуться клубочком на его половике, как верный пес. Но в тот момент, когда я уже стояла возле его квартиры, послышался какой-то шум, и я одним сверхъестественным прыжком очутилась внизу. Можно было разбиться насмерть, но он ни в коем случае не должен был увидеть меня здесь. Я металась по своей квартире, словно лев в клетке. Рик занимал все мои мысли, вопросы не давали мне покоя. Это был настоящий кошмар.

Не сумев обрести спокойствие на личном фронте, я решила шаг за шагом провести ревизию своей маленькой жизни и искоренить все, что ее осложняет. Раз уж самое главное от меня ускользает, можно попытаться по крайней мере навести порядок в остальном. В результате я приняла в этот вечер столько важных решений, сколько не принимала никогда.

18

Во вторник утром, не успев прийти в банк, я уже чувствовала себя уставшей. Интересно, Жеральдина будет выглядеть еще лучше на фоне моего плачевного состояния? Когда она открыла мне дверь и я увидела ее стоящей за своим окошком, я не подумала, что она красива — об этом всем давно известно, просто отметила, что в ней появилось больше достоинства, чем раньше.

— Привет, Жюли! Похоже, твой уик-энд прошел весело!

«Она говорит это потому, что я хромаю, или потому, что у меня мешки под глазами?»

— Не совсем, Жеральдина. А ты, я смотрю, в форме?

— Еще в какой форме!

Никогда раньше я не замечала, чтобы она реагировала с таким энтузиазмом. Выходит, иногда полезно давать оплеуху какому-нибудь болвану.

Я отнесла свои вещи к себе в уголок. Поскольку моя первая встреча с клиентом должна состояться не раньше чем через полчаса, я решила поговорить с Жеральдиной. Она стоит возле сейфа и раскладывает недавно полученные чековые книжки. К каждой из них нужно прикрепить листок. Жеральдина пытается сделать это скрепками, но они слишком маленькие, поэтому каждый раз отскакивают ей в лицо, как пружинки. Спрашиваю:

— Можно тебя отвлечь на минутку?

— Разумеется. Видишь, я как раз сражаюсь с этой пакостью. Нас не учили этому на стажировке. Как ты делаешь, чтобы они держались?

— Я беру скрепки из соседней коробки, они крупнее.

Лицо Жеральдины озаряется. Теперь я знаю, какое выражение было у Христофора Колумба, когда он открыл Америку. У Жеральдины это еще круче, поскольку ее глаза к тому же наполняются благодарностью. Подбородок у нее дрожит. Мне кажется, она сейчас заплачет. В эту секунду я говорю себе, что, возможно, зря собралась ей довериться. Особенно когда решается мое будущее. Я отступаю как можно более естественно.