Жерар Жепуазье – Маленький ПРИНЦип или Пошлые игрища богов (страница 9)

Закончив школу, Санечек поступил в Нежинский педагогический институт на факультет географических наук. В общаге он тоже наводил шороху и, будучи человеком справедливым, старался не давать в обиду местным своих новых товарищей по учебе. О его смелости, находчивости и моральной стойкости красноречиво свидетельствует один эпизод. Вечером, возвращаясь с тренировки, Санечек повстречал толпу местных хулиганистых ротозеев, которых было около десятка. Их заинтересовал этот незнакомый молодой человек с косичкой и в косухе, а потому они стали приставать к нему с разного рода неуместными вопросами, проще говоря, решили докопаться. Саша это прекрасно понимал, к тому же он спешил куда-то по своим делам, а потому сразу же не стал церемониться, а на вопросы отвечал резко и дерзко, вытягивая хулиганистое отрепье на так или иначе неминуемый конфликт. Такое поведение несколько смутило пьяных придурков, но они, ощущая численное преимущество, продолжали донимать Саню, обступив его со всех сторон.

Закончилось все тем, что тот из-за пазухи своей косухи извлек нунчаки и хорошенько так приложился ими по растопыренным пальцам самого шумного главаря этой гнусной шайки. Хулиган в кепочке, дутой куртке и лакированных туфлях под спортивные штаны взвыл от тоски и боли. А храбрый и хорошо тренированный Санечек своим орудием стал выделывать такие трюки и выкрутасы, что с ним никто не решился связываться.

Так вот, в этот августовский день он неожиданно подарил мне бас-гитару. Она была хоть старая, тяжелая и без ремня, такая красно-черная и непонятной марки, но мне понравилась невероятно, и я решил ее освоить. Немедленно купил себе в «Музторге» ремень, самоучитель для самоваров, то есть чайников, дешевый комбоусилитель «SОUNDKING» и начал потихоньку вспоминать азы простейшей нотной грамоты, сольфеджио и прочие премудрости, которыми упорно я пренебрегал под сводами бараньеовецкой музыкальной школы.

Ведь мы еще в 11 классе на конкурсе «Мисс школа» под фонограмму типа исполняли какую-то там песню из репертуара группы «КИНО» и мне тогда достался бас, который я держал и делал вид, будто на нем играю. Огромные лады и толстые, засаленные струны этого инструмента тогда меня очаровали. Мы даже стали думать о создании своей рок-группы. И сразу же между собой распределили роли. Володя, одноклассник мой, должен был быть ударником. Наш общий друг, Рудня Андрей, единственный, кто из нас закончил школу музыкальную, имел талант и слух, а также был предрасположен к сложению стихов и написанию песен – гитарист. А мне досталась бас гитара.

С вопросом этим мы немного походили по разным кабинетам, чтоб предоставили нам, молодым энтузиастам, инструмент для репетиций и хоть какую-то каморку. Наивных школьников внимательно все слушали, кивали головами в такт и направляли дальше, в другое ведомство, в другие кабинеты, к другим чиновникам. И так ходили мы до той поры пока, подобно Вилли Фогу из Жюль Верна, вернулись на исходную, откуда начинали, так и не добившись ничего. Покупка инструментов и аппаратуры для школьников провинциальных заката 90-х из простых семей была чем-то невоплотимо нереальным. И от идеи о создании своей рок-группы мы вынуждены были отказаться.

Девочкам музыканты нравятся, поэтому и мы повально стали все учится на гитарах исполнять простые песенки, в надежде стать любимчиками их. Андрей нам в этом помогал. Он был отзывчивый и добрый парень. Всегда подсказывал, чтобы и мы смогли освоить музыкальные премудрости, которыми он сам (нам так казалось) владел безукоризненно и безупречно. Давал бесплатные уроки игры на гитарах. Я до сих пор храню тетрадный лист бумаги, на котором он своей твердою рукою изобразил аппликатуру простеньких аккордов, которые я долго и мучительно осваивал.

Андрей был яркой личностью и многогранной, учился в классе гимназическом, английский углубленно изучал, еще спортсменом удалым и острословом был.

В качалке школьной, что в подвале находилась, он занимался до седьмого пота с усердием огромным. Такой себе бараньеовецкий белокурый Аполлон, в плечах косая сажень. Взял несколько призов по бодибилдингу на конкурсах районных «Мистер-Галактика». Андрей и по футболу тоже выступал за школьную команду «Прометей». Девчонкам нравился он очень, что и не мудрено: спортсмен, атлет, красавец, музыкант, поэт, блондин голубоглазый, весельчак! Писал стихи и песни содержательные, их исполнял потом на школьных торжествах и празднованиях городских, тем самым вызывая шквал восторженных оваций. Был мастером импровизаций музыкальных, умел он удивить и рассмешить. Андрей нас радовал всегда своими шутками. Душа компании, любимец публики!

Нам было на кого равняться, к чему стремиться и лично для меня он был для подражания примером ярким, наставником и другом.

Но после выпускного вечера мы стали разлетаться кто куда.

Андрей единственный из нас, кто воплотить сумел идею создания рок-группы после школы. Он, будучи курсантом и, учась в военном ВУЗе на факультете военной журналистики, собрал там музыкальный коллектив, назвав его «Паноптикум». Для этой группы он писал и музыку, и тексты. Хорошие такие песни выходили у него. Пропитанные вдоль и поперёк романтикой слова и музыка простая, но в то же время мелодичная, могли очаровывать и впечатлить даже самого искушенного и привередливого слушателя. Мы даже пару раз к ним приезжали на концерты.

Закончил институт он летом все того же 2006 года, получил звание лейтенанта и был направлен для несения службы в военный городок Понаприсниловск. Его назначили на должность начальник клуба в танковом полку. Это не очень далеко от нашего Бараньеовецка.

Что же касается ногтя, отдавленного бутсой мне в том самом достославном полуфинале кубка, то я иной раз постукивал по его почерневшей поверхности щелбанами, и мне по звонким пустотелым звукам становилось ясно, что этот самый ноготок стал отмирать и в скором времени отвалиться от тела бренного.

И вот, однажды в поезде я, заполняя какие-то там поездные документы, почесал этим вот самым пальцем своей босой ноги другую ногу. От этого пресловутый ноготь принял перпендикулярное положение относительно продольной оси стопы, и я его легко отковырнул. Под ним уже вовсю регенерировался новый, а этот я держал в руке, разглядывая с интересом.

Выбрасывать свою плоть от плоти я не стал, а положил его, недолго думая, в карман висящего в купе форменного пиджака достопочтенного Максима Викторовича.

А пару дней спустя, он руку опустил в карман и что-то там с недоумением нащупывал, а потом со словами: "Б…ть, Щибуняра, что это за х….ня!!" прицельно бросил ноготь мой в меня.

Я не случайно этому ногтю такое вот значение придал. Ведь дьявол кроется в ногтях, точнее, в мелочах.

Ну что ж, все декорации расставлены по сцене, актёры притаились в закулисье, оркестр внимательно следит за дирижёром, который мановением руки начнёт эпическое представление в нескольких актах и с перерывами на то, чтобы в антрактах посетить буфет и туалет!

VII

День 18 августа запомнился мне матчем выездным команды «Внедорожник», в котором тренер наш меня поставил в полузащиту слева. Я никогда там не играл, но он сказал, что это все, как и в защите, но и немножко надо убегать вперёд. Я покивал ему в ответ, хоть не имел понятия, как это будет выглядеть на практике.

Отмечу сразу, что в любительских командах подобного толка, такое понятие как «тренировочный процесс» напрочь отсутствует от слова «вообще», так как совсем не представляется возможным собрать хотя бы два раза в неделю молодых людей, которые все заняты в различных сферах. Поэтому ни о какой командной сыгранности не может быть и речи, а комбинации являлись лишь удачною импровизацией на поле и мастерством индивидуальным игроков, которые были довольно хороши.

Я в их число не попадал никак, поскольку по мячу попасть мог через раз и то случайно. Полезным был в отборе как цепкий, примитивный разрушитель, умеющий пойти в подкат и выбить мяч куда попало лишь бы не в створ своих ворот.

Когда мне отдавали пас, то я не знал, как поступить с мячом, процессор подвисал и часто допускал элементарные ошибки.

Поэтому мяча я не просил, да и партнеры по команде его мне перестали отдавать, за что я им безмерно благодарен.

Но в этом матче все пошло не так. Я без преувеличений был конструктивен, и полезен, и хорош, но это не моя заслуга, просто Фортуна мне решила улыбнуться на все свои 32 зуба.

Соперник упустил момент отличный, когда их форвард, щупленький, но реактивный малый, был передачею роскошною из глубины, оставившей всю нашу оборону не у дел, выведен на свидание с голкипером. В штрафную площадь он влетел, будто экспресс курьерский, и мог бы смело счёт открыть, если бы на замахе в его футбольных, балахонистых трусах не лопнула резинка. Трусы эти были, надо отметить, на несколько размеров больше и соскользнули с лёгкостью необычайной в район колен, из-за чего он, равновесие утратив, упал беспомощно в штрафной. Вскочил (вратарь наш мяч уже накрыл) и попытался привести себя и амуницию в порядок, но шорты широченные его на талии отнюдь не богатырской не удержались и стремительным домкратом свалились снова вниз.

Пришлось ему покинуть ненадолго поле под улюлюканье, гудеж и свист трибун, чтобы переодеться.