Женя Юркина – Безлюди. Сломанная комната (страница 7)

Без нее стало так тихо, что Дарт мог слышать тяжелое дыхание Деса, развалившегося на каменных плитах. Густой пар поднимался над ванной, курился вокруг, похожий на дым. Духота давила на нервы. Чувствуя, что вот-вот взорвется, точно перегретый котел, Дарт скинул пальто и принялся за дело.

С одеждой он справился быстро, куда сложнее оказалось поднять безвольное тело и затащить его в ванну. Все же ему удалось, пусть и не без проблем: захлестав костюм, намочив рукава и едва не утопив друга. Дарт отвлекся всего на секунду, но и этого хватило, чтобы Дес скользнул под воду, словно кусок мыла. Зато это привело его в чувство быстрее, чем травяные отвары и крепкий кофе. Вначале над водой взметнулись руки, вцепились в борта, а затем показалась голова.

– Ты чё?!

– Сам же хотел промочить горло.

– А. – Деса устроило и такое объяснение. Он откашлялся, вытянулся в ванне и с минуту пролежал молча, уставившись в потолок. По мере того как его разорванное сознание восстанавливалось, взгляд становился все более осмысленным. Наконец Дес понял, где находится, и спросил: – Как ты меня нашел?

Ответ был прост. К Дарту обратилась сама госпожа Гленн, беспокоясь о сыне. По ее словам, он периодически где‑то пропадал по ночам, а возвращался сам не свой. Когда вместе с ним из дома стали пропадать ценные вещи – предметы интерьера, которые охотно принимали скупщики, госпожа Гленн забила тревогу. Покрывая сына, она утаила все от супруга и попросила помощи у Дарта. Тот, к своему стыду, не смог успокоить материнское сердце, поскольку сам не знал, что происходило с другом последние недели. Куда более осведомленными оказались его знакомые в Хмельном квартале, рассказавшие, что видели его в «Полуночном театре», где собирались последователи месмеризма. Это казалось невозможным: Дес никогда не питал интереса к подобной теме, – напротив, всегда сторонился и побаивался ее. Тем не менее Дарт нашел его именно там, в прибежище спиритов, и в состоянии, что едва отличало его от тех, с кем пытались связаться посредством сеансов.

– Спасибо, что вытащил меня. – Дес потупил взгляд, что заставило поверить в его раскаяние.

В это время вернулась Фран, принесла кофе в пузатой посудине, похожей, скорее, на маленькую кастрюлю, нежели на большую кружку.

– Осторожно, горячо, – предупредила она, прежде чем вверить протянутым рукам емкость с обжигающим напитком.

– Надеюсь, там кипяченый ликер, – пробормотал Дес.

Фран едко улыбнулась:

– Обломись.

Несмотря на то что его ожидания не оправдались, от напитка он не отказался и сделал пару глотков, звучно прихлебывая. Была ли это исцеляющая сила купален или действие кофеина, но Дес снова становился собой: шумным и веселым, как прежде. Он бросил на Фран плутоватый взгляд поверх обода кружки и сказал:

– Не то чтобы я был против, но… так и будешь смотреть?

Она сердито нахмурилась, точно ее несправедливо обвинили.

– Да тут плавает туча листиков-травинок. Ничегошеньки не видно.

– Я слышу в твоем голосе досаду, Мраморная крошка, – протянул Дес.

– Еще раз назовешь меня так – утоплю.

– Тут уже без тебя пытались.

– Я, в отличие от некоторых, довожу дело до конца.

– Вот мы и вернулись к тому, с чего начали. – Привычная для его лица похабная ухмылка превратила слова в очередную шутку, обезоруживающую любую девушку, будь она трижды смела и крепка.

– Дум, – выругалась Фран и отвернулась, делая вид, что стеллаж со склянками требует ее пристального внимания.

Наблюдая за парой склочников, Дарт испытывал странное умиротворение: словно опасность миновала и все вернулось на круги своя. Но он знал, что это чувство кратковременно и обманчиво. Из мрачных мыслей его вывел голос Фран, вспомнившей о своих обязанностях на ферме безлюдей. Дарт и сам провозился с Десом слишком долго, оставив работу. Хорошо, что Алфи, безучастного ко всему, не интересовало, по каким важным делам разъезжал домограф. Вряд ли он проболтается, даже если его спросят об этом.

Фран ушла, и теперь от неприятного разговора их отделяло лишь тупое молчание.

Дарт силился подобрать слова. Всю дорогу из той клоаки он мысленно упражнялся в красноречии, представляя, что скажет другу, а сейчас даже не знал, с чего начать.

– Эй, не делай такое суровое лицо. Тебе не идет, – хмыкнул Дес, самозабвенно потягивая кофе. – Расслабься, ничего ужасного не случилось.

– Да неужели? – процедил Дарт, начиная злиться на друга, чья беспечность граничила с безумием. – С кем ты был? Сколько выпил?

Дес цокнул языком и закатил глаза.

– Откуда этот укоряющий тон? Тебе память отшибло, или Фло такая святая, что отпустила все твои грехи?

Дарт уже собрался возразить, что ему не доводилось прозябать в злачных местах, однако вовремя захлопнул рот. Любая попытка оправдаться и подчеркнуть их различия означала бы, что Дес прав.

– При чем здесь она?

– При том, что не надо приобщать меня к вашему святому семейству.

Дарт ничего не ответил. Выждал с минуту, а потом признался:

– Я просто испугался за тебя. Там, в подвале, ты был не в себе.

– И что я сделал?

Дарт мог бы перечислять, загибая пальцы, но для начала сказал:

– Выжрал три бутылки «Старины Кейпа».

– Вот дерьмо. – Деса передернуло от отвращения. – Да я чокнулся!

Он продолжал цепляться за шутки, чтобы его не затянуло в серьезный разговор. Но это было неизбежно.

– Ты обокрал своих родителей, – продолжил Дарт.

– Не будь как мой отец. Только он придает значимость бесполезным вещам: всем этим статуэткам из нефрита и слоновой кости, подсвечникам с позолотой и прочей чепухе…

– Но ты их украл. И скупщики заплатили вовсе не за хлам.

– Отец об этом знает?

– Нет.

– Вот видишь, он даже не заметил пропажи.

Дарт вздохнул, понимая бесполезность нотаций. Дес был неисправим.

– Зачем тебе столько денег?

– Место за столом стоит дорого, и Габриэль попросила помочь…

Не сдержавшись, Дарт выругался. Он не видел ее со дня похорон, когда она, потерявшая свою семью и друзей, мрачной тенью стояла среди каменных надгробий – молчаливая и поникшая. Выросшая в балаганных повозках, Габриэль привыкла к жизни бродячих артистов и собиралась примкнуть к другой труппе, поэтому никто больше не искал ее в Пьер-э-Метале. Оказалось, она не покинула город, а обосновалась здесь и втянула Деса в сомнительное общество, где верили, что с душами умерших можно общаться через медиума-спирита.

Дарт вспомнил полумрак задымленной коморки и распростертые на матрасах тела: он не всматривался в лица и не знал, была ли среди них Габриэль, но при одной мысли об этом в нем взыграла такая злость, что в груди запекло.

– Зачем ты связался с ней?! – выпалил Дарт, хотя сомневался, что готов услышать правду.

– Из-за Чарми. – Голос Деса предательски дрогнул. – Я снова встретил ее, во время сеанса.

– Это невозможно. Она мертва.

– Но я говорил с ней. И слышал, как звенят колокольчики в ее волосах.

– В пьяном бреду и не такое померещится.

– Тогда я был трезв! – заявил Дес. – Это обязательное условие для всех участников сеанса.

– Как и возлияния после?

– Нет. Это случайно вышло.

– Ясно. Споткнулся о бутылку, упал и не уследил за штанами.

– Кстати, следить за языком тоже полезно.

Дарт принял совет и замолк. Некоторое время они оба сидели, не проронив ни слова. Дес хмурился и тер набрякшие веки, чтобы окончательно прогнать пелену, прилипшую к глазам.

– Я просто хотел попрощаться, – с горечью сказал он.

– Ты скорее попрощаешься с рассудком.

– Уж лучше свихнуться так, чем от мыслей, которыми не с кем поделиться.

– Ты мог бы поговорить со мной.