Женя Каптур – На ступнях и копытах (страница 6)
– Ходят эти молодчики туда-сюда. Развелось стервятников в городе, – проворчала сморщенная бабка в широкополой шляпе с перекинутым через плечо боа из перьев, над которым поработало не одно поколение пухопероедов5, презрительно смотря в спины прошедшим мимо гренадёрам. Предварительно, разумеется, не забыв поклониться.
– А? Кого? Наёмников что ли? – глуховато переспросила её подруга в паровой каталке, чей возраст захочешь угадать, всё равно ошибешься на десяток, а то и сотню.
– Какие наёмники?! Карга ты старая! – накинулась на нее старуха помоложе. – Они теперь себя гренадёрами величают, вот! Тьфу, падальщики всегда останутся падальщиками!
– Это те, что ль, которые в ПОГе работают?
– Да не в ПОГе, глупая калоша, а в ЗОГе! Отделении ихнем. Ну, то здоровенное здание, подле него такие страшные стату́и волкодавов стоят, ну помнишь? – Бабка старательно попыталась передать устрашающий оскал «стату́й». Как ни парадоксально, с беззубым ртом вышло куда страшнее любого клыкастого волкодава.
– А, знаю-знаю. Говорят, у тех стату́й по ночам глаза мерцают, жуть! А чем они занимаются то, как их, гренадёры эти?
– Да всё тем же, не иначе, как грабежом и убийством!
– Да ты что, свят-свят!
– Только они теперь на поводке у нашего Правителя, чтоб его артрит скрутил! Якобы работают легально на простой люд. Давай деньгу, и они тебе любую работу исполнят! Раз и готово! О-фи-ци-ально, между прочим. Трёп! Не иначе, с подачки нашего великого грязными делишками и промышляют. Псы правителя. До чего противно! Я тебе, что скажу, как ты волка не корми, а он в собаку не превратится. Хоть ты ошейник на него напяль. Попомни мои слова, эти гренадёры покажут нам свои клыки!
Столица Запада Швенто-Вису – сердце культуры и экономики страны. Здесь вам и парламент во главе с Правителем; здесь наибольшее число университетов, академий и институтов; здесь превалирующее количество банков, контор, музеев, театров и прочих заведений, обогащающих умы и опустошающих карманы. И, безусловно, именно Швенто-Вису – колыбель технологического прогресса. Едва ли вы сумеете найти другой город на Западе, где бесчисленное количество паровых машин будут рассекать по улицам, а в небе, словно воздушные киты, – парить дирижабли. Прогресс развивался быстро и неутомимо. Старая-добрая конка6 заменялась паробасом7, пугающим престарелых дам и радующим детей. Телеграфные столбы росли точно грибы после дождя. Провода паутиной окутывали город. Швенто-Вису грохотал, пыхтел, жил.
Подобно опухоли, технологические новшества переходили от одного города к другому, заполняя собой улицы и дома. Имир не сомневалась, что пройдёт совсем немного лет и на Западе с трудом можно будет отыскать место, которое не коснётся их всеобъемлющая рука. Но пока дикие места встречались. И довольно часто.
Это города, о которых все слышали. Города, которые все знали. А что насчет Шайко? Многим ли он знаком? И много ли о нём известно? Что можно сказать о городе, расположенном в одном из самых суровых климатических областей страны? Раскалённая земля, палящее солнце, дикие звери. И на тысячи километров неоткуда ждать помощи. А что можно сказать о его жителях? – крепких, выносливых, способных претерпевать любые тяготы и невзгоды. Они родились и выросли в этих суровых краях, их тела, их физиология в гармонии с окружающим миром. Что мог сказать городской человек, кому безмятежность прерий и головокружительная бесконечность неба над головой заменил ботанический сад с его стеклянным куполом? Только одно – это вам не Швенто-Вису.
Затаив дыхание, девушки высунулись из окон дилижанса. Виви и Леоля с нескрываемым восторгом крутили головами. Виви не забывала неустанно нажимать на кнопку своего фотоаппарата. Лицо Имир оставалось невозмутимым, но сердце бешено билось, а руки мгновенно вспотели и жара здесь была ни при чем. Столько кентавров, немыслимо! До сегодняшнего дня живьём ей посчастливилось лицезреть всего одного – на практическом занятии в институте. Кентавр являлся натурщиком и из года в год служил наглядным пособием то на занятиях в художественной академии, то в их ветеринарном институте. Как и подобает натурщику (или анатомическому пособию), кентавр выступал на парах обнажённым. Для студентов ветеринаров, осчастливленных проводить на клинической диагностике ректальное исследование крупного рогатого скота, находясь внутри коровы по самый локоть и выше, нагой кентавр не открыл ничего нового и шокирующего. Напротив, он представлял собой довольно классическую и банальную иллюстрацию к сборнику народных фольклоров и мифов. Ему только колчана с луком за спиной не хватало для полноты картины. И, как подобает большинству мифов, сей внешний облик нёс в себе мало истины.
Если вам когда-нибудь посчастливится повстречать на улице нагого кентавра, не сомневайтесь – он нудист. Или его бессердечно обокрали. Подобно людям, кентавры носили одежду. И понятие приличия у них тоже было схоже с человеческим. Прошли те далекие времена, когда люди без опаски угодить в психушку носились по лесам и степям в чем мать родила. Кентавры развивались параллельно. Им было открыто и дано всё то, что и двуногим. Тенденции моды в том числе. Пиджаки, рубашки, блузки, жилетки, водолазки, корсеты, макинтоши и прочие портные изощрения всевозможных расцветок, тканей и покроев надежно укрывали человеческую часть тела, дабы не смущать особо впечатлительных. Но и это не конец. Вопреки расхожему мнению лошадиная часть тела также одевалась. Попона являлась неотъемлемой частью гардероба любого кентавра независимо от социального положения и погоды за окном. Кентавр без попоны равносилен человеку без штанов в комплекте с трусами. Стыд и позор! И тут уж местные модельеры смогли оторваться по полной! Коням Правителя и не снились подобные изыски. Какие только попоны не попались ветеринарам на глаза! Моду, по обыкновению, задавали представительницы женского пола. Попоны различных фасонов, цветов и стилей пестрели по немощёным улицам Шайко. Кружева, бантики, рюши – выбирай, не хочу. Особо пышные попоны, подобранные исключительно под цвет чепчиков, напоминали человеческие кринолины. Им даже встретились особые модницы без комплексов с соблазнительными разрезами на спине и передних ногах. Для людей лошадиные пикантные места выглядели довольно спорно, но на кентавров, несомненно, производили положенный эффект.
Проезжая мимо характерного заведения, а именно – салуна, предназначенного для отдыха мирных и не очень граждан не самых высоких моральных устоев, где те могли выпить, закусить, пообщаться друг с другом и расслабиться, аспирантки заметили, что работающие в его стенах барышни, призванные скрасить и утешить мужское общество, и вышедшие на перекур, привлекали посетителей особым буйством цветов и всяческих рюшечных и перьевых излишеств своих нарядов. Одна из них, выпустив кольцо дыма, с лукавым прищуром послала Леоле воздушный поцелуй. Артериальная гиперемия8 была той обеспечена. Моментом распустившись маковым цветом, девушка с пристыженным ойканьем под издевательский смех подруг и неодобрительное хмыканье госпожи Сытклю поспешила скрыться в дилижансе. А говорят, в больших городах упали нравы, ну-ну.
Мужские попоны, как и подобает, были сдержанны, просты и функциональны. Украшением на них могли служить разве что щегольские ремешки с блестящими бляшками, да стеганые карманы. Расцветка приглушённых цветов, а весь узор – клеточка, да тонкая полоска. Несмотря на богатое разнообразие нарядов, аспирантки смогли отметить, что единственной особенностью всех моделей попон, как женских, так и мужских было то, что они в обязательном порядке надежно закрывали круп и все прилегающие к нему интимные места. Кроме хвоста, разумеется. Весьма логично, но, зная физиологию, не понятно, как кентавры ходят по своим делам. Вопрос животрепещущий, но слишком смущающий, чтобы задавать господину Акташу. Ветеринарам оставалось продолжать изнывать от любопытства и строить гипотезы.
– А это городская площадь. Главная часовая башня. Пятнадцать лет назад вследствие городских беспорядков она была разрушена, но сейчас её восстановили. Занимательный момент, даже будучи погребёнными под обломками, часы не остановились. Говорят, за время существования города они ни разу не останавливались. Слева от башни располагается библиотека, а справа здание суда. – Стоило им въехать в город, и господин Акташ начала рассказывать всё больше, и махать руками всё чаще. Девушки едва поспевали вертеть головами. – На параллельной нам улице находится рынок и всевозможные продуктовые и бакалейные лавочки. Там вы сможете покупать продукты. Сейчас мы проезжаем мимо участка шерифа. Он суровый, но справедливый кентавр, если вас, барышни, не дай бог, постигнет беда, незамедлительно обращайтесь к нему. Но я очень надеюсь, что за время вашего пребывания в Шайко он вам не понадобится. О, а это должно быть вам особенно интересно – единственная и незаменимая ветеринарная клиника в Шайко! Она же, по совместительству, является медпунктом и для наших жителей. К великому сожалению и стыду, у нас в городе нет госпиталя или больницы. Первую помощь оказывают в этих стенах, а тяжелобольных госпитализируют в ближайший от нас человеческий шахтёрский город Руд. У них есть врачи и оборудование, только, к сожалению, они не всегда представляют, как лечить нашего брата, – мужчина печально вздохнул, – но, к счастью, мы крепкий народ и болеем редко! Во всяком случае, серьёзно. Ветеринарную клинику вы сможете посетить и познакомиться с её главным и единственным врачом, который неоднократно спасал всех нас, чуть позже. Вначале мне бы хотелось доставить вас до вашего нового дома и позволить отдохнуть после длительной дороги.