Женя Юркина – Безлюди. Сломанная комната (страница 6)

Прежде чем он успел ответить, женщина потянулась к бутылке и припала к ней, ничуть не смущаясь своей наготы. Возможно, она даже не осознавала, что раздета, или думала, что о приличиях позаботится полумрак.

Поспешно отвернувшись от одного тела, Дарт окинул взглядом три таких же, распростертых на матрасе, и узнал друга по запястью, обмотанному платком. Рука плетью свисала с лежанки и выглядела вывихнутой, бескостной, а сам он – бледным и размякшим, словно вылепленным из теста. Первым делом Дарт прощупал пульс, затем перевернул Деса на спину и похлопал по щекам, приводя в чувства.

– Эй, слышишь меня?

Спустя несколько секунд набрякшие веки приоткрылись, и потухшие глаза бессмысленно уставились на него.

– Где твоя одежда? – Дарт огляделся. – Проклятие, где твои штаны?

– Ушли.

Дес тупо заморгал, силясь прорваться сквозь тяжелый дурман.

– Посмотри на кровати, – подсказала бражница из угла.

И Дарт, перебирая в уме все известные ему ругательства, принялся шарить вокруг, стараясь не задеть остальных спящих. Он был вынужден забраться на матрас четвертым, чтобы дотянуться до края у стены, где в итоге и нашлась одежда. Куда сложнее оказалось натянуть ее на обмякшего Деса. Если выглядел он как потрепанная тряпичная кукла, то весил, казалось, не меньше мраморной статуи.

Дарт тщетно пытался продеть непослушную руку в рукав. В приюте он видел, как няньки управляются с младенцами, и тогда еще не представлял, что взрослые могут возвращаться в то же состояние беспомощности, да еще и по своей воле.

– Чем вы его опоили?

– Всякое было, но к вечеру отпустит, – со знанием дела сообщила бражница.

– Я думал, здесь спиритический кружок, а не притон.

– Одни общаются с ду́хами, другие – с телами.

– Значит, целых людей здесь нет?

В ответ бражница издала смешок, похожий на икоту, и затихла, наблюдая за борьбой, развернувшейся у нее на глазах.

Внезапно обретя силы, Дес заворочался, пытаясь отбиться от рук, что насильно надевали на него ботинки. Дарт обнаружил их на полу среди чужого тряпья и пустых бутылок из-под дешевого пойла, которое друг, будь он в здравом уме и твердой памяти, даже не попробовал бы. Когда Дес наконец воссоединился со своей одеждой, его без лишних церемоний стащили с матраса.

– Поднимайся, я спешу.

– А что так? Фло отпустила тебя ненадолго?

Не поддаваясь пьяным выходкам друга, Дарт подхватил его под мышки и поволок к двери, надеясь, что на свежем воздухе разум немного прояснится. Горький дым от жженой травы постепенно проникал в голову, отравляя сознание. Считалось, что благовония помогали спиритам погрузиться в транс и установить связь с умершими, хотя на самом деле это только разрывало их связь с реальностью.

Подъем по скользким ступеням дался тяжело, и они вдвоем, выбравшись из подвала, обессиленно привалились к стене.

– Мне плохо, – выдал Дес, медленно сползая в снег.

– Два пальца в рот – и сразу полегчает, – ответил Дарт. – Только разберись с собой сейчас, пока мы не сели в машину.

Он нервно одернул заломленные лацканы пальто – от него тоже несло дымом.

– Это заразно?

Дарт с тревогой посмотрел на друга.

– О чем ты?

– Все домографы такие чистоплюи?

Дарт предпочел не отвечать. Подождал, пока Дес немного оправится, а потом скомандовал:

– Пошли.

Наивно было полагать, что человек, который и в трезвом уме не привык кому‑то подчиняться, сейчас начнет послушно исполнять, что ему велено. Дес не сдвинулся с места, зачерпнул горсть снега и приложил ко лбу, видимо, пытаясь избавиться от головной боли. Вторая порция должна была спасти его от жажды, но Дарт успел перехватить его ладонь прежде, чем она оказалась у губ.

– Э! – протестующе воскликнул Дес. – Дай горло промочить.

Не лучшей идеей было надеяться на снег, припорошенный сажей. Объяснять это Дарт не стал.

– Мы как раз идем за водой, – примирительно сказал он, поднимая друга с земли.

На другой стороне улицы, обозначая, что не имеет отношения к Хмельному кварталу, ждал служебный автомобиль с водителем. Работа домографа предполагала частые разъезды, и Дарта, способного управлять разве что одноколесной тележкой, всюду сопровождал Алфи. Безучастно взирающий на мир из-под козырька фуражки, он был таким неповоротливым и заторможенным, что рядом с ним замедлялось само время. Поэтому их дорога к Дому с оранжереей тянулась бесконечно долго.

Дес снова отключился, и Дарт не смог растолкать его. Прибыв на место, вдвоем с Алфи они вытащили отяжелевшее тело из автомобиля и доставили к дверям, точно посылку. У порога с помощником пришлось распрощаться, чтобы не нервировать безлюдя, и дальше Дарт справлялся в одиночку. Когда он вошел, пятясь спиной вперед, стены раздраженно затрещали, реагируя на вторжение, но, признав в нем своего, затихли. Осталось лишь нарастающее эхо торопливых шагов.

– Что с ним? – обеспокоенно спросила подоспевшая Бильяна. Ей не впервой было встречать гостей, которых следовало спасать. Узнав, с каким недугом ей придется бороться на сей раз, она всплеснул руками: – Хранитель правый! Откуда мне знать, что с ним делать?!

– Приготовь ванну или настойку… – отозвался Дарт, удобнее перехватывая тело под руки. – Да что угодно!

Бильяна осталась непреклонна.

– Увези его отсюда, – велела она.

– Ему нужна помощь.

– Здесь он ее не получит. Отправь его в лечебницу!

Впервые Бильяна отказывала в спасении, впервые не бросилась к больному, а отпрянула от него, как от прокаженного. Дарт заглянул в ее глаза и прочитал в них то же, что испытывал сам: смятение.

– Пожалуйста… – начал он и тут же осекся, заметив в коридоре мелькнувший силуэт. По непослушной гриве кудрявых волос легко можно было узнать Фран.

– Не надо никаких лечебниц. Там орудуют одни губошлепы!

– Ты хотела сказать «душегубы»? – исправила Бильяна.

– И те, и другие, – не выказав ни тени смущения, заявила Фран.

Ей хватило нескольких секунд, чтобы стать хозяйкой ситуации. Взгляд исподлобья, решительный вид и строгий голос, обращенный к ним:

– Ну чего стоите?

Не успели они ответить, как получили распоряжения: переместить Деса в купальни и заварить кофе покрепче. Бильяна поспешила на кухню, а сама командующая вызвалась помочь Дарту с тяжелой ношей, подхватив Деса под ноги.

Вдвоем они дотащили его и оставили на полу дожидаться, когда ванна наберется доверху. Открыв вентили и пустив из кранов бурлящие потоки воды, Фран переметнулась к полке с пузырьками, жестянками и банками, где хранились снадобья. Она действовала быстро, не задумываясь, сновала туда-сюда, а вокруг нее, подобно смерчу, вихрились длинные темные локоны. По тому, как уверенно она управлялась, Дарт понял, что Фран успела освоиться в Доме с оранжереей.

– Часто бываешь тут?

– Пару раз в неделю. Пытаюсь вывести прошлое.

Она откинула волосы с лица и показала шрам на щеке. Фран всегда прятала его, и Дарт научился избегать прямых взглядов, а в какой‑то момент вовсе перестал замечать клеймо марбровской лютины, поэтому сейчас удивился, как оно изменилось: очертания ключа потеряли четкость, а кожа вокруг разгладилась и посветлела.

– Бильяна говорит, что такие глубокие шрамы не свести, – продолжила Фран, закатывая рукава рубашки. – Новую кожу себе не пришьешь.

– Его и так почти не видно, – подбодрил Дарт, сраженный внезапным откровением. Прежде они никогда не обсуждали это, соблюдая негласные правила.

Задумавшись, он пропустил момент, когда Фран подготовила целебную купальню, и спустя время очнулся от ее командирского тона:

– Снимай одежду.

Дарт застыл, удивленно глядя на Фран. Склонившись над ванной, она баламутила воду, в которой плавали сухоцветы и труха из листьев. С каждым взмахом ее руки раствор становился все более мутным.

– Чё лыбишься? Раздевай своего дружка, – сварливо добавила она и, кивнув на неподвижного Деса, распростертого на полу, добавила: – Вот этого.

– Принесешь кофе? – попросил Дарт, чтобы на время спровадить ее.

В ответ Фран фыркнула, выражая недовольство. Как всегда некстати в ней проснулся дух противоречия.

– Думаешь, меня можно смутить голым задом?

– Тогда управься здесь сама, а я схожу на кухню.

На том все ее позерство закончилось. За время, что они провели за совместной работой, Дарт успел узнать Фран достаточно, чтобы постичь вздорный характер и понять, как совладать с ним. Главное, не пытаться командовать и не подвергать сомнениям ее способности, – от того и другого она вспыхивала, точно пламя, в которое плеснули керосин. Но стоило предоставить Фран свободу действий, и ее бунтарство угасало. Так случилось и на сей раз. Она пробормотала, что не собирается надрываться, и умчалась прочь, выбрав задание полегче.