Женя Громова – Умница для мажора (страница 19)

— Чай будете? — спросил мягко.

В этот момент дверь кабинета распахнулась.

Я встретилась глазами с молодой женщиной-преподавательницей с другого факультета.

— Зайду попозже, — сказала она холодно и как-то крепко хлопнула дверью.

Я посмотрела на профессора.

— Ваша девушка? — спросила я.

Он нахмурился, но ничего не ответил.

— Бегите за ней скорее, объясните всё, — сказала я. — Вот видите, вы тоже попали в ситуацию, когда кто-то увидел картинку и всё неправильно понял.

Громов тепло усмехнулся.

— Думаете, оставлю вас здесь в слезах из-за какой-то другой девушки? — спросил он.

Я подняла взгляд.

— Если она ваша, — пожала плечами я.

Громов подошёл к двери и закрыл её на ключ.

Его лицо на мгновение стало каменным. Он снова посмотрел на меня с непроницаемым выражением, будто обдумывал свои следующие шаги.

— ВЫ больше моя, чем она.

Я даже плакать перестала.

— Вы же моя ученица, — сказал он.

Вроде бы ничего не сказал, но запертая дверь стала меня беспокоить.

— Настя, — начал он, подходя ближе. — Вы не понимаете, в какую игру ввязались. Кащеев и его дружки — это не просто мажоры. Они привыкли использовать всё и всех вокруг. И вы непременно попадёте под раздачу.

— Уже попала, только это никак не связано с зачётом. Да и потом, — я осмелела и посмотрела на преподавателя. — Вы разве другой? — спросила я, желая отступить от его взгляда, но, чувствуя, что отступать некуда. — Также пользуетесь своим положением.

Он усмехнулся, но в его глазах не было и тени юмора.

— У меня другие цели. — Он наклонился ближе ко мне, и я совсем растерялась, его голос понизился до шепота. — Я хочу помочь вам, Настя.

— Мне? — спросила я, отодвигаясь от него. — И зачем тогда поставили мне “неуд”? Странная помощь…

Он вздохнул, словно объяснял что-то очевидное ребенку.

— Потому что я хотел, чтобы вы наконец задумались. У вас есть потенциал, Настя, но вы его растеряете, если будете держаться за людей вроде Кащеева.

— Я не держусь за него! — взорвалась я.

Громов медленно кивнул, будто соглашаясь, но во взгляде читалась скрытая угроза.

— А теперь задумайтесь. Вы уже здесь, вы пришли ко МНЕ за помощью.

— Я не…

Но он не дал мне договорить.

— А что сделал ваш “покровитель”? Он, вероятно, даже не в курсе ваших проблем, — сказал он вкрадчиво.

Я оцепенела.

— Покровитель? — не веря переспросила я. — Вы что-то путаете, профессор!

— Слишком гордая, чтобы это признать, — сказал он, обращаясь вроде как не ко мне. — Конечно покровитель, Настя! — Он усмехнулся, видя моё замешательство. — Я вижу, как вы стараетесь быть самостоятельной, независимой, но реальность такова, что пока вы рядом с ним, вы в его власти. Ваше будущее зависит от того, что он решит.

Я попыталась ответить, но не смогла. В груди росло ощущение беспомощности. Я вдруг поняла, что не важно, что сейчас скажу, Громов сделал свои выводы из сплетен, которые витают в университете.

— Так о чём я, — продолжил он, понижая голос. — Я могу вам помочь, Настя. Сделаю так, чтобы вы не потеряли ни стипендию, ни скорее всего общежитие. Но в ответ вы должны понять, что такие, как Кащей, разрушат вашу жизнь. Вам нужно отстраниться от него, пока не стало поздно.

Я оцепенела, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения и страха. Это звучало как ультиматум. И хотя Громов говорил это тоном советчика, в его словах проскальзывала скрытая угроза.

— И что вы хотите взамен? — прошептала я, не отрывая взгляда от пуговиц на его рубашке.

Он расправил плечи и посмотрел на меня пристально, его губы слегка дрогнули, словно он обдумывал, как лучше ответить.

— Чтобы вы начали делать правильные шаги. Оставьте его, и всё наладится. Сделаем, чтобы наладилось.

Его слова звучали мягко, но за ними чувствовалась твёрдая уверенность. Высокомерие.

Я чувствовала, словно стою на краю пропасти, и только Громов может удержать меня от падения.

— И если я откажусь? — выдавила я, чувствуя, что в горле пересохло. — Если стану встречаться с Кащеевым?

Он нахмурился, но улыбка не исчезла с его лица.

— Тогда, Настя, боюсь, вам придётся искать другие пути решения своих проблем. Без моей поддержки, ну и без стипендии, и тогда уже я, а не он, постараюсь, чтобы места в общежитии вам тоже не досталось. Думаю, что в таком случае вам будет очень сложно. Особенно, когда он наиграется и выбросит вас из своего круга.

Я почувствовала, как сжимаются кулаки. Это был шантаж, откровенный и без стеснений. Громов просто хватал меня за горло.

— Вы… — начала я, но он перебил меня.

— Подумайте, Настя. Не торопитесь.

Я молча посмотрела на него. Его взгляд был непреклонным, он явно наслаждался ситуацией, при которой я оказалась у него в руках.

Он погладил меня большим пальцем по щеке.

— Умница, это прозвище вам очень подходит.

Я не двигалась. Застыла, не в силах пошевелиться.

Громов опустил руку, вместе с ней опуская и взгляд, мой подбородок, вырез блузки, юбка. Сглотнул, облизнулся.

— Вы можете идти, — сказал он. — Но возвращайтесь, когда будете готовы.

И будто ничего не произошло, он подошёл к двери и расщёлкнул замок, а потом в своей расслабленной манере вернулся к делам за своим столом.

Я стояла несколько мгновений, не веря, что этот разговор состоялся, а затем повернулась и молча вышла из кабинета.

В коридоре мои ноги подкашивались, голова кружилась.

Как. Как. Ну каааааак я оказалась в этой ситуации, из которой просто нет выхода?..

Глава 20. Эскорт

Я поплелась на следующую пару, еле передвигая ноги.

Я шла по коридору, чувствуя, как на плечах давит груз всех моих проблем. Ни на один из предложенных мне вариантов я не могла согласиться. Громов и Кащей. Оба манипулировали мной, пытаясь получить своё, и ни один не задумывался о том, что мне это может стоить.

Громов… Его слова всё ещё отзывались во мне обидой и отвращением. Я чувствовала себя как в ловушке.

А Кащей? Честно говоря, его было трудно игнорировать. В его глазах всегда читалась какая-то внутренняя сила, уверенность в том, что он всегда получает то, чего хочет. И я, как бы ни боролась, чувствовала, что меня тянет к нему. Бешено.

— Никаких уступок, — прошептала я себе, входя в аудиторию.

У меня не было работы, деньги заканчивались, а перспектива спать на крыльце универа маячила всё ближе. В таких условиях глупо было цепляться за то, что осталось от моей самостоятельности и независимости, но я просто из принципа не могла согласиться с Громовым, и также не могла побежать к Кащееву.