Женя Юркина – Безлюди. Сломанная комната (страница 8)

– Не мог, – грубо оборвал его Дес. Отставил кружку на бортик ванны и наклонился вперед. От него все еще разило, под глазами залегли фиолетовые тени. – Когда мы в последний раз виделись с тобой? Когда изливали друг другу душу за рюмкой-другой? – Вопросы повисли в воздухе, и Дарт не нашел, что ответить. Он мог сказать «давно» или «не помню», но почему‑то это казалось еще хуже, чем молчание. Дес шумно выдохнул и подытожил: – Ты не со мной. Ты с ней. И раз уж решил, будто меня теперь не существует, не нужно вспоминать обо мне, лишь бы поумничать.

– Прости, я…

– Ой, заткнись. – Он скривился. – У меня сейчас голова треснет.

Плечи Дарта бессильно опустились. То, что он упорно не замечал, о чем не думал, занятый другими заботами, внезапно обрушилось на него вместе с чувством вины.

– Прости, – повторил он исступленно. – Я должен был поддержать тебя, заметить…

– Да отвяжись уже, – снова перебил Дес. – Лучше возвращайся в контору. Уверен, у тебя есть дела поважнее, чем возиться со мной.

В его словах сквозила обида, в чем он ни за что не признался бы, хотя этого и не требовалось. Им обоим следовало оказаться на грани, чтобы понять: всякая дружба истончается и рвется, если тянуть в разные стороны.

Помятый и измотанный, будто сам провел ночь за спиритическим столом, Дарт вернулся в контору. Было бы лучше не попадаться на глаза сотрудникам, но, как назло, коридоры наводнились людьми, и каждый норовил зацепить его: приветствием, рабочим вопросом или оценивающим взглядом. Всякий раз он натянуто улыбался в ответ, говорил односложно, на ходу, не задерживаясь, чтобы коллеги не учуяли горький запах дыма, въевшийся в пальто. Под ним явно ощущался липкий холод мокрых рукавов, вместе с влагой впитавший крепкий травянистый дух снадобий.

Оправдать его долгое отсутствие и странный вид могла разве что легенда о том, как он по долгу службы посетил подозрительный дом, а тот на поверку оказался зловонной клоакой. Однако к тому моменту, как эта мысль пришла к нему, Дарт уже добрался до двери, отмеченной табличкой с его новообретенным именем. Оно до сих пор казалось ему чужим, и порой, врываясь на территорию некоего господина Холфильда, Дарт ожидал встретить другого человека – настоящего домографа вместо самозванца вроде себя.

Единственным, с кем бы он мог столкнуться там, был Ларри. После того как огонь уничтожил Танцующие дома, их лютены оказались не у дел, но при Дарте получили новую работу: прилежный Ларри занял архив, а неугомонный Лоран стал посыльным. Многие в конторе не знали о близнецах и принимали их за универсального помощника, причем весьма эксцентричного, непостоянного и успевающего быть в двух местах сразу.

– О! – вместо приветствия воскликнул Ларри, оторвавшись от бумаг. – Тебя ждут. – И ткнул пальцем в сторону боковой двери в кабинет, доставшийся Дарту со всеми вещами от его предшественника, начиная от инструментов и заканчивая резной картой города с миниатюрными копиями зданий и точно воспроизведенным планом улиц.

Получив известие, он решительно направился к себе, будучи уверенным, что застанет Флори, но ошибся и вслед за разочарованием испытал удивление.

В кресле, поджав ноги, сидела Офелия. Сброшенные ботинки лежали под столом, раскрытая книга – у нее на коленях. Судя по количеству прочитанных страниц архитектурного справочника, она ждала уже не первый час.

– Ты чего? – растерянно спросил он.

– За мной приходили в школу, – ответила Офелия, пытаясь справиться с эмоциями, но голос ее предательски дрожал. – Две грымзы из приюта. Но я успела сбежать от них.

Выслушав, Дарт похвалил Офелию за то, что она пришла в домографную контору, а не домой, где ее искали бы в первую очередь. Возможно, Флори уже донесли о случившемся. «Тогда почему она еще не здесь?» – справедливо заметил детектив. «Потому что она больше не полагается на его помощь, придурок», – из глубины сознания огрызнулся хмельной. Дарт мотнул головой, чтобы прогнать навязчивые мысли. Только этого бардака не хватало!

– Я пошлю за Флори машину, – проговорил Дарт, переключив внимание, – а потом вместе решим, где вам лучше переждать время до отъезда.

– А ты?

– Что я?

– Ты разве с нами не едешь?

– Кто‑то должен приглядеть за Бо, – отшутился он и вышел из кабинета.

В архиве Ларри скатывал чертежи в тугие рулоны. В конторе он привык разбирать бумаги, сшивать документы или чинить расшатанные перекладины перекатной лестницы, поэтому обрадовался, что ему доверили важное дело и дали служебный автомобиль с водителем. В свою бытность лютеном Ларри выполнял мелкие поручения Эверрайна, когда способность принимать обличье ворона могла пригодиться, что в спокойные времена случалось очень редко. В память о своей силе, утраченной вместе с безлюдем, он продолжал носить вороньи перья в волосах, из-за чего взлохмаченная шевелюра еще больше напоминала птичье гнездо.

Отдав распоряжения, Дарт занял себя работой. На столе накопились новые заявки от беспокойных жителей, переживающих за свои дома, и сразу же ему попалась история фермера: он подозревал, что его старый амбар превратился в безлюдя. Это было распространенное явление, когда сильный ветер «оживлял» ветхие здания, а люди жаловались на вой, грохот и присутствие чего‑то живого и зловещего. Для отказа хватило бы и того, что речь шла о хозяйственной постройке, а не о заброшенном доме, способном обрести разум. Остальные заявки Дарт одобрил и внес в свой график, отметив, как наивно и самонадеянно строить планы в сложившихся обстоятельствах.

Пока он разбирался с бумагами, Офелия сидела в кресле и читала – больше от скуки, чем из интереса к теме, что было понятно по выражению ее лица. Тишину нарушали шелест страниц, тиканье часов и гул паровых труб. Вскоре донеслись шаги, и Ларри заглянул в кабинет, чтобы отчитаться: он вернулся один; дверь ему не открыли, да и Флори, судя по оставленным на снегу следам, ушла в город.

Дарт побарабанил пальцами по столешнице. Ему не хотелось разводить панику только из-за того, что Флори не оказалось дома, и все же его беспокойство нашло поддержку в сознании. «Что‑то случилось, что‑то случилось», – зашептал в голове трус, но его тут же грубо оборвал хмельной: «Заткнись!»

– Ты мне? – с удивлением переспросил Ларри.

Дарт и сам не понял, как вышло, что произнес это вслух. Ему вдруг стало нечем дышать, он качнул головой, утер лоб ладонью и потянулся к графину с водой. Осушив стакан, Дарт снова обрел контроль над своим голосом:

– Спасибо, Ларри. Это все.

Когда он ушел, Офелия внезапно спросила:

– Флори не делилась с тобой планами на день?

Дарт почувствовал укол совести, вспомнив, что намеренно избегал ее после неудавшегося разговора.

– Нет, – ответил он неохотно. – Вчера я был не самым приятным собеседником.

Огромные голубые глаза, похожие на подсвеченные солнцем витражи, посмотрели на него с укором.

– Просто мы договаривались, что вместе соберем вещи, когда я вернусь из школы. Вряд ли бы Флори ушла из-за пустяка… Что думаешь?

А думал он о том, что паром в Делмар уходил поздней ночью, и до тех пор им следовало переждать в безопасном месте. Вначале, решил Дарт, нужно поехать в Голодный дом, чтобы проверить, не вернулась ли Флори, а заодно расспросить безлюдя, не приходил ли кто. Вместе с тем, как детектив с холодным, трезвым рассудком строил планы, где‑то в глубине сознания паниковал трус, а писатель утешался надеждой, что вечером они будут пить ромашковый чай в Доме с оранжереей и ничто не нарушит их спокойствия.

Офелия вызвалась ехать с ним, чтобы собрать чемодан, и вдвоем они, миновав коридоры, вышли через служебный вход во внутренний дворик. Алфи крутился у автомобиля: размахивал щеткой, избавляясь от снега, оседающего на глянцевую поверхность крыши. Дело можно было считать бесполезным, поскольку мелкая ледяная крошка продолжала сыпать и сводила к нулю все старания. Заметив Дарта, он бросил сигарету в снег и затоптал.

– Куда? – буднично спросил Алфи и надвинул фуражку на лоб, как делал всякий раз, садясь за руль.

Они не стали соваться на главные улицы, чтобы пробраться задворками и подъехать к Голодному дому со стороны водонапорной башни. Снег здесь не таял, а накапливался плотной массой, покрытой хрустким слоем льда. На повороте автомобиль занесло, Алфи выругался и рванул тормозной рычаг. Если бы кто‑то караулил их перед домом, то наверняка услышал, но там никого не было.

Вечерело, и первые оттенки сумерек уже проявились на небе. Оно стало похоже на стекло – мутное, словно с налетом пыли и сажи. Только такие и можно было встретить в зимнем Пьер-э-Метале.

Дарт отворил калитку во двор и зашагал по тропинке, тянущейся среди снежной насыпи как шов. Там, где под землей пролегали трубы, снег не задерживался.

В доме их встретил заскучавший и оголодавший Бо, которого Офелия тут же ринулась спасать, уведя на кухню.

Наконец оставшись в одиночестве, Дарт смог сосредоточиться на своих ощущениях, а они говорили, – нет, кричали, – о том, что в доме Флори нет. Возможно, ей сообщили, что Офелия сбежала из школы, или снова вызвали на разговор, или… Дарт потер виски, чтобы унять голоса, наперебой выкрикивающие одно предположение за другим. Это становилось невыносимым. Он дал себе обещание разобраться с бардаком в голове позже и наведался в хартрум, чтобы поговорить с безлюдем.