Женя Громова – Умница для мажора (страница 17)

Наутро, с тяжёлой головой и затуманенными мыслями, я отправилась в университет. Надеялась, что хотя бы здесь смогу отвлечься.

К моему облегчению, Кости не было в аудитории.

Я села за первую парту.

Тут же по аудитории прошлись шепотки, но я сжала зубы и не стала обращать на это внимание. Все две пары я активно работала на семинаре, лишь бы не вспоминать о жирной чёрной полосе, в которой находилась.

Преподаватель похвалила меня, а я дождалась, пока все вышли, прежде чем тоже пойти в коридор.

Но там меня ждал Джонни…

— Умница, как поживаешь? — ухмыльнулся он, сразу же подходя слишком близко.

В его голосе звучала мерзкая похоть, и я моментально насторожилась.

Я сделала вид, что не слышу его, и ускорила шаг, но Джонни схватил меня за локоть. Его пальцы грубо вцепились в мою кожу, как будто я была его собственностью. Ещё один хозяин нашёлся.

— Чего молчишь? Давай, поговорим, — его голос становился всё грубее и навязчивее. Он приблизился настолько, что я почувствовала его тяжёлое дыхание на своей щеке.

— Отпусти меня, Джонни, — я сказала холодно, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Да брось, чего ты такая недотрога? — он ещё больше наклонился ко мне, его взгляд был неприятным, а руки сжали меня крепче. — Кащею же дала, значит и мне дашь.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар, паника накатывала.

— Сколько ты стоишь, умница? Сколько он тебе платит?

Я судорожно искала способ вырваться, когда услышала резкий женский голос:

— Иван, ваши родители не будут рады узнать, как вы себя ведёте.

Секретарь деканата вышла из кабинета и смотрела на Джонни так, словно его уже ждало наказание похуже, чем просто слова.

Он замер. Его самоуверенная ухмылка исчезла, и на лице появилось что-то вроде паники. Он медленно убрал руку, которой сжимал мой локоть, и сделал шаг назад, избегая взгляда Ольги Петровны.

— Вам показалось... — пробормотал он.

Всё его хвастовство и наглость испарились в одно мгновение.

— Я вас предупредила, Иван, — она произнесла это с такой холодной уверенностью, что даже у меня пробежали мурашки. В её голосе была абсолютная власть.

Джонни кивнул, что-то пробормотав себе под нос, и ушёл. Его шаги звучали гулко и торопливо. Он был унижен, и я почти могла почувствовать, как накатывает волна облегчения, когда его спина исчезла за поворотом.

— Вы в порядке? — обратилась ко мне Ольга Петровна, её тон смягчился, когда она посмотрела на меня.

— Да... спасибо вам большое, — прошептала я, всё ещё ощущая, как трясутся руки. — Я так рада, что вы оказались в этом коридоре!

— К сожалению, вы не будете очень рады, когда узнаете, зачем я вас искала.

Я посмотрела на неё с удивлением.

— Вы меня искали?

Полная высокая женщина взглянула с сожалением.

— Не знаю, чем вы так не угодили им, но… Настя, утром пришло распоряжение сверху о лишении вас стипендии и места в общежитии.

Глава 18. Громов

Я ошарашенно смотрела на Ольгу Петровну.

Мои глаза расширились от удивления и недоумения. Сердце забилось быстрее, словно предчувствуя катастрофу, и я судорожно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. В этот момент меня словно обдало ледяной волной паники, словно кто-то одним махом выбил из-под ног всю опору.

— В каком смысле "лишили стипендии и места в общежитии"? — Мой голос прозвучал тонко и ломко, словно был на грани срыва.

Да, мы с ней не были друзьями, но она всегда была со мной вежливой, теперь же Ольга Петровна вздохнула и строго посмотрела на меня через очки, поджав губы.

— Увы, распоряжение пришло сегодня утром. Я лишь передаю вам информацию. На вас поступила жалоба, и результаты вашей последней аттестации подверглись пересмотру.

Ни намёка на сочувствие.

— Пересмотру? Я же закрыла сессию без четвёрок, у меня повышенная… — голос мой бессильно затих.. — Я закрыла сессию, ни одной четвёрки! Все экзамены сданы на отлично!

Ольга Петровна нахмурилась, сложив руки на груди.

— Я уже сказала, результаты пересмотрены…

— Кто?! — я даже зубы сжала от недовольства.

— В ведомости указано, что у вас есть один несданный зачёт по курсу профессора Громова. Вот на основании этого неудовлетворительного результата и было принято решение лишить вас и стипендии.

— Громов?

— Именно, — самодовольно ответила она.

Её слова словно громом раздались в моей голове. Я стояла в шоке, не понимая, как это могло произойти. Несданный зачёт? Громов? Это просто невозможно. Я всегда старалась, училась, сдавала все его задания в срок и он даже хвалил меня на семинарах. Этот зачёт у меня был автоматом… Почему Громов вдруг влепил мне “неуд”?

— Это ошибка! — выкрикнула я, чувствуя, как внутри всё закипает от гнева и отчаяния. — Я сдавала все задания Громову, он поставил мне зачёт автоматом за отличную работу на семенарах.

Ольга Петровна, казалось, нисколько не смягчилась от моего возмущения. Она лишь снова поджала губы и произнесла тихим, но твёрдым голосом:

— В нашем университете нет официально зарегистрированного понятия “зачёт автоматом”, Настя. Я понимаю, что это неприятно. Но распоряжение уже подписано. В этом месяце стипендии не будет уже точно.

Я стояла, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Все мои старания, все бессонные ночи за учебниками, все жертвы — и вдруг один "неуд" лишает меня стипендии.

— А общежитие? Что с ним?

Моя голова закружилась, а колени чуть не подкосились.

— Жалоба.

— От кого? — нахмурилась я.

— Этого я разглашать не вправе.

Я почти задохнулась возмущением.

— Вам самой-то не стыдно, Ольга Петровна?

— Мне? — усмехнулась она. — Это не я спуталась с богатыми мальчиками.

Так стало противно от её слов…

— И вообще, у меня внуки подрастают, я хочу иметь возможность покупать им игрушки и всё остальное. Мне проблемы с начальством не нужны. А тебе надо было раньше думать.

Я сглотнула.

Я ей никто.

Ей не нужны проблемы.

Ольга Петровна посмотрела на меня поверх очков, её губы сжались в тонкую линию.

— Вы обязаны освободить общежитие в течение недели.

Я кивнула.

— Спасибо за информацию. — Стиснула кулаки, глядя на неё в отчаянии. — Пойду покупать билеты на поезд домой…