Женя Виненко – Тринадцатое чувство (страница 3)

***

Мирный справился с нормативами и тестами в рекордно короткие сроки, подписал кучу бумаг, получил разрешение пользоваться личным оружием вместо табельного, пересел на служебный Рендж Ровер и обзавелся специальным удостоверением, открывающим колоссальные возможности. Никогда еще Сева не слышал, чтобы к секретной работе допускали так быстро.

Первый рабочий день обещал стать морально жарким. Насколько Мирный мог судить, подгоняли его вовсе не из-за связей с Председателем, а из-за агента, которого Севе определили в напарники. Сегодня он возвращался к обязанностям после затянувшегося выздоровления.

Пока охранник дотошно проверял документы, Северин Владленович прочел вывеску на воротах: «Научный Метрологический центр г. Мытищи», ‒ и краткую описательную информацию режимного объекта. Он не удивился бы, узнав, что специалисты данного профиля и впрямь обитают в одном из ближайших к пропускному пункту зданий. Мирному же добираться до нужного корпуса пришлось через всю обширную территорию. Шестиэтажное строение располагалось в самом дальнем, неприметном углу, и выглядело совершенно обычно: серое, невзрачное, но в идеальном состоянии. Выделялись разве что антенны, плотником напичканные на крыше, усиленная система безопасности, бронированные окна и двери, а также многочисленные наружные камеры, однако полностью отсутствующие внутри.

Несмотря на то, что Сева прибыл в отдел на полчаса раньше, прямо с порога его пригласили в кабинет начальника: огромную, добротно обставленную, комнату с дорогими, низко свисающими люстрами, солидным т-образным столом из слэба7, выдвижным экраном проектора на одной стене и деревянной многоуровневой картой России ‒ на другой.

За центральной частью стола, гордо приосанившись, сидела женщина со строгим взглядом из-под квадратных очков. Однако чаще она смотрела поверх оправы. Для своих пятидесяти с хвостиком выглядела дама шикарно: высокая, подтянутая, стройная брюнетка с ярким, но в пределах разумного, макияжем; одета крайне официально ‒ свободного кроя костюм, сильно смахивающий на мужской, на ногах ‒ лоферы. Короткие тонкие волосы директриса обильно смазала гелем и зализала назад, как если бы только что вышла из душа.

Начальница крепко пожала руку новому сотруднику и жестом пригласила сесть.

‒ Липкая Диния Булатовна, ‒ представилась она первым делом, а вторым тут же перешла к рабочим моментам: ‒ Имеете представление, чем занимается проект «Вертикаль»?

‒ Сжатое, ‒ честно признался Мирный. Председатель толком не объяснил, а поиск информации по частным источникам ничего не дал. ‒ Бюро проводит комплекс исследований в области аномальных явлений в земной природе и космосе. Агенты моего статуса расследуют случаи, не поддающиеся, на первый взгляд, разумному объяснению.

‒ Именно, ‒ удовлетворенно щелкнув пальцами, подхватила Липкая и тут же закурила. Судя по количеству окурков в пепельнице и устойчивому запаху табака, – далеко не первую сигарету. ‒ Крайне важно, Северин Владленович, чтобы вы понимали: мы не футурологи и не конспирологи, а эксперты, что подчиняются законам логики. Мы раскрываем настоящую правду, а не придумываем небылицы.

‒ Я человек науки. Скорее поверю в нашествие терминаторов или существование матрицы8, чем в зеленых человечков и супергероев.

‒ Дела, что ведут агенты вашего уровня, феномены, с которыми сталкиваются, документы, что изучают ‒ все это способно сбить с толку самого яростного скептика.

‒ Звучит как предупреждение.

‒ Так и есть. Не стану скрывать, некоторые из сотрудников получают сильнейшие психологические травмы. «Вертикаль» вынуждена отправлять их на заслуженный покой и, к глубочайшему сожалению, не на морские курорты.

‒ Я понял, тех, кто распускает язык, быстро списывают, ‒ намеки Сева давно научился распознавать. Директриса о его прошлом знала и наверняка не доверяла. ‒ Меня предупредили о рисках. Я к ним готов.

‒ Вы умный малый, но я читала ваше досье…

Закончить мысль Динии Булатовной не позволили. Дверь в кабинет с грохотом распахнулась.

***

На пороге стояло маленькое, хрупкое создание, но настолько злое, что от негодования раздувались ноздри. Судя по красным, воспаленным глазам, бедолагу мучили бессонные ночи. А невероятно светлая кожа намекала на то, что хозяйка в последнее время редко выходит на солнце.

Мирный быстро заключил, что перед ним тот самый напарник, ради которого он здесь оказался. Если отбросить очевидный фактор враждебности, в остальном, пылающая гневом малявка, смотрелась довольно миленько, хоть и не в его вкусе: невысокого роста, директрисе едва доходила до плеч, стройная, без особо выдающихся женственных достопримечательностей, крупные серые глаза, немного острые скулы, вздернутый маленький носик и губы чуть крупнее средних. Девчонка осмелилась прийти на работу, абсолютно наплевав на дресс-код. Небрежно подобранная одежда, состоящая из хипстерских шаровар цвета хаки, футболки с принтом из научно-фантастического анимационного сериала и легкой джинсовой куртки, ‒ прозрачно намекали о безразличии к чужому мнению. Дополняли образ длинные волосы, выкрашенные в цвет морской волны, и естественная красота без грамма косметики.

Дубравина, игнорируя напуганного секретаря и кучу посетителей в приемной, влетела в кабинет, не потрудившись прикрыть за собой дверь. Она пробежала мимо стула Севы, не удостоив того вниманием, и, опершись ладонями на стол начальницы, истерично заорала:

‒ И как это называется, Диния Булатовна? Меня три месяца насильно держали в госпитале, заставили по приказу комиссии прорабатывать с мозгоправами «психологическую травму», чтобы что? Вернуться в агентство и в первый же день узнать, что мне подсунули нового напарника?! Я требую разрешения вести дела самостоятельно!

‒ Лина, не прикидывайся дурочкой. Согласно уставу, агенты «Вертикали» взаимодействуют исключительно в паре, ‒ терпеливо напомнила Липкая. Ее лицо окрасилось багрянцем, но голос оставался размеренным. ‒ Если один погибает, второй не может приступить к обязанностям, пока не будет назначена замена.

‒ Алекс не мертв, ‒ свирепо прохрипела Дубравина, бесстрашно размахивая указательным пальцем перед носом директрисы.

‒ Идентификация обгоревших останков утверждает обратное. Ступов погиб.

‒ Лично я труп не видела!

‒ Зато тщательно изучила заключение специалистов.

‒ Где не приложено ни одной фотографии. Странная вырисовывается картина. Секретные агенты попадают в страшную аварию, но никто не спешит выяснять, в чем дело. Ни снимков с места происшествия, ни поиска свидетелей, никаких дополнительных экспертиз.

‒ Автокатастрофа произошла по вине водителя. Здесь не в чем разбираться.

‒ Ублюдки, вы еще и Алекса обвинили в случившемся. По-вашему, он сгорел заживо, а мне, сидящей рядом, чудесным образом повезло?

‒ Ты всегда пренебрегаешь мерами безопасности. Не пристегнулась и в день несчастного случая: вылетела в лобовое стекло. Как ни странно, безалаберность спасла тебя от огня, но не от многочисленных травм. Врачи собирали твои кости по частям. Благодарила бы, что шрамов не осталось, вместо того чтобы разыгрывать драму.

‒ Не заговаривайте мне зубы. Ступов пекся о моей безопасности больше, чем о собственной. Стоило сесть в машину, он тут же проверял ремни. Я должна была сгореть заживо вместе с ним, но стою перед вами. Твою мать, Дина, ‒ пренебрегая всеми правилами субординации, гаркнула Дубравина, ‒ ты всегда оставалась на стороне агентов. Кого ты так боишься, что скрываешь правду?

‒ Лина, твой напарник погиб. Это и есть ‒ правда.

‒ Нет! И чтобы вы не пытались утаить, я раскопаю.

‒ По-твоему первоклассные специалисты ошиблись и Ступов жив? Считаешь, они недостаточно компетентны?

‒ Судмедэксперты тоже люди: выполняют приказы и заботятся о близких. В заключении можно написать что угодно, если на тебя надавят. Может Алекс и погиб, но точно не из-за случайности.

‒ Следи за словами.

‒ Или что? ‒ заупрямилась Лина. ‒ Запрете меня в психушке? Я тоже не справлюсь с управлением? Или придумаете нечто экстравагантное, вроде упавшего лифта в многоэтажке?

‒ Достаточно! ‒ самообладание покинуло директрису. Она вскочила из-за стола и с грохотом обрушила на него тяжелый для дамы кулак.

Женщины несколько секунд сверлили друг друга глазами. Ни одна не желала признавать поражение.

‒ Если со смертью Ступова все так прозрачно, ‒ Дубравина вернулась к официальной манере общения, но гнев подавить не смогла. Так что слова звучали все еще хлестко и жестко: ‒ Позвольте взглянуть на настоящее заключение, фотографии с места аварии или снимки его тела. Предоставьте хоть одно реальное доказательство, и я успокоюсь.

‒ Твой напарник – мертв, ‒ заключила Липкая, осторожно укладывая свою ладонь на пальцы подчиненной: мягкий, ненавязчивый жест сострадания, ‒ чем скорее ты это признаешь, тем быстрее вернешься к нормальной жизни.

‒ Считаешь, оставаться в неведение ‒ «нормальная жизнь»?

Девушка низко опустила голову и затихла. Волосы закрыли ее лицо, но Мирный заметил, как бумаги на столе стали медленно намокать. Агент беззвучно плакала.

‒ Лина, ‒ мягко позвала директриса. Она больше не скупилась на жесты и слова поддержки: по-матерински уложила руку на плечо подопечной и мягко произнесла: ‒ Несмотря на возражение врачей, я позволила тебе вернуться к работе, но уже сомневаюсь, готова ли ты…