Жерар Жепуазье – Маленький ПРИНЦип или Пошлые игрища богов (страница 20)

Мой одноклассник Вова когда-то выступал на этом фестивале пару раз – играл на барабанах в группе самого Арнольда Николаевича, поскольку их родной ударник не мог принять участие. Это был уровень, который лично у меня восторга приступы неоднократно вызывал. И я, поэтому решил, что надо нам начать отсюда и воплотить свою давнишнюю мечту, а дальше как пойдет…

Первая наша репетиция прошла отлично. Денис принес свои записки с текстами песен, которые мы знали и любили, частенько распевая их под гитару нестройными своими голосами на нашей остановке. Аня с видом ценителя и знатока искусств, глазами пробежалась по стройным строчкам рукописей (у автора каллиграфичный почерк и весьма разборчивый) и выразила этим материалом свое удовлетворение. Высокая оценка, ничего не скажешь.

Я, словно пудель или пекинес, с открытым ртом внимал ее каждому слову. Да там названия одни чего лишь стоили: «Ракитовая боль», «Она прошла по стеклу», «Слишком долгая жизнь» – монументальные произведения, которые с нашей подачи станут великими!

Так думал я тогда. Я верил искренне в успех! Наивный, добрый, глуповатый парень из провинции!

В таком ключе мы проводили наши репетиции где-то до середины февраля. Я приезжал по Аню в Киев, мы ехали с ней в Бараньеовецк, и там трудились плодотворно, стараясь этим песням нашим придать товарный, надлежащий вид. Моя мама ансамбль наш угощала на обед картофельным пюре с домашними солеными огурцами, которые Анюте очень нравились. Она расхваливала их на все лады, интересовалась уникальной рецептурой. После обеда пройденный материал мы закрепляли и мчались на вокзал, ну а оттуда электричкой в Киев. Вечером мы были на Бальзака и я, неспешно проводив ее к подъезду, потом включал форсаж и мчал опять на пригородный поезд до Бараньеовецка. Немного хлопотно, но для меня это было приятно и бесценно. Во-первых, я общался с Аней, к которой хоть уже и не испытывал такой влюбленности, как до того смешного инцидента на кухне с ее мамой, но все ж меня влекло к ней очень сильно, а во-вторых, я чувствовал огромное доверие ко мне ее родителей и всячески старался оправдать его. Поэтому такие завихрения в маршруте мне были только в радость.

Возникновение нашей рок-группы не обошли вниманием и все мои друзья. Они все также ждали нашего дебюта.

IV

Но вот, в одно морозное, февральское, очаровательное утро мы вышли с Аней на заснеженный перрон Бараньеовецка и бодро зашагали в сторону автобуса, который ехал в центр. Я позвонил незамедлительно Денису и сообщил ему, что мы на месте будем скоро, он может брать свою гитару мандаринового цвета с черепами и потихоньку выходить.

– Меня не будет! – ответил он каким-то злым и неприятным тоном.

– То есть, как это тебя не будет? Мы ведь вчера договорились обо всем, у нас сегодня репетиция!

Анютка навострила ушки и начала прислушиваться.

– Так, прекращай все эти шутки и приходи немедленно ко мне, – я полагал, что это такой юмор, не самая смешная шутка.

– Я же сказал тебе – меня не будет! – Из трубки телефона сквозило недоброжелательностью явной.

– Сегодня не выходит у тебя? – Я все никак не мог понять.

– Меня не будет вообще! Играйте без меня. Все давай, я занят! – Послышался его ответ сразу же перед короткими гудками.

Мое выражение лица было на тот момент весьма красноречивым, и умная Анюта все поняла без лишних слов.

– Что же теперь нам делать? Выходит, что я зря сюда сегодня ехала?!

– Ну, хоть огурчиков с картофельным пюре отведаем, а там посмотрим… Есть у меня одна идея.

Я сразу же набрал Андрея Рудню, спросил, где он находится. Сегодня ведь суббота и это был единственный тот день, когда он из Понаприсниловска, со службы офицерской домой к родителям обычно приезжал. Андрей ответил, что он сейчас в столице с какими-то друзьями, что-то там празднуют. Отлично! Мы с Анечкой, немного подкрепившись, поехали обратно в Киев. Я ей обрисовал в пути свою идею, что раз Денис сошел с дистанции или сошел с ума таким вот неприятным образом, а фестиваль не за горами, то почему бы нам не пригласить Андрея в свою группу. Он музыкант от бога, имеет абсолютный слух, солидный опыт за плечами, ведь у него была в военном институте группа, поэтому подскажет нам, поможет и поддержит – бесценный кадр!..

Они все шумно отмечали чей-то день рождения в трехкомнатной квартире неподалеку от Дворца культуры «Украина», нам тоже были рады в этой компании. Андрею с Аней мы обрисовали всю ситуацию, возникшую, и пригласили его ото всей души влиться в наш скромный коллектив. Они с Анютою друг друга знали понаслышке, ведь я рассказывал обоим с искренним восторгом, какие они классные! Андрей, которого я в тот момент воспринимал как очень яркую звезду, носителя огромного таланта и даже сомневался, а будет ли ему интересным такое наше предложение, дал сразу нам свое согласие, мол, почему бы не попробовать. Возможно, что присутствие Анюты, ее столь неземная красота и послужили фактором его согласия (Андрей был бабник тот еще, хотя, он из моих рассказов прекрасно знал о ее возрасте). Но это все сейчас было не важно, теперь у нас весь мир в кармане и можно дальше следовать по заданному курсу.

Мы еще пару часиков там находились с Анею на этой непонятной вечеринке, а ближе к вечеру я проводил ее домой. Уже возле подъезда она вдруг вспомнила, что позабыла свой рюкзак. И мне пришлось вместо Бобруйска обратно ехать на конспиративную квартиру возле Дворца культуры «Украина», где маховик всеобщего веселья только раскручивался. Мне предложили там остаться на ночь, что было весьма кстати, учитывая поздний час и крепкий морозец февральский.

На следующий день, когда я вез ее рюкзак, меня в метро остановил сержант милиции, проверил документы, спросил: откуда и куда я следую, наверное, мой мужественный и довольно взрослый вид несколько диссонировал с забавным рюкзачком в виде смешного панды, который разместился на моих плечах. Я объяснил товарищу сержанту, что сей аксессуар везу своей знакомой на Троещину, так как она его вчера забыла. Тот отдал честь и пожелал удачи.

Все это время я был одержим идеей дальнейшего развития нашей рок-группы, название которой мы еще не удосужились придумать и в шутку называли «Коммунистическим трудом». Идея эта смелая была у Вовы позаимствована, так как он где-то там нашел когда-то удостоверение «Ударник коммунистического труда», и начал говорить, что было бы ему забавно играть в панк-группе под таким названием на барабанах. Мне всегда нравились те перлы остроумные, которые мои друзья-товарищи частенько выдавали.

Так вот, из-за того, что нас Денис бесхитростно и неожиданно покинул, и больше у нас не было гитары электрической, то я решил ее приобрести. Антон, на тот момент игравший в группе, что называлась «Эмпирический Йододефицит», мне сообщил, что гитарист их продает отличный инструмент недорого. Я этой мыслью загорелся и попросил ее мне до зарплаты придержать.

Как раз в конце зимы мне довелось впервые поехать на поезде Киев – Лисичанск.

На нем всего за два лишь оборота я заработал на провозе «зайцев» столько денег, что даже не пришлось зарплату ждать. Сменившись в первый день весны, я созвонился с этим гитаристом, им оказался некто Дима из нашего же Бараньеовецка, но только в Киеве давно живущий. По школе я его наглядно знал. Дима был на год старше, такой приятный и порядочный. Мы встретились на станции метро «Черниговская». Он инструмент принес в огромном черном деревянном кофре, это была отличная гитара антрацитового цвета в прекрасном состоянии. При мне имелась сумма денег 120$ и сделка состоялась.

Я на метро поехал на вокзал. Меня еще раз милиционер остановил, которому хотелось убедиться в том, что в кофре этом не гранатомет, а музыкальный инструмент.

Я ощущал нешуточный подъем и предвкушение отличных, новых, свежих впечатлений. Весна грядущая должна была быть крайне интересной.

V

Тот дивный фестиваль, где мы намеревались дебютировать, назначен был на предпоследнюю субботу марта, а именно – 24 число. И время начинало поджимать, но тут возникли у Андрея какие-то там затруднения и он приехать из Понаприсниловска никак не мог на наши репетиции. Анюте тоже смысла не было сюда являться, к тому же нужен был еще ударник. И барабаны. Я попросил Антона нам помочь, но он ответил мне, что этот детский сад ему не интересен. Володя тоже отказал, дескать, мы не успеем нормально подготовиться за три недели, а он позориться на сцене не намерен, высокого полета птица – перфекционист. Зато он посоветовал мне Павлика, студента техникума нашего бареньеовецкого, где обучались все сельскохозяйственным наукам, мол, тот умеет, видел его в деле.

Высокий и худой, семнадцати лет от роду Павлуша мне был знаком – с его сестрой пересекались мы на пресловутой остановке автобусной, где проходили наши вечера под перезвоны струн гитарных, шуршанье маракасов самодельных и звон пивных бутылок. Идеей он проникся горячо, сказал, что с радостью меня поддержит, но если я возьму еще в рок-группу его товарища, который на гитаре хорошо играет и бредит славою крутого музыканта.

– Возьмем и друга, приводи! – Ответил я.

Тот оказался добрым, спокойным, покладистым, немногословным пареньком, а звали его Славик. Без промедления втроем мы начали работу над материалом, готовили те самые три песни, которые достались от Дениса нам. Он абсолютно был не против, чтоб мы их исполняли, его бы лишь не беспокоили. Такое положение вещей нам подходило. Работа ладилась – студенты Вячеслав и Павел после занятий бежали сразу же ко мне домой, и мы часок-другой там репетировали. Мне нравился огонь в глазах этих ребят, они горели, как и я, что было очень хорошо.