Женя Громова – Ляля ищет маму (страница 8)
Навстречу автобусу ехала пожарная машина с сиреной и мигалками.
О нет! Ничего не хорошо!
Автобус мчался вперёд, а я прикидывала: остаться дома? Уволиться? Да я уже уволена!
Спрятаться под одеялом и сделать вид, что этого дня не было вовсе!
А если он придёт ко мне домой?
Господи.
Ему же не доставит никаких проблем найти мой адрес!
Глава 6. Без права выбора
Когда за мной захлопнулась дверь моей квартиры — я сразу упала на пол. Не как в кино, а потому что ноги просто отказались держать тело. Оно будто решило: “Ладно, дальше без меня”.
Всё. Я дома. Я в безопасности. Никто не тронет. Никто не...
Я зажала уши, потому что тишина оглушала. Сердце гремело в груди, будто вколачивало гвозди изнутри.
Одежда прилипла к телу — мокрая, душная. Я сорвала платье прямо в коридоре, швырнула его в сторону и босиком метнулась в ванную.
Помыться. Срочно. Смыть. Всё. До капли.
Горячая вода обжигала кожу, но я дрожала под напором воды, хотелось стереть его прикосновения. Голос. Жар. Свою слабость.
Я сжалась.
Нет, воды не достаточно. В идеале бы — промыть мозги и стереть память о последних трех часах. Жаль нельзя откатить время назад — прогуляла бы сегодня работу!
После душа встала в центре комнаты, в одной майке и трусах, мокрые волосы липли к шее, по ноге текла капля.
И только тогда пришло осознание — я не знаю, что делать дальше.
Работа — прощай. Актёрская карьера — до свидания. Кто меня теперь возьмёт?
Надо исчезнуть. Уйти. Залечь на дно. Надолго...
Куда бежать — не ясно. Главное — быстрее.
Я закинула в рюкзак нижнее бельё, пару футболок, джинсы. И только потянулась за паспортом — звонок в дверь.
Раз.
Два.
Три.
Я замерла.
— Что за… — я отпрянула к шкафу, схватила халат, натянула на влажное тело.
Заглянула в глазок — щуплый парнишка с характерной сумкой-холодильником за спиной.
Фух. Просто курьер.
Не буду открывать!
Ещё звонок.
Никого нет дома.
Ещё звонок.
— Я ничего не заказывала! — прокричала через дверь.
— Курьер, — жалобно сказал парнишка.
Вот же навязчивый! Приоткрыла дверь и сказала в щёлку:
— Я ничего не…
Дверь распахнулась.
Два здоровяка оттеснили меня внутрь.
А за ними вошёл
Горыныч.
Он двигался медленно. Уверенно. Как хищник, который точно знает, что добыча уже в ловушке.
Вошёл так, будто квартира — его.
Шагнул в сторону, провёл пальцем по книжной полке.
— “Мастер и Маргарита”, “Психология жертвы”… интересное комбо.
— Не трогайте мои книги! — вырвалось у меня.
Он повернулся. Навалился взглядом. Улыбка — опасная.
— А что можно трогать?
И снова пошёл ко мне, а я отступала, забывая, как дышать.
Рукава рубашки закатаны. Злой. Мокрый.
— Вы… Вы не имеете права… Это незаконно…
— Угу. — Он приближался. — А разнести микрофон за двести косых — законно? А вызвать пожарных, затопить студию?
Я едва сглотнула.
— Я испугалась… вы… вы…
— Я что?
Он уже стоял вплотную. Глаза — стальные, обжигающие.
Я отступила, прижимаясь к стене.
Он остановился в шаге от меня. Наклонился. Глаза — пепел и сталь.
Я затряслась сильнее.
— Я... — я сглотнула. — Я не хотела ничего портить. Я могу отработать микрофон. Погасить сумму… Могу книги озвучивать. Все какие скажете! Или курьером пойду работать!..
Он засмеялся. Глухо, хрипло.
— Будешь пиццу развозить до пенсии. Ты даже не представляешь, сколько там было техники, куколка. Ещё не подсчитали, но миллиона на четыре точно. И это ещё не учитывая просрочки по проектам, которые неизбежно будут из-за срыва рабочей смены и последующего ремонта и просушки помещений. Ты мне теперь должна, Королева.
О нет… только не это!..
Он резко подошёл, я отступила назад, уткнулась спиной в стену.