Женя Дени – S-T-I-K-S. Вера в Улье (страница 5)

Ответа не последовало.

– Иви, раздвинь шторы! – повторила громче, но тот полностью игнорировал указания.

Нахмурившись, Вера встала, сама раздвинула шторы и деревянными шагами направилась в ванную. Включила кран – слабый поток воды мгновенно иссяк, послышалось характерной шипение.

– Да чтоб тебя… – пробормотала она, раздражённо выдохнув. – Плановые работы что ли…

Быстро умылась остатками воды из бутылки, почистила зубы и прошла в кухню. В холодильнике её ждали запасы, к счастью, не требующие готовки. Вера достала баночку йогурта, упаковку гранолы и открыла окно.

Весенний воздух был влажным и тёплым, пахло талым снегом, сырой землёй и какой-то кислятиной. Уже не так едко, как десять минут назад, но неприятно. Неподалёку бесновались голуби. Не ворковали, а именно суетились и нервничали. Они устраивали какой-то панический карнавал: хлопали крыльями, как попавшие в штопор, срывались с подоконников, неловко шлёпались на соседние карнизы, перекурлыкивались хриплыми, резкими звуками – никакой размеренной утренней трели. Один из них, перекосив голову, уставился прямо на Веру. Ей это не понравилось. Стая вдруг взмыла вверх – вся разом, шумно, с резким шорохом крыльев.

Только она села за стол, как раздался стук в дверь.

Вера нехотя поднялась, заглянула в глазок – за дверью стояла соседка, баба Маша. Почему-то вся бледная, с покрасневшими глазами, как-то нехорошо она осунулась. Заболела, что ли?

Вера открыла.

– Верочка, у тебя свет есть? – прохрипела старушка.

– Нет, баб Маш, у меня тоже нет. Работы, что ли, какие?

– Да чёрт его знает! На дверях ничего не висит вроде. Пойду тогда до Степашки дойду, может, у него новости есть.

Бабушка, закутавшись в тёмный вязаный платок, развернулась и ушла, шаркая тапочками. Вера закрыла дверь и задумчиво постояла в тишине. Что-то в этом отключении казалось неправильным. Должно быть объявление, сообщение от управляющей компании, да и телефон до сих пор не прислал ни одного уведомления. Стоп. А связи-то нет! Да что такое?

Она бросила взгляд на часы – до дейлика с командой оставалось пятнадцать минут. Внутри неприятно заныло. Сегодня релиз, всё должно пройти гладко, а у неё даже света нет.

Вера вернулась к столу, взяла ложку и с задумчивым видом принялась за свой йогурт с гранулой. За окном начинался обычный день. Но что-то в этом обычном дне шло не так.

Эх, ехать в офис совершенно не хотелось. Она вяло засобиралась. Краситься не стала. Просто расчесала волосы, надела любимую белую оверсайз-майку с зелёной лягушкой Пепе и голубые джинсы. Рюкзак собрала: зарядка для ноута, сам ноут, очки, два смартфона, планшет.

Остатки вчерашнего ужина сгребла в контейнер, просыпав немного риса мимо. Убирать не стала – смахнула крошки на пол и пожала плечами. Потом.

По привычке, выходя из кухни, дёрнула выключатель.

– Да блин, света же нет! – раздражённо пробормотала себе под нос.

Натянула белую куртку. В неё положила "Тройку" и… о! Удача – 500 рублей! Что может быть приятнее, чем найти давно забытую наличку? Быстро зашнуровала белые кроссовки, взяла рюкзак – и вышла из квартиры.

– Блин! Окно не закрыла! Ладно, пофиг. Никто не залезет на девятый этаж, дождя вроде не предвидится.

Подойдя к лифту, Вера нажала кнопку. Подождала. Лифт стоял на месте, не спешил ехать наверх.

Из соседнего тамбура появилась баба Маша, кутаясь в вязаный платок.

– О, Верочка, свет дали, что ли?

– Да вроде нет, баб Маш, лампочки вон в коридоре не горят.

– А ты чего лифт тогда ждёшь?

Вера хлопнула себя по лбу.

– Твою ж мать… Ну почему я такая…

Баба Маша засмеялась.

– Ох, детки, без электричества жить не умеют.

Вера только махнула рукой и рванула к лестнице. Можно подумать, бабуля сама умеет жить без электричества. Всех нас изнежили удобства современного мира. Всех без исключения.

Она спускалась вниз, перескакивая через ступеньку. Когда добралась до шестого этажа, в нос ударил странный металлический запах.

Она замедлилась.

За дверью, ведущей в тамбур, доносились какие-то приглушённые звуки: то ли возня, то ли… чавканье?

Вера замерла.

Любопытство зудело в груди, но голос разума подсказал: «И так опаздываешь! Иди дальше!»

Кивнула сама себе и поспешила вниз, делая вид, что ничего не слышала.

Как только вышла на улицу, её тут же скрутил громкий, сокрушительный чих – как из дробовика. В горле пересохло,

надо купить воды. Голова неприятно побаливала. Да ещё и тошнило до кучи. Непонятно, с чего это вдруг?

Возле магазина Вера притормозила. Автоматические двери зияли настежь и внутри царил самый настоящий хаос. Люди в панике срывали с полок всё, до чего могли дотянуться: консервы, пятилитровки воды, крупы, макароны. Кто-то нагружал тележку тушёнкой и спичками, другой – с фанатичным блеском в глазах – тащил рулоны туалетной бумаги.

Вера уже сделала шаг вперёд, собираясь войти, как вдруг её внимание привлёк нервный крик, прорезавший гул толпы:

– Оплата картами и СБП не принимается! Только наличка! Чеки не выдаём!

У кассы, едва удерживаясь на ногах, стоял полноватый, смертельно бледный мужчина в красной жилетке.

– Хвала тебе, Иисусе, за эти 500 рублей в моей куртке… – пробормотала Вера себе под нос, испытав неожиданную благодарность к самой себе за старую привычку держать мелочь на чёрный день. Похоже, этот день настал.

Едва она ступила внутрь, как её едва не снёс с ног тучный мужик с тележкой, набитой до отказа. Судя по скорости и целеустремлённости, он явно представлял себе продуктовый набег как дисциплину олимпийского уровня.

– Жопа с ручками, – недовольно цыкнула Вера, отряхнув рукав и направилась к стеллажу с водой.

Большие канистры, конечно, уже разобрали. Впрочем, ей они были и не нужны – таскать их потом было бы чистым мазохизмом. Маленьких бутылок тоже почти не осталось, несколько сиротливо торчали на полке.

Она замерла, разглядывая остатки: лимонная, с малинкой или обычная?

– Возьму обычную, – пробормотала Вера, – от сладкой может опять кислотность повыситься… А я ещё йогурт с утра съела… Старость – не радость. Точнее, гастрит – не радость.

Схватив 0,5-литровую бутылку воды, Вера пошла к кассе и тут же застыла на месте: перед ней вытянулась очередь длиной до Юпитера. Минимум человек пятнадцать, и все с набитыми до верхов тележками. Позади тоже мгновенно образовался плотный затор – теперь не пройти, не развернуться.

Люди вокруг ругались, нервно озирались, судорожно проверяли телефоны. В воздухе витала паника, натянутая, как струна. Её можно было почти услышать – тонким писком на грани восприятия.

– Что за жесть… Неужели всё это из-за света?

Позади неё стоял мужчина с растрёпанными волосами и дёргаными движениями. Он бормотал что-то себе под нос, быстро, сбивчиво, словно пытался удержать мысли, которые разлетались в разные стороны. От этого становилось ещё тревожнее. Очень хотелось уйти. Но пить хотелось больше.

До кассы оставалось всего десять человек, когда раздался пронзительный женский крик, перекрыв гул голосов и металлический лязг тележек. Магазин замер.

На одну долгую, болезненно вытянутую секунду наступила абсолютная тишина. Казалось, даже воздух сгустился от напряжения. Но затем крик стал не один – к нему добавились десятки других: испуганных, истеричных, безумных.

Люди в очереди впереди подорвались, словно по команде. Кто-то бросил тележку и понёсся прочь, спотыкаясь, крича, теряя обувь. Кто-то пытался прорваться к выходу, всё ещё толкая перед собой нагруженные продуктами телеги – уже не заботясь об оплате. Магазин захлестнула волна паники. Все кричали, толкались, падали, вставали, снова кричали.

– Господи, да что за хрень?! – громко выдохнула Вера, пытаясь разглядеть, что происходит впереди.

– Что там творится? – растерянно спросила женщина рядом, хватая Веру за локоть.

– Понятия не имею, блин! – отозвалась Вера, но договорить не успела.

Сзади раздался ещё один крик – куда более близкий и гораздо более отчаянный. Это кричала та самая женщина, что только что к ней обратилась. Вера резко обернулась – и увидела нечто, что сперва даже не смогла осознать.

Продавщица – молодая, с аккуратным пучком на затылке – вцепилась женщине в плечо. Пальцы вонзились в ткань и кожу, как когти. Женщина завыла, истошно, так, как кричат только от нечеловеческой боли. Мужчины, стоявшие рядом, бросились на помощь. Один из них толкнул продавщицу с такой силой, что та, потеряв равновесие, отлетела в сторону и с размаху ударилась головой о металлический уголок стеллажа с алкоголем. В тот же миг на сером металле появился густой алый мазок.

Бутылки с грохотом посыпались на пол, разбиваясь и выплёскивая содержимое. И всё же продавщица встала.

Её лицо оставалось безучастным, даже после удара. Из рассечённого лба текла кровь, струясь по щеке, впрочем, это её нисколько не заботило. А потом она… заурчала. Глухо, утробно. И когда она открыла рот, Вера замерла. Зубы у продавщицы были перепачканы в крови, а взгляд – нечеловеческий, мутный, голодный.

Раненая женщина осела на пол, прижимая окровавленное плечо дрожащими ладонями. Она рыдала, задыхаясь, как ребёнок. Но заражённая уже снова прыгнула, теперь на мужчину, который её ударил.

Вера закричала. Крик вырвался сам собой, первобытный, из самой груди. Не помня себя, она рванула к выходу – и остановилась. От увиденного перехватило дыхание.