Женя Каптур – На ступнях и копытах (страница 4)
Аспирантка хорошо помнила тот злополучный день. Госпожа Блесс вернулась домой с рынка. Имир была у себя в комнате, когда звонкий голос матери разлился по квартире:
– Имир, я тебе подарок принесла!
Девушка вздрогнула. Она всегда ожидала подвоха от этого самого дорогого, но коварного человека в мире. Она недоверчиво выглянула из комнаты и мигом уткнулась носом в холодное стекло.
– Смотри, какая прелесть, вылитый ты!
Отлипнув от аквариума, Имир ошарашенно уставилась на белого точно поганка головастика-переростка с торчащими из головы тремя парами наружных ярко-красных жабр и несползающей улыбкой. Позже она узнала, что это за чудо-юдо и с чем его едят.
– Я?!
Девушка при всем своем больном воображении не могла уловить сходство между собой и этой насмешкой природы.
– Ну да! Такой же бледный и с красными дредами! – не моргнув глазом пояснила госпожа Блесс. Не успела Имир сформулировать и высказать своё возмущение, женщина оценивающе посмотрела на аксолотля и добавила: – Нет, не вылитый. Он всегда улыбается, в отличие от некоторых.
Аспирантке оставалось одно:
– Мам!!!
Вот так в доме Имир появился новый член семьи, который вскоре получил имя Суэ и стал жить на обеденном столе. Позитивный аксолотль одаривал сияющей улыбкой всех зашедших на кухню. А когда девушка пребывала в плохом настроении и ходила с кислой миной (почти всегда, нужно заметить), её мама шла сюсюкаться с Суэ, нахваливая вечно довольного и прожорливого зверька, щедро кидая тому лакомства. Аксолотль улыбался все шире и круглел всё больше. Глядя на эту идеалистическую картину, Имир неволей переживала за свою генетику. В целом аксолотль оказался неприхотлив и проблем почти не доставлял. До недавнего времени, когда её мама в очередной раз решила отличиться.
Провожая дочь на вокзале, она триумфально вручила ей аквариум с Суэ. На вопросительный взгляд Имир, а потом и на возмущенные вопли: «Ты серьёзно? Я его с собой не повезу! Да что мне с ним там, по-твоему, делать?!» женщина невозмутимо сообщила, что она сегодня же вечером уезжает на море. А что? Дочери несколько месяцев дома не будет, чего ей одной в городе киснуть? Лучше она в санатории отдохнет! Увы, Суэ с собой взять никак нельзя. С животными не заселяют. Сама, дочь, понимаешь, выбора нет.
Разумеется, выбор был. Отдать на время аксолотля соседке, подруге, да кому угодно, кто согласится за ним присмотреть! Но госпожа Блесс никогда не была сторонницей лёгких путей. Аспирантка давно подозревала, что взаимную любовь к трудностям она унаследовала именно от матери. Засунув аквариум под мышку и ворча себе под нос, Имир отправилась в путешествие с вечно улыбающимся аксолотлем и хихикающими, а потом во весь голос ржущими подругами. Хорошее начало, ничего не скажешь!
Но это было несколько дней назад, а по ощущениям – и целую вечность. Сейчас Имир, измученная долгой дорогой и жарой, откинувшись на сиденье, бездумно смотрела в окно на медленно плывущий пейзаж и слушала неумолкающего господина Акташа, шедшего рядом с дилижансом. Кентавр ответственно подошел к роли экскурсовода и со знанием дела рассказывал чуть ли ни о каждом камне и кусте, мимо которого они проезжали.
Спустя пятнадцать минут зелёные леса, прораставшие сквозь скалы, сменились только скалами, а потом и вовсе пустыней. Вокруг оранжевая земля да неприлично голубое небо. И никаких следов цивилизации. Воздух стал жарче, а дышать стало труднее. Случайный ветер не приносил облегчения, а неприятно обдавал горячей пылью. Леоля в скором порядке опустошила сумку, вынув оттуда половину содержимого и три ближайшие вселенные, но всё же смогла отыскать солнцезащитные очки и глазные капли. Виви пыхтя, целеустремленно расстегивала пуговицу за пуговицей. Благо под рубашкой у девушки была майка. При желании аспирантка могла остаться в ней одной. Судя по всему, к этому и шло. Капли пота, неприятно щекоча, текли по спине Имир и спускались к пояснице. Рубашка в том месте успела намокнуть. Аспирантка давно перестала соображать, куда и зачем их везут. Казалось, нет ни конца, ни края этой бесплодной пустыне.
– Господин Акташ, а Шайко, что, находится в пустыне? – со скверным подозрением поинтересовалась Виви.
– О, ну что вы! Город окружен плодородными прериями. Местная растительность легко переносит засуху и морозы, поэтому именно там пасётся скот и располагается большинство фермерских хозяйств и скотопромышленников. Они-то и будут вашими основными клиентами и пациентами. С одной стороны, город, правда, заслоняют скалистые горы, но в здешних краях без скал никуда, они везде. У некоторых особенно занятных есть даже названия. Скажем, посмотрите направо, перед нами возвышается гора Башня Бога!
Компания послушно устремила взоры на возвышающийся из земли божественный горный пик с закругленной вершиной. На пару минут дилижанс погрузился в отбрасываемую им тень.
– её действительно называют «Башня Бога»?
– Ну, на самом деле, здешние именуют её немного иначе. – Впереди дилижанса раздался сдавленный смех. Господин Акташ смущенно откашлявшись, продолжил: – Но я бы предпочел использовать данную вариацию.
Подруги многозначительно промолчали, воздержавшись от комментариев. Да и неприлично их высказывать, когда рядом сидит госпожа Сытклю. Потом обсудят. Наедине.
– А это скала Молот.
Скала Молот не позволила усомниться в своем названии. На длинной тонкой «ножке» только, наверное, одной Башне Бога известно как, держался огромный прямоугольный кусок глыбы. Имир бы ни за что не рискнула пройти под ней. Того и гляди, вот-вот шлёпнется. Встречающиеся им дальше скалы были величественны, но не поражали затейливостью форм.
Имир вновь начала скучать. Однотипность пейзажей наводила на ветеринара дрему. За окном мелькали кактусы, перекати поле, да камни… Внезапно аспирантка ожила.
– Остановитесь, пожалуйста!
От неожиданности господин Акташ споткнулся, дилижанс резко встал, а аквариум с Суэ едва не слетел на пол. В последнюю секунду его чудом успела поймать проворная Виви. Имир, не обращая внимание на устроенный ею хаос, распахнула дверь и выбежала из дилижанса.
– Ничего себе приспичило! Я, на самом деле, тоже хочу, но думала дотерпеть. Кустиков же нигде нет, – призналась Леоля, приподняв солнцезащитные очки и глядя в след подруге.
– Может, её укачало?
Имир быстро вернулась, заставив подруг отказаться от своих догадок. С непроницаемым лицом, но с сияющими глазами аспирантка гордо тащила огромный рогатый череп. Невозмутимо пройдя мимо поражённого господина Акташа, она уселась обратно на место.
– И что это? – смотря на череп на коленях Имир, поинтересовались девушки.
– Сувенир.
Аспирантка давно мечтала повесить череп какого-нибудь копытного у себя дома над кроватью. А лучше – пустить через пустые глазницы лампочки, сделав оригинальный светильник. Немного жутковатый, но несущий в себе эдакий апофеоз жизни. К сожалению (а для большинства – к счастью), в Швенто-Вису коровьи черепа не валялись по среди улицы. Было время и ветеринар подумывала прихватить один из анатомички родного института (уж на кости ветеринарный институт не обеднеет!), но после стольких поколений студентов черепа, мягко говоря, утратили свой товарный вид, ровным счётом как и некоторые части. Имир была вынуждена отказаться от подобной идеи.
– Дай посмотреть! – потребовала Леоля, плотоядно нацелившись на ближайший к ней рог.
– Обойдёшься, найди себе свой.
– Мой всегда при мне!
– Какой-то он немного странный. Это точно корова?
– Бизон, – посмотрев на находку подопечной краем глаза, сказала госпожа Сытклю.
– Круто! Дай и мне посмотреть!
– Кыш, падальщики! Мой череп!
– Ой, кто бы обзывался, сама вон как на кости припустилась!
– И на твой мы не претендуем. Нам нужен бизоний. Жалко тебе, что ли?
– Жалко.
Делёж черепа давно почившего бизона готовился перерасти в настоящую битву. Госпожа Сытклю устало вздохнула и спокойно обратилась к пока окончательно не пришедшему в себя мужчине:
– Господин Акташ, мы можем ехать дальше. И пожалуйста, если вдруг вы заметите какие-либо кости, постарайтесь их объехать. В противном случае мы и до вечера рискуем не добраться до Шайко.
– Леоль, у меня глюки или там в самом деле дома?
Виви безотрывно пялилась в окно полчаса. За прошедшее время ей успело привидеться многое из того, о чём девушка решила тактично промолчать. Но сейчас мираж казался вполне правдоподобным.
– Ой, я их тоже вижу!
– Глюки же парами не ходят, верно? Имир, а ты их видишь?
– Нет.
– Глаза открой!
– Зачем?
Аспирантка недовольно открыла ближайший к окну глаз. Хм, и впрямь, какая-то цивилизация.
– Господин Акташ, мы приехали? – взволнованно обратилась Леоля к кентавру.
– Вынужден вас разочаровать, барышни, но увы, нет.
– А эти дома…
– Просто местная лесопилка. Но город находится уже за тем холмом. Осталось немного.
– «Немного» нам обещали в самом начале поездки, – сквозь зубы проворчала Виви, и без видимого энтузиазма достав из чехла фотоаппарат, сделала несколько снимков.
В то время, как сумки Леоли лопались от различной дребедени, радующей женское и ветеринарное сердце, в багаже Виви можно было обнаружить целый арсенал фотографа-маньяка. Километровые рулоны плёнки, бачки для обработки этих же плёнок, пачки фотобумаги, кюветки для проявления фотобумаги, колбы с реактивами, съёмные вспышки, объективы, сумасшедшее разнообразие кисточек и щёточек и уйма всего сверху, чему Имир не знала ни названия, ни применения. Виви твёрдо решила увековечить их поездку для потомков и развивающегося склероза. Фотографировала она помногу и часто именно тогда, когда подруги меньше всего этого ждали. Имир с содроганием представляла свои перекошенные и убитые лица на памятных снимках.