Женя Громова – Ляля ищет маму (страница 7)
— Хватит, — прошептала я, а дыхание предательски перехватило.
— Я же только начал.
Он наклонился к моей шее.
Я почувствовала его ладонь — горячую, сильную — на своей талии. Вторую — внезапно на горле. Он сжал его легко, ни капли боли, но достаточно, чтобы я перестала дышать. Не от страха — от желания.
— Скажи, что не хочешь меня, и я отойду.
— Не хочу!
— Врать нехорошо, — прошептал он. — Плохая девочка.
И усадил меня на край стола!
Глава 5. Плохая девочка
Студия была небольшой. Свет приглушён.
Я сидела на столе, будто именно для этого он тут и стоял. Холодная поверхность столешницы обжигала кожу сквозь тонкую ткань платья, но горячее дыхание Горыныча сразу всё перекрывало.
Его пальцы скользнули выше, а мой мозг уже начал писать завещание. Рука исследовала внутреннюю сторону бедра. Не спеша. Будто проверяя, правда ли я так возбуждена, как ему кажется.
Правда.
Только ему об этом знать не обязательно!
Я задохнулась. Всё внутри будто взорвалось.
— Не надо... — выдохнула я, не веря, что смогла хоть что-то произнести вслух.
— Надо, — он приближался, и я уже поставила обе руки назад, чтобы не упасть.
Он навис надо мной, как тень, как опасность. Его ладони крепко сомкнулись на моей талии, притягивая меня ближе. Вклинился между коленей, задирая платье.
Да такого не бывает!
Он что всерьёз готов сейчас вот это… прямо здесь?!
Бёдра мои дрожали, колени были слабыми, будто превратились в вату. Я пыталась упереться ему в грудь, но это всё равно что стараться сдвинуть стену!
В следующее мгновение я уже лежала на столе, а он склонился надо мной, прижимая своим телом.
— Блядь, какая ты вкусная…
Его рука сжала мою пятую точку так, что меня прострелило желанием.
— Невкусная — кожа да кости!.. — голос мой предательски сорвался.
— Вот попробую и узнаю.
Его губы коснулись кожи, и я вздрогнула.
Он провёл губами по моей щеке, к уху. Я попыталась отвернуться, но он удержал лицо ладонью, взглядом прожигая насквозь.
— Скажи, что не хочешь меня. Скажи — и я отойду. Только помни, что врать нехорошо.
Я открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.
Сердце билось так громко, что заглушало всё остальное.
Тепло его тела, его твёрдость между моих ног, жар пальцев, дразняще скользнувших под подол платья…
— Я… я не… — слова путались, дыхание сбивалось, мысли рушились, как карточный домик.
Горыныч медленно, нарочно медленно, расстегнул первую пуговицу на моей груди, она сдалась без боя, платье, похоже, решило сотрудничать с врагом.
Если он расстегнёт ещё одну — я сломаюсь!
Именно это осознание вернуло мне контроль.
Я резко дёрнулась, рука задела штатив — дорогущий микрофон рухнул на пол с грохотом. Сердце в пятки.
Пока он отвлёкся на звук, я соскользнула со стола и, не раздумывая, рванула к двери. Там на стене — красная кнопка.
Я ударила по ней, словно это могло спасти меня от собственных чувств.
Сработала тревога. Сирена взвыла. Вспыхнули аварийные огни.
— Саша! — рявкнул он, а я уже мчалась по коридору.
На звук бежали охранники.
— В студии! — выкрикнула я, смело мчась прямо на них. — Горынычу плохо! Он… он упал! Вызовите скорую!
И тут на нас с потолка полила вода!
Чёрт, зачем в помещении, полном оборудования, такая пожарка!?
Охранники бросились внутрь, я — в сторону выхода, сбрасывая с плеча его пиджак, будто стряхивала его руки, его запах, его прикосновения.
Дверь наружу — открыта. Воздух хлестанул в лицо, словно пощёчина. Свежий. Свободный. Живой.
Я пулей вылетела во двор. Где выход? Где, чёрт возьми, ворота?!
Увидела калитку, за ней остановка, автобус — как спасение. Неважно куда. Лишь бы подальше отсюда. Прямо сейчас!
Я рванула к калитке, проскочила на улицу — и в тот же миг автобус, полный людей, начал закрывать двери.
— Подождите! — крикнула я, подбегая. — Пожалуйста!
Водитель вздохнул, открыл снова. Я влетела внутрь — и сразу в гул голосов, запах чужих тел, духоту.
Места не было. Ни одного. Только стоячие, и то — впритык. Я протиснулась вглубь, спряталась за спинами, сделала вид, что ничего особенного не случилось.
Но грудь вздымалась от рваного дыхания.
Выглянула в окно — снаружи на остановку выскочили охранники. Один, второй. Бегло окинули остановку глазами — и промчались дальше, в сторону перекрёстка.
Я вжалась в поручень, отвернувшись от окна. Сердце колотилось, ладони скользили от пота.
В салоне было тесно.
Прямо передо мной стоял мужик лет пятидесяти и пялился в вырез моего платья.
Чёрт, пуговицы!.. Я отвернулась и быстро застегнула расстёгнутые Горынычем пуговки.
Горело всё. И лицо. И грудь. И между ног.
Глупая девчонка.
Я едва не позволила ему…
А ведь хотела. Чёрт возьми, хотела. Хотела, чтобы он трогал, чтобы шептал, чтобы… взял меня прямо там! Посреди рабочего дня в какой-то чужой студии.
Нет, я не хотела этого. Совсем. Ну ладно… чуть-чуть. Ладно… очень сильно.
О ужас! Вдох-выдох. Всё хорошо, Саша!